И к бабке не ходи

      Природа дышала возбуждающей свежестью и дурманила голову путникам. Так всегда бывает во время поздней весны, когда солнце по праву начинает властвовать над миром, а затяжные дожди пропитывают землю и даруют силу всему живущему возродиться после зимнего покоя. Еще ночью закончившаяся непогода оставила о себя грубое напоминание в виде мерзких луж и грязных дорог. Казалось, ведьмака скоро начнет мутить от одного воспоминания о постоянно мокрой одежде и комьях земли, прилипших к сапогам. Но сейчас сапоги его были кем-то приведены в порядок, а одежда полностью просушена, так что и настроение его менялось.       Валеска шла впереди, все время что-то щебеча о том, что нового произошло в их селение за прошедшие полгода. Почему она вдруг решила, что Ламберту это было интересно, история умалчивала. Однако ей, казалось, до смерти хотелось выговориться и, возможно, укрыть за этим потоком слов истинные переживания. Потому ведьмак ее не перебивал, думая о своем, лишь иногда поглядывая на аппетитные формы, коими обладала женщина. Как отметил мужчина, сзади вид открывался ничуть не хуже, чем спереди. Прямая спина, покатые аккуратные плечи, сборки на юбке, чуть ниже талии, совсем не скрадывающие объемов. Все это создавало образ игривой и красивой женщины, которая давно уже перешла порог юности, но все еще возбуждала в любом мужчине интерес. И, несмотря на некую полноту Валески, походка у нее была легкая и бодрая, так что ведьмаку оставалось только и поспевать за ней. То, как она легко перепрыгивала ручейки, не заботясь о приличиях и приподнимая край своего платья выше щиколоток, как безбоязненно ступала по оставшейся еще с прошлого года листве, как рассуждала на тему, как скоро орешник этот покроется листвой, сквозь которую не возможно будет различить даже неба - выдавало в ней далекого от постоянной жизни в городе человека. Она была сейчас сама собой, хоть и могло показаться, что ведет она себя более несдержанно, чем обычно. И еще она была очень взволнованна, потому на вылетевшего им навстречу из-за кустов мальчишку, отреагировала как все эмоциональные женщины — всплеснула руками и охнула.       - Климек, ты ли? - она хохотнула, рассмотрев, наконец, его лицо.       Парнишка, увидев милсдарыню, заулыбался, но заметив того, кто шел следом, спрыгнул с тропинки в кусты и встал как вкопанный. Это был обычный сельский паренек, ничем не отличающийся от тысяч таких же — в старой, перешитой с чужого плеча рубашке, с нечесанными волосами, в коротких штанишках, держащихся на веревочном пояске, да в лаптях. Возраста он был неопределенного, но явно еще не настолько взрослый, чтобы помогать своей семье по делам. Он испуганно сжался, словно уменьшаясь в размерах, но Валеска быстро отвлекла его внимание:       - Что ж такой чумазый, Климек?       Она засмеялась, достала из рукава платок и быстро утерла мальчику нос, улыбнувшись.       - Ты к Олёнку спешишь? Что делать сегодня собрались?       Паренек ожил от ее голоса и, наконец, перевел испуганный взгляд с ведьмака на женщину. Потом словно встрепенулся, сделал еще шаг назад и быстро поклонился.       - Здравствуй, матушка, - он выпрямился и поглядел на нее. - Хотели на озере за вашим домом поиграть.       - Опять что ли на охоту за головастиками собрались? Ох, обрадуется же Зофия отмывать вас потом.       - Мы ж, энто, осторожно будем, - мальчишка опустил голову, пожимая плечами.       - Ну, поспеши, там Алка оладьев с утра напекла. Да осторожнее беги - скользко на тропке.       Мальчишка угукнул, осторожно обошел ведьмака стороной и припустил так, что только пятки сверкали.       Ламберт от такой картины хотел было чертыхнуться, но удержался.       - И давно ты сельским со своим сыном играть позволяешь? - возможно, ему и стоило промолчать и не проявлять интереса, но что-то ведьмака в этом несколько заинтересовало.       - А что ж не позволять-то? - Валеска снова пустилась в путь, подождав, пока Ламберт поравняется с ней на тропинке. - Он с ними жить будет на этой земле, вместе работать, вместе строить. Пусть с детства знает, что люди на земле разные живут. Не только в шелковых рубашках да с книгой в руках.       - Небось и тебя так воспитывали? - Ламберт хитро взглянул на девушку, словно был уверен, что раскусил ее.       - Как меня воспитывали — так не каждому дано, - спокойно улыбнулась она и ускорила шаг. - Пришли почти.       И вправду, не прошло и минуты, как они уже вышли на основную дорогу, ведущую к селению. И чем ближе они приближались, тем заметнее стали слышны голоса селян и шум проснувшихся Угорков. Жизнь в них кипела и шла своим чередом. Женщины спешили с рынка домой, малышня играла в салки, то и дело попадая под ноги кому-то из взрослых, собаки лаяли на проходящих мимо, домашняя птица кричала на разный лад, гремели повозки, перевозящие товары, где-то вдали стучали топоры.       - Ламберт, к кузнецу сначала пойдешь, али еще к кому? - они прошли центральные ворота, и Валеска обернулась к спутнику, в ожидании ответа.       - Тебе-то какое дело? - нахмурился он, все еще недовольный ее столь ненавязчивым желанием подсобить в деле. - Уговор был до деревни проводить.       - Это да, но если к кузнецу, то и у меня там дело есть. Пойдем, провожу тебя.       Ламберт было состроил недовольное лицо и набрал воздуха побольше, чтобы еще раз объяснить ей положение дел, но Валеска просто развернулась и пошла в нужном направлении, совершенно не желая его выслушивать. У нее были дела, так что свои недовольства он мог оставить при себе. На время, пока не подвернется повод их все же озвучить.       Чертыхнувшись, Ламберт неспешно побрел в том же направлении, отставая на пару шагов и поглядывая по сторонам. Проходя по деревне, многие встречные кивали Валеске или кланялись. Она здоровалась в ответ, почти всех называла по именам, узнавала про их здоровье и желала хорошего дня. Подобная идиллия и вчера вечером казалась ведьмаку крайне странной и наигранной, а сегодня и подавно начала вызывать недоверие. Хотя, с другой стороны, если она позволяет сыну играть с деревенским мальчишкой, чего еще стоило сейчас от нее ожидать?       Подходя к кузне, Валеска, наконец, остановилась и развернулась к ведьмаку:       - Ну вот, мне сюда. Встретимся.       Она снова не стала дожидаться его слов и быстро зашла в один из домов, что стоял чуть в стороне от дороги. Зашла без стука, словно этого не было прописано в обычных правилах приличия. Хотя, хозяйке этих земель, наверно, соблюдать их не особо требовалось.       Ламберт повернул голову к кузне и понял, что нашел бы дорогу сюда и сам. Благо, шум, который исходил из этой мастерской, ни с чем другим не спутаешь. Под добротным навесом стояли меха, раздувающие жар в жаровнях. Около них трудился мужчина, росту в котором было далеко за два метра. Он был широк в плечах, как и следовало ожидать при его профессии, и казалось, постоянно задевал головой балки, поддерживающие крышу. От того у него появилась вредная привычка сильно сутулиться. Когда ведьмак зашел, кузнец лишь окинул его быстрым взглядом и грубым, очень низким голосом, произнес:       - Работников не ищем.       - Эно как, - ухмыльнулся Ламберт, - и заказы не принимаете?       - Чего? - переспросил его мужчина, поднимая взгляд своих темных, маслянистых глаз из-под густых бровей.       - Заказы, говорю, тоже не принимаете? - повторил ему ведьмак, складывая руки на груди.       - Какие проказы? - вдруг спросил его кузнец и, казалось, озадачился этим вопросом не на шутку.       - Да вы говорите громче, милсдарь ведьмак, - под навес зашел высокий, чернявый юноша, на котором был одет фартук из крепленой кожи. Он не был похож на сына кузнеца, но явно помогал ему здесь по мере возможностей. - Он с позапрошлой весны у нас слышит плохо.       - Давай-ка, огоньку подбрось, - коротко кинул юноше кузнец и снова в ожидании посмотрел на ведьмака.       - Ага, - медленно протянул Ламберт себе под нос и, теперь уже громче, произнес: - Ведьмак я, из Каэр Морхена. Про тварь хочу разузнать, что у вас тут по ночам безобразничает. Слыхал, видел ты ее.       - Страховидлу ту? - кузнец даже не моргнул, когда понял, о чем идет речь. Он спокойно отложил свой молот на столешницу и обтер руки. - Видал. Что узнать хотел, ведьмак? Только давай быстро, работы у нас много.       - Где видел, как выглядела? Давай все по порядку.       - Да что видел-то? - усмехнулся в свою жесткую бороду кузнец и вышел из-под навеса к ведьмаку. - Прошмыгнула тварь, словно вихрем подгоняли, и в ночи скрылася. Темная, здоровая, на задних лапах бегает. Морда — во! - Кузнец ладонями показал примерные размеры этой самой морды, не постеснявшись явно добавить от себя. - Я-то, дурным делом, хотел за своим молотом бежать, да все одно б не успел. Только крикнул, чтобы факелы несли.       - И где же она прошмыгнула? - ведьмак чувствовал, что кузнец говорит правду. Приукрашивал, конечно, куда ж без этого, но пока рассказ выходил вполне откровенным.       - Да прям тута, недалеко. Вон за той хибаркой, - мужчина махнул своей огромной ручищей в сторону полуразвалившегося домика, который стоял словно поодаль от всех остальных. Вокруг него росли заросли крапивы и прочей сорной травы. Кажется, в нем давно никто не жил.       - Так далеко в деревню зашла, и больше ее никто не видел и не слышал? - Ламберт недовольно свел брови на переносице. - Когда это было?       - Да дней пять назад. С тех пор больше не безобразничает.       - А парень твой с тобой был? - ведьмак снова посмотрел на подмастерье, который легко, словно играясь, раздувал здоровые меха.       - Сташек? - мужчина словно удивился этому вопросу. - Не, его в тот вечер со мной не было, ведьмак, можешь не пытать.       - Кто еще видел эту тварь? Не густо пока что-то выходит.       - Да пастух наш, да только ты ему не верь. Пьет, как сволочь, - кузнец замолчал и почесал подбородок, призадумавшись. - Ну и все. Остальные только слышали да видели на вродь «где-то там».       - Ладно, и на том спасибо, - ведьмак кивнул кузнецу на прощание и пошел по назначенному следу.       Полученная информация ведьмаку картину произошедшего составить особо не помогла. Что за тварь — этот вопрос все еще явно оставался открытым. Как и то, зачем ей было пробираться ночью в деревню, но не натворить при этом никаких бед. Ламберт подошел к указанной хибарке, обошел ее пару раз стороной, да только понял, что не было в том никакого смысла. Ведьмачье чутье подсказывало ему, что что-то ненормальное для этого места здесь явно присутствовало. Но это были очень старые следы, совершенно непригодные для дела. За пять дней мимо не только прошло уйма народа, но и дождь закончил их дело, смыв все возможные доказательства того, что тварь и впрямь могла здесь побывать. Внутрь Ламберт заходить не стал, лишь заглянув в пустые окна. Маленький, неказистенький и ничем не примечательный домик, хоть и стоявший до сих пор крепко на деревянных сваях, был оставлен своими жильцами достаточно давно. Видно было, что местные потихоньку растаскивали его на дрова, чтобы добро не пропадало. Но внутри было совсем пусто, и ничего стоящего он в себе не скрывал.       Единственным, что смогло заинтересовать ведьмака, было само местоположение этого строения. Дорожка от хибарки вела вниз, прямо к мосту через реку. И ворота там были насквозь раскрыты, чтобы люди могли ходить и выходить через них всегда, когда им вздумается. А прямо через реку виднелось то самое пастбище, про которое ему рассказывала Валеска, и лес чуть вдалеке. Там-то и стоило продолжить свои поиски.       