И к бабке не ходи

      Когда Ламберт под утро вернулся в поместье, все уже проснулись. Шторы на окнах были раздвинуты, а ночные фонари погашены. Он был уставшим и недовольным, потому как ночная вылазка в итоге не принесла ему нужных результатов, кроме как осознание той бездны проблем, в которую он окунулся с головой и с которой уже, вроде как, обещал разобраться.       Когда мужчина, похлопав себя по плечам и сбивая утреннюю росу с куртки, вошел в парадный вход, первой кого он увидел, была чем-то встревоженная хозяйка угодий. Она словно застыла всего в нескольких метрах от двери, подобная манекену, на котором демонстрировали новый изящный наряд из бежевой тафты. А рядом с ней стоял мужичок лет шестидесяти, сжимающий в своих старых, но все еще крепких пальцах соломенную шляпу. Видимо, это был кто-то из местных, потому Ламберт без стеснения решил подойти и послушать, о чем они говорят и что могло заставить вечно довольную жизнью женщину измениться сейчас в лице. Она же, заметив ведьмака, кротко кивнула ему и выдавила из себя одну из тех улыбок, которую называют «для приличия». А это означало, что ее действительно занимал больше разговор с пожилым человеком, нежели то, что Ламберта всю ночь не было дома и сейчас он имел вид явно потрепанный и побитый. И это задело в его душе одну из струн, которая отвечала за частичку раздутого мужского эго. Хотя он же ведьмак, откуда у него вообще возьмется душа? Да и к подобному отношению он привык. Но если учесть, что Валеска отличалась от большинства типичных нанимателей, от этой ее внезапной отстраненности становилось еще более мерзко.       А тем временем неизвестный старик причитал:       - Вот беда-беда, – он опустил голову и покачивал ей из стороны в сторону. – Что же делать, матушка?       Выходило все более и более занимательно, потому ведьмак навострил уши и ухмыльнулся. И это здесь вместо «доброго утра»? Ламберт решил, что частные проблемы кмета его мало интересуют, а значит лучше не затягивать и побыстрее отчитаться, чтобы заняться своими делами. К примеру, ему явно не мешало перевести дух и поспать хотя бы несколько часов.       - Во, правильно говорит, беда у нас, матушка, - с улыбкой произнес ведьмак, становясь рядом с мужичком. Тот лишь вскользь мазнул по Ламберту взглядом, продолжая качать головой и тяжело вздыхать, словно у него за ночь всю картоплю перетаскали, а пожалиться некому, кроме как своей милсдарыне, которой как всегда есть до всего дело.       А вот Валеска, наоборот, наградила ведьмака таким выражением глаз, что все прочие шутки и колкости в ее адрес тут же были отложены до лучших времен. Неужто и впрямь что-то серьезное?       Женщина подошла поближе к кмету, сцепила пальцы в замок, скрывая волнение, и обратилась к нему по-простому:       - Давай еще раз и по порядку, Матишь.       Мужчина перестал качать головой и смущенно поднял на Валеску взгляд, но тут же вновь опуская голову. Драматическая пауза затягивалась, а у ведьмака начинали чесаться кулаки.       - Совсем захворали детишки наши, - осознав, что все внимание уделено только ему и слегка шмыгнув носом, начал кмет: - Лекарка то бьется с ними, а толку никакого. Сама еле на ногах держится. Хворь эта по деревне гулять пошла. Вчера только семь человек болели, а сегодня уже больше пятнадцати слегли. И у всех одни и те же жалобы, матушка.       Вот так новость с утра пораньше. Как там говорят? Пришла беда – отворяй ворота? Кто-то когда-то поделился с Ламбертом этой житейской мудростью, совершенно не желая вдаваться в подробности и объяснять, зачем те самые ворота отворять, когда логичнее было бы подпереть их с обратной стороны. Значит, разгар эпидемии локального масштаба? Тогда неудивительно, что у «матушки» словно лицо окаменело, хотя живые глаза и выдавали ее желание действовать незамедлительно. Вот только что тут сделаешь? Болезни в деревнях по весне обычное дело.       - Насколько все плохо? – женщина, наконец, позволила себе вздохнуть и, словно ища сейчас опоры, посмотрела на замолчавшего ведьмака. Ламберт на этот взгляд лишь слегка повел бровью и сложил руки на груди. В это он влезать точно не собирался.       - Хуже быть не может. Бредят, жар от тел такой, что можно воду рядом поставить - закипит, и тошнит всех, словно на изнанку выворачивает. А еще жнец тот, паскуда, только и делает, что криком своим народ стращает. Грит, что огнем надо виновников жечь, да больных тем же огнем очищать. Мы его затыкаем, как можем, да толку-то? Народ роптать начал.       Он окончательно осмелел, перестав мять в пальцах край шляпы, и посмотрел на женщину. Та явно перебирала в голове сейчас все возможные и невозможные варианты. Иной раз ее взгляд вновь скользил по ведьмаку, словно у него на лбу мог быть написан ответ, но на его лице она его явно найти не сможет. Не для того он здесь, и она это прекрасно понимала.       - Карантин нужно объявлять, - она отвернулась к окну, в очередной раз тяжело вздохнув, но тут же находя в себе силы продолжить свою мысль. - Снесите всех в один дом, не подпускайте туда детей. Разберитесь вначале, в чем причина.       - Как скажешь, матушка, - кмет слегка поклонился, надевая шляпу на голову и засобиравшись к выходу. Кажется, для него главное было получить добро от хозяйки этих земель, так как что делать в такой ситуации знали и без ее советов.       Женщина задерживать его тоже не стала, наконец, развернувшись к ведьмаку и оценивающе его оглядела, словно только сейчас увидела:       - У тебя что? – голос продолжал звучать взволнованно, хотя все же на губах появилось некое подобие улыбки облегчения и радости от встречи.       - У меня-то ничего, а вот у вас в деревне котолак завелся, - ведьмак криво ухмыльнулся и слегка приосанился. Это была его порция не самых лучших новостей с утра, которыми стоит делиться с женщиной, но скрашивающие обстоятельства сейчас искать было бесполезно.       Услышав его слова, старик внезапно застыл на выходе, обернувшись, и, кажется, готов был начать молиться всем богам, про которых когда-либо слышал, прямо сейчас. Скорее всего, что это за тварь такая, он не знал, но в неотягощенном философским разумом мозгу уже слепился образ чего-то столь страшного, что ни один живой человек победить не сможет, как бы ни старался. И, на его счастье, особенно удачно в этой ситуации складывалось то, что Ламберт как раз таки не совсем человек.       - Ты вот думай, что ... – Валеска не договорила, недовольно сжала губы и подошла к старику, подхватывая того за локоток. - Иди, Матишь, иди. И не говори никому, что слышал. Паники нам только не хватало в деревне. Объявляйте карантин. Я напишу в город, чтобы лекарку из храма Мелитэле прислали к нам.       Мужичок переводил с нее на ведьмака и обратно взгляд полный ужаса, но послушно позволил вывести себя за дверь. Уже на лесенке женщина перекинулась с ним еще парой успокаивающих слов, давая заверение, что эта проблема сельчан скоро касаться и вовсе не будет. Кажется, этот Матишь ей поверил, но про себя решил не филонить и помолиться хорошенько, как только появится свободная минутка. Валеска махнула ему на прощание рукой, возвращаясь в дом и прикрывая за собой дверь. Она на секунду замерла, сжимая веки и приводя мысли в порядок, но тут же возвращаясь к привычной манере обратилась к Ламберту:       - Главное все вовремя, - она цокнула язычком, заглядывая в желтые глаза мужчины. Была ли она напугана или просто раздосадована подобным стечением событий – оставалось только догадываться, так как за внезапно появившейся маской спокойствия попытаться прочитать что-то конкретное казалось бесполезным занятием. - И что с ним делают? Убивают его или магией отогнать можно?       - Я б убил, мороки меньше, - голос ведьмака звучал все еще с вызовом, а взгляд немигающих глаз следил за женщиной. Собственно, что за тварь мешает простому, честному люду спать по ночам он узнал. К вопросу оплаты переходить стоило сейчас? Или чуть позже?       - Неужто по-другому никак? – Валеска подошла к лестнице, ведущей на второй этаж, и коснулась пальцами украшений на перилах. Ее откровенно напрягало происходящее, но она была не из тех, кто готов сложить ручки и наблюдать за всем со стороны. И хотя сейчас казалось, что кроме как посильной помощи предложить ей было нечего, в голове неустанно крутились мысли, смешивающиеся с желаниями. К примеру, ей очень захотелось сейчас накормить уставшего ведьмака, или, хотя бы, отправить Алку нагреть воды, чтобы он мог в ванной согреть озябшее тело. Может даже предложить пару стопок перцовой водки, что позволили бы забыть на время об усталости и пару часов отдохнуть? А может все выше перечисленное и сразу будет лучшим вариантом? Но дела – это дела, и никуда от них не сбежать. Тем более, что перед ней сейчас стоял не юнец с нежным пушком над верхней губой. Перед ней стоял мужчина, ведьмак, всем видом пытающийся ей доказать, что никакие невзгоды не способны отклонить от выбранного пути. И она не станет его в этом переубеждать, но Алку за водой все же пошлет, а завтрак на кухне и так был готов.       - А разве их не расколдовывают? – она оглянулась, припоминая сказки, что слышала в детстве. Ну, те, в которых ужасное чудовище всегда можно было расколдовать с помощью банальной слезы или поцелуя. Но что-то ей подсказывало, что это не тот случай. И явно не тот принц.       - Ну иди, расколдуй, - в подтверждение ее мыслей проговорил Ламберт, указывая ладонью на дверь и всем своим видом пытаясь показать, что подобной ерундой он точно заниматься не станет.       В глазах Валески на секунду вспыхнули огоньки недовольства таким его откровенным пренебрежением чьей-то жизнью, но спорить на эту тему сейчас явно не было ни времени, ни желания. На одной чаше весов стояли жизни всех поселенцев, которых она могла спасти, а на другой неизвестное ей чудище и ведьмак с занесенным мечом.       - Делай, как считаешь нужным, - Валеска уже собралась распрощаться, но на секунду задержалась. - Потом об оплате поговорим… Просто назовешь сумму. А теперь, извини, дела не ждут.       И она не стала дожидаться его поклона, что, несомненно, был положен в данных обстоятельствах, а быстрым шагом пошла наверх, где скрылась в своем кабинете, расположенном напротив спальни. Ей бы и самой не помешала сейчас рюмочка той самой перцовки, чтобы хоть так приглушить горчащее на языке предвкушение очередных неприятных новостей, что придется еще не раз обсудить.       Ламберт же о правилах приличия позабыл вовсе, криво хмыкнув ей в спину и расстегивая стягивающие грудь ремни. Плечи бессильно опустились и ноюще благодарили хозяина за освобождение от ноши. Сказывалась усталость, скопившая за последние несколько месяцев блужданий. Стоило снегу сойти с основных трактов, как ведьмаки, распрощавшись, разъехались в разных направлениях в поисках работы. И это были тяжелые месяцы. Люди были больше заняты своими проблемами, и мало кого интересовал одинокий ведьмак. Лишь изредка на него обращали внимание и то лишь для того, чтобы отогнать от колодца или напроситься на порцию оплеух. Мало заказов, еще меньше заказов простых. Платили скудно, жалели лишней кружки пива вынести нанятому специалисту по истреблению нечести, небесам неугодной. И свойственный ему кураж, с которым Ламберт взялся за дело после окончания зимы, быстро улетучился. Оставались только озлобленность на судьбу и бессилие хоть что-то изменить. Можно было ложиться и подыхать с голоду, или взять себя за шкирку и продолжать таскаться от деревни к деревне в надежде на очередную подачку. Валеска в его ситуации оказалась не просто стечением обстоятельств, а вполне себе даже приятным, хоть и временным, выходом из положения. Но цену за свою работу он назовет потом. Кто знает, сколько еще предстоит возиться с этим делом?       