И рыбку съесть и... удачно сесть

      Месяц пролетает незаметно, разве что вечера тянутся непозволительно долго. Я с ужасом замечаю, как меня затянуло в работу, и реже психую при виде каждой сметы, на вопросы рабочих отвечаю четко, банки уже не звонят по сто раз на дню с угрозами, а денег с нескольких проданных квартир хватает выплатить долги по зарплате и раскидать остатки по счетам. Это крохи, но и они радуют. А самым сложным стало осознание, что у меня болит душа за то, что делаю, и через не покидающее беспокойство иногда стала пробиваться радость за свои успехи.       Артуру звоню редко. Из-за его занятости и из-за смещения часовых поясов он либо спит - я работаю, или же наоборот. Говорим быстро - цифры и данные, не более того. Не жду от него большего, но когда он сначала наорал на меня, что на совещании, а потом в конце ругани уточнил, поправился я или нет, просто бросил трубку и еще минут пятнадцать смотрел на телефон боясь взять его в руки, думая, что он откусит мне руку по самую жопу.       Близился новый год.       К празднику я не готовился, да и поздравлять мне некого, лишних денег не водилось, хотя Артур и заставил меня выписывать себе зарплату ежемесячно. Праздничная истерия обошла меня стороной.       Пятнадцатого числа вернулся Артур. Сказал, что все прошло гладко, что в январе приедет его знакомый и возьмет руководство в свои руки. Пусть так, лишь бы уже скорее развязать этот узел на своей шее, а потом я найду себе работу и смогу жить спокойно. Я постараюсь.       - Хватит орать! - рявкаю в ответ, отшвыривая на пол только что прилетевшую ко мне на стол папку с бумагами. - Сядьте и посмотрите еще раз, - уже более спокойно, усаживаясь обратно и расстегивая верхние пуговицы рубашки. Душно.       Глядя на то, как Артура кидает из крайности в крайность, как его глаза пылают гневом, руки напряжены - видно, как вены до локтя, где закатана черная рубашка, вздулись от напряжения, - меня и самого трясти начинает, пот по позвоночнику стекает и чувствую себя все более неуютно в его компании.       Он молча садится в кресло, вытряхивает все содержимое из портфеля, нервно перебирает листы и, найдя нужный, сгребает все обратно. С того момента, как приехал, он все время не в себе. Такое чувство, что если я хотя бы попытаюсь ему что-то сказать не в тему, он меня придушит прямо на месте. Я даже косячить меньше стал, потому что его крики уже порядком достали. И трубки не беру вечером. И дверь не открываю.       - Отчет доделал? - спрашивает как ни в чем не бывало, я с заметным облегчением выдыхаю.       - Он уже два дня у вас на электронке.       Молчу. Он стоит. Не уходит. Пинка ему, что ли, дать для скорости? Эта ходячая истерика безжалостно жрет мое биополе и отрицательно влияет на меня. Когда он рядом, я ощущаю себя слабым.       - Домой едешь?       - Нет, вы еще что-нибудь спросите. Я же вижу, вам поорать хочется.       Степка, заткнись. Спаси себя сам! Он же сейчас опять по накатанной...       - Домой. Едешь? - четко по словам сквозь зубы.       - Нет. - Собрав бумаги, убираю в стол и закрываю на ключ. - Подожду, пока вы уедете. Не хочется, чтобы вы психанули по дороге и в столб влетели. Сам уе... Вы зачем ко мне идете?.. - Спрыгнув с места, пячусь вокруг стола, пока он тащится за мной. - Артур Вениаминович, вы часом не наркоман? У вас глаза дурные. И сам вы дурно-о-о-ой...       Догнав меня в два шага и опрокинув мой стул, ловит поперек торса. Прижав к себе, вжимает спиной в свою грудь, я с ужасом слышу, как он из шлеек ремень выдергивает, меня натурально начинает трясти, похлеще, чем когда термометр за тридцать девять перекатывался, и вместо того, чтобы начать сопротивляться или хотя бы заорать, я замираю и даже дышать перестаю. Страхом сковывает.       Он тем временем падает на диван, от тела Артура исходит настоящий жар, меня же кидает в холодный пот. У него очень сильные руки, каждый захват, каждое его касание причиняет боль, а он даже не замечает этого. Опрокинув меня себе на колени лицом вниз, заносит руку и болезненный удар приходится по ягодицам, мышцы тут же сводит судорогой, а меня от боли выгибает дугой. Один удар, но его более чем достаточно, чтобы из глаз брызнули слезы.       - Вы совсем охренели? - интересуюсь сквозь слезы. Артур, не успокаиваясь, а зверея еще сильнее, стаскивает меня, роняя на диван, и пулей вылетает из кабинета.       И что я ему вообще сделал? Такое чувство, что он меня ненавидит.       Задевает ли меня эта мысль?... Ну, как сказать... Пару раз даже ревел.       Домой еду с бухом Сашкой. Машина Артура так и стоит припаркованная перед дверьми офиса, но стоит только мне сесть в шестерку Сани, с визгом слетает с места.       - Вы худшее, что я могу видеть с утра, - замечаю на полном серьезе, зевая во весь рот и подтягивая пижамные штаны повыше. От открытой двери тянется сквозняк, остужая теплую ото сна кожу. Морозит.       - И тебе дожить до старости, - парирует мне в ответ, а у меня, только глядя на его хмурую рожу, настроение падает. - Бумаги подпиши.       Сунув мне пачку в руки, заходит внутрь, обойдя квартиру по кругу (заклинание что ли какое читал?), разворачивается и уходит.       Сижу, подписываю, надо же. Закончив, подхожу к окну, открываю створки, холодный ветер сразу облизывает голую кожу, передергиваю плечами и зябко ежусь. Правильно, нафиг нам футболка? Хотя... я ж спал.       - Лови, - кидаю ему папку прямо на крышу машины, он долгим взглядом рассказывает мне, как он меня ненавидит, и я - устал, наверно, - быстро сглотнув, пускаю слезы, чисто от злости, потому что нельзя так на человека смотреть, и закрываю окно, чтобы он этого не заметил.       Машина еще долго стоит у моего подъезда, а я возвращаюсь в постель. Все планы на день откладываются. Настроения нет даже шевелиться.       Этот период обоюдного игнора длится вплоть до праздников. Я не звоню Артуру, попросту незачем, дела мало-помалу идут своим чередом, а все важные вопросы и так сразу передают ему. Он тоже не звонит, и я заставляю себя верить, что это к лучшему. Вплоть до момента, пока на одном из этапов строительства не случается ЧП. То ли чертежи, то ли расчеты оказались неверными, но строители матом орут, что ничего они делать не будут, пока начальство не разберется в нестыковках. Меня на стройке шпыняют, как щенка, я уже устал их матом крыть, двоих уволил, остальные вроде притихли.       По телефону разругался с Артуром. Он наотрез отказывается ехать ко мне и помочь разобраться. Офис уже закрыт. Тридцатое число, десять вечера. Я психую, смотрю в документы, документы смотрят в меня - и ни-че-го. Я с ними не работал и, честно, ощущаю себя идиотом, а вопрос решать надо немедленно.       - Тебе сложно, что ли? - ору в трубку, расхаживая от стены к стене в комнате. Из отражения старенького зеркала в шкафу на меня смотрит взбесившийся, озлобленный я в старом спортивном костюме и распахнутой на голой груди олимпийке. Жарко. А стоит только открыть окна - морозит.       - Мне некогда, - сухой, безразличный ответ на том конце провода. На заднем фоне приглушено играет музыка.       - Артур, маму твою, Вениаминович, я вас прошу! - прошу так, как на хрен посылаю. - Я не понимаю... Черт! Я просто не понимаю, что им от меня надо! - Разговор на повышенных выматывает обоих.       - Мне некогда.       - Что вы врете?! Я знаю, что у вас корпоратив. Дома пожрете!       - Я не голоден.       - Тогда тем более нечего вам там делать!       - Отдыхать. Знаешь такое слово?       - Нет. Не поверите, но про него я забыл! Я ни спать, ни жрать не могу, пока из этой кабалы не выберусь. Не будьте сукой.       - Я не приеду, - он уже не орет, скорее зевать начнет, чем выдаст хоть какую-нибудь полудохлую эмоцию, и мне, глядя на его спокойствие, так все равно становится, что успокаиваюсь следом, разве что не по себе сильно, как в навоз окунули.       - Почему? - Он долго молчит, я пальцами тереблю шнурок на поясе, прислушиваясь к каждому его дыханию.       - Не хочу находиться с тобой рядом.       Стук сердца на середине обрывается, в висках жуткий шум, а во всем теле разрастается слабость. Присаживаюсь на край кровати, ноги не держат.       - Я понимаю, что моя компания не лучшее, что может быть, тем более в преддверии праздника, но...       - Дело не в работе.       - А в чем? Что я вам плохого сделал? Потерпите еще немного, скоро все закончится.       - Не закончится, - со смешком он сбрасывает вызов и выключает телефон.       Когда вторая кружка чая подходит к концу, а меня от вкуса заварки уже тошнит, шум машины узнаю, даже не глядя в окно. Дверь иду открывать заблаговременно. Артур поднимается чернее тучи, глаза блестят от алкоголя, пальто распахнуто, новый шарф тащится почти по полу.       - Да... - рассуждаю задумчиво. - В таком состоянии вы много наработаете.       Сложив руки на груди, перегораживаю ему путь. Не хочу, чтобы он заходил ко мне. Не хочу оставаться с ним наедине.       - Я хочу объяснить, - отвечает на выдохе, сдирает нервно с шеи шарф и отдает его зачем-то мне. Удавиться, что ли?..       - Что именно? Весь тот звиздец в моей жизни? Или то, за что меня ненавидите? Может быть, почему меня считают пустым местом те, кому я пытаюсь зарплату платить?       - Я найму новых строителей.       - Дело не в строителях, дело во мне. Мне плевать на каждого из них, пускай живут, как знают, меня больше волнует... - запнувшись на полуслове, смотрю на него с не меньшим шоком, чем он на меня. Осознание истины настойчиво подталкивает меня к обрыву.       - Что о тебе подумаю я? - спрашивает неуверенно и делает шаг вперед. Я отступаю. Чисто машинально, но за этот шаг мне кажется, что между нами вспыхнул и сгорел весь воздух.       - Не знаю, - признаюсь честно. - Я ни в чем уже не уверен.       - Тогда все же объясню я, - больше не спрашивая, Артур подходит вплотную, наклонившись, подхватывает меня под ягодицы и столбиком заносит домой. Закрыв дверь, сразу отходит назад, заставляя меня чувствовать себя еще более неуютно.       - Когда у тебя последний раз была течка? - Прислонившись спиной к двери, сползает на корточки и, наверно, впервые я вижу его таким настоящим, уставшим, расстроенным и почти потерянным.       - Вы это хотите обсудить?..       - Когда, Стёп? Когда она была в последний раз?       - Не знаю я! - Чувство неловкости переросло в стыд. - Я ее не чувствую почти. Пару дней недомогание, и все, ни тебе крана из задницы, ни желания насадиться на столб. А что?       - Зато я ее чувствую.       - Зачем?       - Бля... - он хрипло рассмеялся и расстегнул ворот рубашки, сегодня она ярко алая. - Не поверишь, от меня это не зависит. - Смотрит на меня внимательно, спускается взглядом от лица по груди и устало прикрывает глаза, будто видеть не хочет, или... не на что. - В данный момент у тебя течка. И длится она у тебя не как у нормальных людей пару дней, а недели по три. Это связано с твоим гормональным фоном. Из-за долгого отсутствия секса и твоего нежелания заводить романы, организм взбесился. Так мне сказал врач.       - Я еще и урод в придачу, - восхищаюсь новой информацией. - А раньше гонцу с плохими новостями голову отрубали.       - И? - улыбается одними губами. И смотрю я на его улыбку и так вмазать ему хочется, от всей души, чтобы перестало в груди тянуть и камнем вниз сердце обрываться. Не хочу это терпеть.       - Шарфик себе затяните потуже. А то больно вы меня радуете в последнее время.       - Ты не понял, да? - не спрашивает, больше утверждает. - Что со мной происходит.       - Орете постоянно, деретесь, хамите - все как всегда.       - А виноват кто? - ожидая ответа он даже глаза открыл.       - А виноват недотрах, - первое, что пришло в голову. - Идите-ка вы обратно на пьянку. Может, подцепите кого.       - Допустим, недотрах... - Взгляд его, и так блестящий от алкоголя, начинает сиять еще ярче. - Допустим, я никуда не иду. - Не отвернуться от него, не спрятаться - как под гипнозом стою и боюсь даже глаза закрыть. - И сейчас я здесь. Дальше что? - Вот теперь его тон мне не нравится совершенно. Пьяный и насмешливый, совершенно неадекватный. А еще чувство, что голый перед ним стою.       - Документы принести?       - Меня бесит, что так остро я реагирую именно на тебя.       - Уж простите, что рожей не вышел.       - Дело не во внешности. Ты симпатичный, когда молчишь. Просто все, чего я боялся в жизни, материализовалось в тебе. Бесконечная череда неприятностей, долги, бедность, наглость, дерзость твоя и отсутствие инстинкта самосохранения.       - Не понимаю, к чему вы ведете.       - Вот и я не понимаю, что мне со всем этим делать. Может, ты подскажешь? Я не хочу этого, правда. Представляю, как это будет, и уже сейчас не хочу. Ты слишком сильный для меня, не такой, каким должен быть.       - Моя вина в том, что я не тряпка?       - Нет. Твоя вина в том, что ты не хочешь мне помочь.       - Вызвать вам скорую? Выглядите паршиво.       - Я сейчас тебя ударю.       - Рискни.       Артур так и не открывает глаза, молчит и глубоко дышит. В какой-то момент мне показалось, что он уснул, я даже готов был оставить его спать в коридоре, лишь бы он прекратил выливать на меня весь свой поток чувств, которые я был не способен понять.       Нет, конечно, я знаю себе цену, но так же я знаю цену ему. Я ему не пара. Это точно. Да, он мне нравится, но здесь скорее внутреннее ощущение, нежели привлекательность чисто по внешним качествам. Я просто не хочу снова тонуть в том же болоте, где богатый дяденька правит, а я ему подчиняюсь. Больше не хочу ни от кого зависеть. Больше не хочу страдать.       - Я знаю, как мы поступим. - Засмотревшись на его губы, сначала вижу, как они начинают шевелиться, а уже потом до меня доходит звук. - Мне нужно убедиться... проверить кое-что, чтобы точно быть уверенным в себе.       - А я здесь при чем?       Его улыбка оказалась болезненной, слишком много в ней было насмешки, чтобы я ее пропустил мимо себя.       - Ты только не ори, ладно? - просит спокойно, медленно встает и, не сводя с меня глаз, начинает... раздеваться.       Пока я, распахнув от удивления глаза, наблюдаю бесплатный стриптиз элитного стриптизера, меня капитально начинает трясти. Вот что я смогу ему возразить? Если сравнивать наши весовые категории, то я и врезать-то толком не сумею, а ему меня скрутить ничего не стоит.       На пол полетели ботинки, пальто и рубашка - бесформенной кучей прямо в грязь. Загорелое, блестящее от испарины тело притянуло к себе взгляд. Ничего не скажешь, красиво, не перекачан, но рельеф прослеживается.       - Я не хочу, - заявляю ему прямо в лицо, когда он подходит вплотную и склоняется ко мне. Проводит ребром ладони по щеке, второй рукой неторопливо обнимая за спину. - Слышишь меня? - выкать в данной ситуации неуместно, хоть я и старался до последнего придерживаться субординации.       Кивает бестолково, как сломанная кукла, рукой забирается под олимпийку, проходясь по позвоночнику одним теплым движением, и замирает на пояснице. Целует...       Это происходит настолько неожиданно, что я теряюсь. Его мягкие, горькие от выпитого губы ловят мои и меня с головой затягивает в водоворот поцелуя, такого неправильного, ненужного никому, но в то же время горячего и чувственного...       Подняв руки, врезаюсь ими в его плечи и с трудом отталкиваю от себя.       - Уйди, - прошу негромко, опуская руки вдоль туловища, он же продолжает меня удерживать и уходить не спешит. Видно, что происходящее доставляет ему удовольствие.       - Уступи мне, - не просит, почти умоляет, стирая шершавыми пальцами влагу у меня с губ. - Один раз, Стёп. - Прильнув ближе, губами прижимается к скуле, спускаясь дорожкой из коротких поцелуев к шее. - Ты же хочешь. - Обняв за плечи и сжав олимпийку на загривке, стягивает ее и роняет на пол. - По крайней мере, секса, но ты хочешь.       - Тебе мало желающих переспать с тобой? - Голос не дрогнул, но стал на пару тонов ниже. Меня от его нехитрых ласк начало откровенно вести, низ живота сладко заныл, от наглости его и самоуверенности закружилась голова, а вся кровь предсказуемо хлынула в пах, оставив немного яркими пятнами лежать на щеках и выдавать мое смущение с головой.       - Я не хочу их. Сейчас я хочу тебя. - Взяв мою ладонь и не сдержав нежности, за что ему сразу стало стыдно, сжал мои пальцы, лаская своими и прижимая раскрытую ладонь к своему паху.       