Но от здравых мыслей его отвлек шум, доносившийся теперь с главной площади. Решив, что в дела местного населения ему так или иначе придется теперь углубиться, ведьмак поспешил поглядеть, что происходит. Вдали он заметил и Валеску, которая шла под руку с какой-то девицей. Но Ламберт не стал их окликать, а просто подошел чуть ближе, становясь поодаль от толпы. Во-первых, подобные сборища он не любил, а во-вторых, издалека можно было разглядеть гораздо больше. А в самом центре площади, на небольшом помосте, стоял старик в красной хламиде и с посохом в руках. По его бокам стояло два молодца в белых одеждах. Старик возвел руки к небу и поставленным голосом проговорил:       - Добрые жители, напасть, что свалилась на ваши головы — лишь малая песчинка среди тех горестей, что принесут с собою магия и все, что с ней связано.       «Понятно, - подумал Ламберт, - жрец Вечного Пламени: распространяющегося по Аэдирну культа. Никак и досюда решили грабли свои дотянуть». Нет, с чем-то в их политике ведьмак был внутренне согласен. Но самое обидное заключалось в том, что косвенно их учения касались и ведьмачьей братии. А это уже было неприятно.       А жрец тем временем продолжал:       - Склоните свои головы и молитесь Негасимому Пламени. Да дарует оно вам прощение за все прегрешения ваши! Все, что пришлось испытать вам, бедные люди, пришло из-за тех, кто не верит в живительный свет Пламени! Мы пришли к вам, в далекие края, где людям все еще приходится терпеть общество поганых нелюдей и ведьм, чтобы очистить вашу землю от этого зла.       Жрец поднял посох над головой и тут же резко опустил его, ударив по настилу. В секунду на его наконечнике вспыхнуло яркое пламя, и огонь, закружившись маленьким вихрем, устремился вверх и растаял в воздухе. Фокус этот Ламберт знал, и не было в этом для него чуда, однако в толпе невольно зароптали и заохали. Это заметила и Валеска, смело выходя вперед и смотря прямо в глаза жрецу. Иной раз ведьмак бы постарался остановить того, кто захочет столь открыто выступать против служителей культа (все же, ребята эти были себе на уме, да и на расправы больно быстрые), но в этот раз он лишь молча наблюдал.       - Добрый люд! - обратилась она к собравшимся, повернувшись к жрецу спиной. - Многие годы культ богини Мелитэле хранил нас от невзгод. Мы все усердно трудились и вознаграждались за эти труды. И в тот год, когда нас посетил жрец другого, чуждого нам верования, и начались все наши невзгоды. Разве я не права?       Толпа снова закивала.       - Никто не запрещает жрецам Пламени находиться на наших землях и проповедовать, но делать это они вправе лишь там, где им это разрешено. Разве не позволила я им построить для себя капище и воздавать свои молитвы? Разве не живут они здесь, не выплачивая налоги, как все? Так почему же вы, - она обернулась к старцу, - смеете за моей спиной устраивать такие сборища да пугать честный народ?       - Женщина, знай свое место! - вдруг выкрикнул жрец и снова стукнул посохом. Он явно испытывал презрение к говорившей с ним женщине, потому щеки его тряслись от плохо скрываемой озлобленности. Вот только собравшиеся на площади на его слова отреагировала неоднозначно. - Не дозволено тебе, бабе неразумной и грешной, указывать нам, что делать! То по закону написано...       - Матушка, позволь-ка… - раздалось из толпы, и по лицам людей вдруг стало понятно, что жрец только что произнес слова, которых не стоило произносить. Кто-то из мужиков уже начал закатывать рукава, один так и вовсе поудобнее перехватил топор, женщины зароптали, пытаясь оттянуть своих детей подальше от помоста. Недовольство людей было столь явным, что жрец слегка попятился, но сдавать позиции не спешил. Не стала отступать и Валеска.       - Не позволю! - громко и жестко ответила хозяйка земель, движением рук попросив всех успокоиться. - Жрец культа Пламени здесь гость. Так будем же с ним приветливы и гостеприимны. Проводите его до капища, да осторожно, а то еще споткнется где, - было видно, как уголки ее губ дернулись в улыбке, но она сдержалась, гордо держа голову и глядя на всех прямо и уверенно.       Ну а Ламберт спешно себе признавал, что не ожидал увидеть подобного. Нет, баронесса была женщина с характером, сразу понятно. Но что же она такого могла сделать, что вера народа в нее была столь непоколебима? Возможно, об этом тоже стоило поспрашивать на досуге, не отвлекаясь от основного дела.       Жрец тем временем сам спустился с помоста и два его молодца расчищали ему дорогу сквозь толпу. Было заметно, что он ругается, но больше баронессе ничего конкретного не выговаривал. Валеска спокойно проводила его взглядом, а рядом с ней уже стояла та девушка, с которой Ламберт приметил их раньше. Это была невысокая и очень худая девица. Волосы ее были убраны под платок, старое платье давно уже потеряло былые цвета, да и сама она держалась очень неуверенно. В руках у нее была корзинка, наполненная травами и сухими соцветиями.       - Позволяют себе невесть что! - Валеска поджала губы и обернулась к девушке. - А ты его не бойся, милая. Мало ли что болтают. Наши в обиду своих не дают. А! И ты здесь! - она заметила подходящего ведьмака и кивнула. - Удалось что узнать?       - Удалось, - Ламберт еще раз поглядел на девушку, но интереса она у него никакого не вызвала. - Кажись, ты этим проповедникам здесь не рада, - он кивнул в сторону удаляющейся за жрецом толпы. Думалось, что все действительно решили его проводить до места и точно убедиться, что он обязательно где-нибудь споткнется.       - Да чтоб им провалиться, этим жрецам, - глаза женщины наполнились каким-то тягучим недовольством. - И при всем этом, сколь много влияния они оказывают на наш край. Хотя, если призадуматься, это не удивительно, что культ Вечного Огня так быстро распространился по нашим землям. Ты же видел, что изображено на гербе Аэдирна?       - Две стремящиеся вверх пики? - легко припомнил Ламберт.       - Именно. Два мужских начала, следующих друг за другом. Престолонаследие лишь по мужской линии. Это догма и огненного культа.       - Поэтому тот старый хрен с тобой столь дерзок? - мужчина ухмыльнулся. - Его так не устраивает твой порядок?       - Дай ему волю, меня бы уже давно сожгли на костре инквизиции лишь за то, что я смею ему перечить, - Валеска хитро улыбнулась, словно произнесла какую-то шутку, хоть глаза ее и оставались при этом грустные. Но вдруг она изменилась в лице и оглянулась на свою наперсницу. - Да, кстати, познакомься! Это и есть та травница, про которую я тебе еще с утра рассказывала. Ветта, это ведьмак Ламберт из Каэр Морхена. Прибыл спасти нас от ужасной напасти.       Девушка что-то неуверенно проговорила, видно, поздоровавшись, но на мужчину так и не взглянула.       - Угу, - кивнул ведьмак, который снова был погруженный в свои мысли. Это не ускользнуло от внимательной к людям женщины.       - Ну, раз так, пойдем мы, - она кивнула ведьмаку, припоминая, что мешаться под ногами друг у друга явно не стоило. - Дел еще полным-полно, а уж полдень скоро. До вечера б управиться.       Ламберт недовольно перевел на нее взгляд. Нет, понятное дело, что с утра они вроде как договорились о том, что не лезут друг к другу с советами, но все же не удержался от вопроса:       - Да какие у тебя-то могут быть дела в деревне? - он сделал явный акцент на ней, словно все еще не веря, что люди способны уделять чуть больше внимания своим обязанностям, чем следовало. Вообще, по его мнению, у женщин-помещиц обязанностей было чуть меньше, чем у домашней кошки. В любом случае, максимум это были труды, связанные с ценными бумагами и собственным домом, но уж явно не с деревенским бытом.       - Как какие? - казалось, Валеска искренне удивилась подобному вопросу. - Скоро же посев кончится, так надо понять, сколько успели, да что с избытком зерна делать. Еще разузнать, всех ли материалов хватает на новые дома, что в том конце селения строятся. А если не хватает, уточнить, что придется из города заказывать. У нас же по ранней весне аж три свадьбы прошло, так что времени в обрез. Потом к жене мельника заглянуть, у нее пятый внук родился, поздравить надобно. И еще, говорят, болеть многие начали. Вот мы с Веттой как раз этот вопрос и хотели обсудить за прогулкой. Хворь непонятная, но уж разберемся как-нибудь, не в первой. Ну и так, по мелочи дел наберется. Так что, до вечера, ведьмак. Уж дома, поди, встретимся.       