Бросило в жар, дыхание ртом и пот по вискам ручьями. Да что же это такое?!       - Стёп... - Свое имя слышу, как эротический шепот. Сознание сходит с ума, и мысли все медленнее текут в голове. - Мне надо убедиться, что это очередной заскок, что хочу то, что нельзя, а потом оно пройдет. Я прошу тебя. - Он трется о мое голое плечо лицом, клеймит поцелуями, все крепче обнимая, и по мере того, как его губы вновь припадают к моим, делая поцелуй еще глубже, еще безумнее, напористо вторгаясь языком, я сдаюсь, постепенно растворяясь в нем.       Не сдаюсь, а уступаю. Только в этот раз.       В конце концов, я никому ничего не должен и мне уже давно не пятнадцать, чтобы лишаться хорошего секса из-за собственных страхов и комплексов. Это всего лишь трах. На это себя и настраиваю, не подпуская его слишком близко к сердцу.       Обняв руками за плечи, даю ему сигнал к действиям, Артур сразу переходит к делу, подхватывая меня под бедра и унося в комнату.       На узкой кровати двоим неудобно, от каждого движения пружины скрипят, мои штаны и белье слетают практически сразу. Закрываюсь. Сжимаю ноги и зажмуриваюсь, но он будто не замечает моего смущения, моего страха и неловкости.       Я чувствую, каждой клеточкой тела чувствую - он знает, что делает, каждым прикосновением, беглой лаской даря удовольствие, и даже думать не хочу, сколько человек побывало на моем месте.       Запрокинув голову кверху, открываю ему грудь. Артур, тяжело дыша, склоняется к ней, языком лаская вершины сосков, меня от удовольствия выгибает на кровати, но сильные руки удерживают подле себя, нетерпеливые ласки выпрашивают стоны, и я срываюсь. С шумом выпустив воздух, издаю звонкий вскрик, Артур, как изголодавшийся по ласке кот, трется об меня всем телом, и я чувствую его улыбку у себя на коже.       Ему нравится.       Играть со мною нравится.       Только терпения надолго не хватает.       Приподняв меня под шею, прижимает к себе, я чисто машинально обнимаю его за плечи, осторожно и даже пугливо исследуя касаниями тело, пока он, стянув с себя штаны, не закидывает мою ногу к себе на бедро...       Почувствовав влажные пальцы около своего ануса, предсказуемо зажимаюсь. Артур что-то шепчет, целует меня, не останавливаясь, пока я, забывая дышать от стыда и удовольствия, крепко зажмуриваюсь, намертво вцепившись в его плечи.       Его пальцы во мне. Проникая внутрь по одному, неторопливо растягивают узкие мышцы, играя с моим телом, раз за разом погружаясь внутрь с пошлым хлюпаньем. Слишком тесно, слишком развратно, чтобы адекватно реагировать на происходящее.       Стон-хрип вырывается то ли от боли, то ли от удовольствия. Ощущения на грани фантастики, все тело - один оголенный нерв. Любое прикосновение, поцелуй, шепот дыхания на коже - все яркой вспышкой отдается мне. Нестерпимо, почти что плохо. Пока его пальцы, войдя во вкус, имеют меня сзади, Артур, взяв мою руку и опустив себе на член, неторопливо ласкает сам себя, а я в ужасе от его наглости не знаю, куда себя деть. Его слишком много: на мне, во мне - он повсюду, даже в воздухе, которым я дышу.       В какой-то момент, когда я думал, что скончаюсь прямо сейчас, когда тело меня предало и стало откликаться на его толчки во мне, самостоятельно насаживаюсь на пальцы и получая от этого истинное удовольствие, он отстраняется. Те долгие пару минут, пока он раскатывал по члену презерватив и смазывал его, а я взгляд от него отвести не мог, сходя с ума от восхищения и страха, не забуду никогда. Минута промедления, это невыносимое ожидание, возвращающее ненадолго в реальность, и его светлая улыбка, этот прищур игривый и то, как он подмигнул мне, - были как удар под дых.       Перевернул меня на живот, размазал остатки холодного геля мне между ягодиц и, оставив горячий поцелуй на одной из них, подтащив повыше к себе, ставя на колени, вошел сзади, наблюдая сверху, как под напором расступаются тугие мышцы, как его естество тонет во мне...       