На том они и распрощались, оставив мужчину переваривать услышанное. И к определенному выводу к концу своих размышлений он все-таки пришел — баронесса Валеска де Нель любила совать свой нос в чужие дела куда больше, чем он изначально догадывался.       В очередной раз за сегодняшний день чертыхнувшись, ведьмак резко крутанулся на месте и уверенно пошел обратно в сторону ворот, ведущих к реке.       Речка была узенькой и очень спокойной, с пологими берегами. На такой круглый год женщины легко могли стирать одежду, да набирать воду для полива. Мост оказался широким и, как и все в этой деревне, очень хорошо сколоченным. Под таким мостом, как говорится, не отказался бы жить и самый вредный тролль. И ведьмак на всякий случай перегнулся через перила, чтобы посмотреть, не ждал ли его там подобный сюрприз. Деревушка-то эта явно славилась некой привлекательностью для всяких тварей. Но сюрприза, к счастью, не оказалось, потому мужчина просто продолжил свой путь.       На пастбище уже пробилась свежая травка, потому пасущиеся коровы неспешно наслаждались весенними деликатесами, радуя желудки после зимнего однообразия. Ламберт издали заметил двух мужиков, сидящих чуть в стороне от стада. Рядом с ними лежал огромный пастуший пес, столь флегматично гавкнувший на приближающегося ведьмака, что сомнений в его грозности у Ламберта не возникло. Он смело подошел к кметам и узнал одного из них:       - Яцек! Ты ли? Вот подсобил ты мне, друг, подвез работки! - захохотал Ламберт и понял, что и здесь ему вряд ли удастся разузнать что-то существенное. Кмет еще при первом знакомстве показался малоразговорчивым человеком, а судя по количеству выпитого им с утра — так и вообще всякую надежду стоило оставить. Прав был кузнец, но попытать удачу стоило.       Мужик оглянулся на ведьмака и как-то неуверенно развел руками.       - А что ж, милсдарь ведьмак, поделать-то нам? Скажи я те все сразу, так что ж, поехал б ты со мной тогда, чтоль? А так, вот ты, тута, делом занимаешься, - под конец сего длинного высказывания Яцек смачно икнул.       - Ладно уж, - засмеялся Ламберт, - свои люди, сочтемся. Ты мне лучше, Яцек, подскажи, откуда эта тварь к вам выбегает? Видел ее?       - Не, сам не видал, - Яцек отхлебнул из уже виденной ранее ведьмаком фляги и утер губы рукавом. - А бегает она…       Он встал и осмотрелся по сторонам.       - А вона, вишь? - он махнул рукой куда-то вдаль, в сторону еловых зарослей. - Там канавка у нас пролегает, метра два шириной. Вот из-за нее и прыгает ночью, холера.       - Только ночью? А днем что, никто не видел?       - Не, - Яцек вдруг смачно рыгнул и откашлялся. - Толь по ночам шиндыряет. Ты уж найди на нее управу, милсдарь ведьмак. Пожрала эта скотина мою коровку. У-у-у, тварь!       И Яцек, пошатнувшись, погрозил в сторону леса кулаком.       - Лады, Яцек, найду. Бывай, - ведьмак хлопнул мужика по плечу и направился в сторону леса.       Ведьмачье чутье опять обострилось и давало понять, что пока Ламберт следует верным путем в своих поисках. Пусть картинка не собиралась пока складываться из всех кусочков, но ведь и он не первый год землю топчет. Задание изначально было полно тайн, и хоть мужчина особо разбираться и копаться в подобном не любил, но дело свое знал.       Однако, он побродил по звериным тропкам несколько часов, полазил по кустам в поисках зацепок, поцарапал руку на каменной гряде, на которую решил забраться, пару раз поскользнулся на мокром мху в канаве, снова замарал сапоги, но не нашел ничего более-менее существенного. Нет, конечно, кое-что он обнаружил. Но это были крохи. Пара царапин на деревьях, несколько волосков, застрявших в коре (и те, судя по всему, принадлежали чьей-то собаке) и один давнишний труп зайца. Обглоданный труп. И все. Никаких более следов или намеков на пребывание здесь твари. Той самой страховидлы, про которую говорили местные. И ведьмак уже искренне начал сомневаться в том, что она действительно здесь обитала. Ну не может быть такого, чтобы после нее не оставалось никаких следов жизнедеятельности. Или Ламберт так за ночь размяк на барской перине, что к утру уже разучился читать следы в лесу? Он ругался, свирепел, проклинал все и вся, но ничего не находил.       Под конец, когда все поиски оказались тщетными, его голову посетила мысль, которая могла бы все это объяснить, при этом не выставляя жителей Угорков неисправимыми лгунами. Но это еще стоило хорошенько обдумать, потому ведьмак не спешил с выводами. Тем более, что этот вывод был крайне неприятным и опасным как для его здоровья, так и для кошелька Валески.       Выйдя из зарослей обратно к селению, Ламберт понял, что время обеда давно и безвозвратно было потеряно. Но идти домой он еще не торопился. Теперь он решил оглядеть получше само село, приглядеться к местным жителям, да подслушать их разговоры. Он прошелся по всем улицам, потолкался на базаре, поспорив с одной особо надменной продавщицей квашеной капусты, попугал грозными взглядами малышню, посмеялся с мужиками и даже наткнулся на парочку спешащих к себе краснолюдов. Все было точно так же, как и везде. Только женщины чуть более взволнованно охали, завидев его глаза, да прятали детей в юбках. И снова - ничего необычного. И только хибарка да мост через речку смогли вызвать его интерес. Но там он уже все точно проверил. Уже, считай, дважды. В итоге, спустя еще пару часов безуспешных поисков, ведьмак присел около таверны и понял, что стоит непременно дождаться вечера и попытаться подловить ту тварь у леса в темноте. Если она часто здесь шастает, то шанс встретиться с ней достаточно велик. Тем более, Ламберт оставил пару незатейливых ловушек на звериных тропках, так что даже если не поймает ее, то уж точно услышит. Порешив на том, мужчина встал, поправил мечи за плечами и направился обратно к усадьбе. Перед ночной сменой стоило немного подкрепиться.       Сквозь орешник он прошел быстро. Теперь, когда ему не нужно было следовать за кем-то, дорожка показалась ему совсем короткой. Вот только навалившаяся усталость от бессмысленно потраченного времени тяготила его путь. И было что-то еще, в самом воздухе. Что-то, что предвещало очередные проблемы. Потому ведьмак становился все больше похожим на темную грозовую тучу, готовую вот-вот разразиться молниями и медленно надвигающуюся на светлый дом, в котором скоро начнут зажигать огни.       Подходя к усадьбе, первое, что он заметил — была старая, потрепанная карета, запряженная лошадкой. И это открытие его нисколько не удивило, скорее наоборот, лишь оказалось подтверждением его предчувствию. У кареты возился Горыня, который, заметив ведьмака, тут же повернулся к нему и недовольно свел брови на переносице.       - Что глазеешь? Не по нраву я тебе? - спросил подошедший Ламберт, но Горыня продолжал молчать, лишь недовольно вздохнув на его слова. И ведьмака это задело: - Ну что смотришь волком, а? Скажи уж что, не беси.       Мужик с ног до головы обвел ведьмака тяжелым взглядом, но все равно промолчал и вернулся к своему занятию. А вот пробегающая мимо Алка не постеснялась вклиниться в разговор:       - Приехали к милсдарыне гости, - коротко сказала она, кивнув мужчине и снова, кажется, покраснев. - Вот Горыня наш и серчает.       - Какие такие гости? - обернулся к ней ведьмак.       - Ясно дело, какие! Жених! - и она, снова глупо засмеявшись, побежала дальше по дорожке к дому.       - Чё? - непроизвольно вырвалось у ведьмака.       Отчего-то эта новость встала ему поперек горла.