Сколько это длилось, я не знаю. Время потеряло счет. Было сменено бесчисленное множество поз, он даже умудрился загнать меня сверху, надрачивая мне, пока я скакал на нем, вцепившись в его плечи и отворачиваясь, боясь смотреть ему в глаза.       Меня ломало. С каждым его толчком, пока я чувствовал его член в себе, слышал завораживающие стоны... черт подери, я впервые слышал, чтобы альфа так стонал, и ему было плевать, вижу я это или нет, услышит ли кто-то еще. Он кайфовал, получая удовольствие от происходящего. Я же был более зажат и лишний раз боялся к нему притронуться, может быть, поэтому он кончил первый, выстрелив в меня и еще дрожа от оргазма, повалил на кровать, этот скрип теперь будет у меня ассоциироваться с чем-то безумно эротичным, и, не спрашивая, даже когда я с матами попытался отскочить, считая что это уже слишком, взял у меня в рот и сосал до тех пор, пока я с воем не кончил, забившись в оргазме, сжимаясь всем телом, вцепившись ему в плечи, натурально заорал, и только с третьим вдохом смог понять, что я - это все еще я, но вот тело слушаться отказывалось, а мышцы и вовсе свело судорогой.       - Полегчало? - спрашиваю с неохотой, лишь для того, чтобы заполнить молчание.       - Нет, - отзывается с подоконника, выбрасывая окурок за окно. - А тебе?       - Мне и было нормально. - Как же я хочу, чтобы он ушел. Хочу согреть внутри оставшиеся чувства, запомнить все, что произошло, и наконец-то пострадать - хотя бы сегодня я согласен пожалеть себя.       - У нас проблемы, Степан. - Закрыв окно и передернув плечами от холода, возвращается в кровать, сдвигает меня к стене, я, честно, в шоке и голый тут лежу, этот хоть брюки нацепил. На мою попытку прикрыться он только фыркнул.       - Ты про работу? - Забрав у него одеяло, я надеялся спрятаться, но то ли он сильно замерз, то ли просто охренел, но у меня его отобрали, еще и меня вмяли в себя.       - Я про нас.       - А что с нами?       - Ты знал, что когда тебе страшно, ты начинаешь язвить по каждому поводу, а еще тупить? Это как самозащита.       - Я за сеанс психотерапии платить не буду.       - Ну вот, опять. - Обняв за поясницу, укладывает меня удобнее к себе на плечо, я руки под себя прячу и чувствую себя неуютно. - Я говорил тебе, что хотел убедиться - все это очередной каприз.       - Убедился? - Приподняв голову, заглядываю ему в глаза, и лучше бы он улыбался, чем столько серьезности на красивом лице. У меня в носу щиплет и на грудь давит, учащая ход сердца. Не разреветься бы.       - Угу, - наклонившись ко мне, целует в губы и сразу отстраняется. Смотрю на него заторможенно, не врубаюсь вообще, что происходит, а тело так сладко вибрировать начинает и мурашки по спине. - Это не просто загон. Я на тебя запал.       - Зачем?       - Сам не знаю. Мазохист, наверно. Ты бесишь меня с первого взгляда. И не понимаю я тебя. Твоего поведения, наглости... Мне вообще иногда кажется, что ты бессмертный. Я бы тебя давно прибил.       - И что мешает? - поведя плечами, выпутываюсь из его объятий, сажусь на постели и укрываю бедра одеялом. Он садится следом и пододвигается ближе, в глазах чертенята пляшут, ему все сложнее сдержать улыбку, а я бежать хочу, бежать, куда глаза глядят, от этого странного, непонятного человека.       - Со скуки сдохну без тебя, - все-таки расплывается в улыбке и вновь тянется ко мне. Выставив ладони вперед, торможу его в паре сантиметров от своего лица.       - И я сейчас должен завизжать от восторга и кинуться к тебе на шею? - интересуюсь между делом, продолжая его удерживать. Он моментально теряет улыбку, во взгляде читается недовольство. - Мол, берите меня, я так, сука, счастлив?! А вашу семью я вообще обожаю, спасибо, что вы есть!       - Марк мне брат сводный, родства между нами нет и с семьей его я не общаюсь - это раз. Второе - я тебя ни к чему не обязываю...       - Твои руки у меня на жопе.       - Я заметил, - и снова скалится сидит. - Но не заставляю же.       - Нет, конечно, всего лишь беру, не спрашивая.       - Я не буду на тебя давить.       - Тогда разожми пальцы, у меня будут синяки.       - Давай поцелую, где болит?       - Отстань, извращенец. Мало тебе, что ли? У меня болит все! Из-за тебя же.       - У меня тоже болит, - вклинивается в мой гневный монолог, отстраняя руки и притягивая меня к себе в объятья. - Лучше тебе не знать, что было со мной, пока я пытался тебя вытеснить из своей головы. К тому же, - нежно погладив меня по голове опустил подбородок на макушку, - я не Марк. Мы с ним совершенно непохожи. И догадываюсь, как он успел тебе испортить представление о всех альфах. Я же постараюсь его исправить. Степ, - растормошив меня, заглядывает мне в глаза, я отвожу взгляд. - Я знаю, что тебе страшно и что мне не доверяешь. Вероятно, я тебе даже не интересен... - Подняв на него взгляд, смотрю, как на полного идиота, потом на голого себя, опять на него - ну да, не интересен, я исключительно с неинтересными людьми сплю. - Давай попробуем? - Я скептически изгибаю бровь и кривлюсь. Это правда смешно. Я и он - хуже и не придумаешь.       - Не хочу потом переживать еще и это, - с трудом, но заставляю себя говорить. - Мы не подходим друг другу.       - Забудь про финансовое положение, ладно? Ну так, чисто гипотетически, я же не совсем козел?       Пока я истерично ржал, булькая и раза два чуть не слетая с кровати, он успел наорать на меня, психануть, даже одеться, дать мне пару шлепков, чисто для профилактики, а меня все еще сотрясало от смеха. Во до чего человека довел - самоанализ вещь хорошая!       Новый год мы так и просидели у меня. Артур настоял на походе в магазин и хоть каком-то праздничном столе. Узнав, что готовить я не умею, делать это пришлось ему, конечно, не забывая ворчать, что руки у меня из жопы растут и если я не прекращу над ним ржать, он отдаст меня в пансионат благородных омег, где мне вправят мозги и научат хорошим манерам.       Ну-ну... Я почти на чемоданах.       Бой курантов слышал под одеялом, он так мелодично перекликался со стонами Артура, что про сам праздник я напрочь забыл.       Я не смог ему открыться сразу.       На это ушло больше года.       Год, за который он раз двести пытался меня перевезти к себе или хотя бы самому переехать ко мне. Я был не готов. Погряз в работе, запретив ему изначально даже думать, чтобы забрать мои долги себе. Когда спустя год фирма прочно встала на ноги, а Артур выкупил ее и расширил свой бизнес, мне хватило средств закрыть долги. Правда, я оказался без копейки в кармане, но как же я сладко спал в ту ночь, необремененный обязательствами. И как же я был благодарен Артуру. Он научил меня всему, действительно научил с нуля, и я до сих пор восхищаюсь его работоспособностью и эрудированностью практически во всем, к чему он ни прикоснется.       И вот теперь я здесь. Тридцать первого декабря следующего года стою на пороге его дома, дрожу не от холода, а от страха, что сейчас, когда работой мы больше не связаны, он попросту меня пошлет. Я думал об этом. Каждую минуту, когда оставался один на один со своими мыслями, что это игра, только шутка надо мной, месть за брата. Мне так страшно. Страшно потому, что искренне полюбил человека всей душой, не зная даже, что способен на подобное.       Звонок в дверь. Глубокий вдох и истеричный выдох.       Открывают не сразу.       - Твою ж... Степка, какого черта по морозу! - вопль разносится на весь коридор, я за спиной Артура людей рассматриваю, некоторых даже знаю по работе, пока он не хватает меня в охапку и не затаскивает в квартиру, тепло обнимая. - Вот же бестолочь. Неужели позвонить не мог! Гордый, бля. Сказал же, через час приеду...       - С новым годом, - шепчу сквозь слезы. Капли сдерживаемых доселе эмоций просто текут из глаз, впитываясь в его рубашку, сегодня она изумрудно-зеленая. Обняв его за спину, впервые за время нашего знакомства прижимаю к себе, как своё, родное.       - С Новым! - За спиной слышится хлопок шампанского. - Выйдешь за меня? - нерешительно и тихо, я даже взгляд на него поднял, чтобы в глаза посмотреть.       - На работу? - За его спиной кто-то из собравшихся противно хрюкнул.       - Замуж, Степа. За-муж...       Вот это поворот...