Мечи жалобно брякнули, стоило Ламберту стянуть их со спины. Он покрепче перехватил ремни, поднимаясь наверх и стараясь не задевать ножнами ступеней. Такова его жизнь, и с этим уж ничего не попишешь. Он был тем, кому выбирать запретили и просто поставили перед фактом. Хочешь жить – выживай, зарабатывай непосильным трудом жалкие крохи, и трать их тут же на водку, чтобы согреться и приготовить пару эликсиров, способных сохранить тебе жизнь. И вновь отправляйся в путь.       Лицо, на которое Ламберт взглянул в отражении в зеркале, ему не понравилось. А после того, как он пару раз омылся холодной водой, смывая грязь, кровь из рассеченной скулы и пот, оно стало еще более противным, так как заодно исказилось и недовольной гримасой. Брезгливо и крайне поспешно убрав остатки воды мягким полотенцем, что лежало тут же на полочке, и решив, что краше он сейчас не станет, а синяки под глазами результат скорее тяжелой жизни, нежели бессонной ночи, мужчина быстро скинул всю грязную одежду на пол, матерясь обтер тело все той же холодной водой, осмотрел полученные за ночь ссадины и синяки и завалился спать. Обо всем произошедшем он сможет подумать и после отдыха. Тем более, что любая добротно сколоченная кровать, не тревожащая слух надсадным скрипом и покрытая мягкой периной и теплым покрывалом, никогда не позволяла ему отлынивать от столь приятного занятия, как простой и крепкий сон.       Этот самый сон пришел сразу, даруя спасительную темноту без лишних красочных картинок и тяжелых мыслей. Ничего не снилось уставшему ведьмаку, лишь изредка ему чудилось, словно кто-то открыл входную дверь и тяжко вздохнул, а после лишь мягко ступал по коридору, притормаживая у входа в его комнату, но более внутрь не заходил. Медальон молчал, и ни одно предчувствие не заставило Ламберта приоткрыть хоть один глаз, чтобы проведать обстановку. Когда же солнце перевалило за полдень, и по полу потянулись темные тени, ведьмак позволил себе сладко потянуться и сесть на кровати, потирая шею и прогоняя остатки сонливости. Он довольно быстро приходил в себя, так как нарушенный еще в юные годы режим сна не казался теперь ему хоть сколько-то весомой причиной отлынивать от дел.       Одевшись и прихватив клинки, которые стоило бы привести в должный вид перед очередной заварушкой, Ламберт выскользнул за дверь, осмотрелся по сторонам, но не найдя ничего стоящего его внимания, быстро спустился вниз, зайдя на кухню. На столе кто-то явно сердобольный оставил для ведьмака крынку с молоком и тарелку с оладьями, накрытую полотенцем. И так как выбор был невелик, мужчина быстро перекусил в надежде, что и обедом его никто не обделит.       Погодка на улице стояла сказочная. От земли парило теплом, солнце нежно прогревало лучами все, до чего могло дотянуться, листва на деревьях шелестела от дуновения приятного ветерка. И вправду, сказочный край. И проблемы у них тоже, куда не плюнь, сказочные. Котолаки, домовые, теперь еще и хворь эта. Хотя вот с последним ведьмак перегнул. Болезни никогда не были событием удивительным или достойным упоминания в балладах, если только не были вызваны каким-то магическим вмешательством. Но ведь за разгадку этой тайны ведьмаку не доплатят? Или доплатят? Может, накрутить с три короба на этом дельце заодно? Травок каких поискать для виду, опросить местных да на больных поглядеть. Ламберта эта зараза не прошибет, это он точно знал, а вот дукат в кармане никогда не бывал лишним. Но, кажется, он отвлекся.       Зайдя за дом и обнаружив невысокую постройку, что служила хранилищем различной хозяйственной утвари, ведьмак присел на один из ящиков, аккуратно поставленных вровень с брусчатой стеной. Местечко выглядело и являлось идеальным для спокойного и размеренного времяпрепровождения за своим занятием, а потому Ламберт приставил мечи рядом с собой, достал из небольшого мешочка точильный камень и вздохнул полной грудью. Былую усталость словно помелом смели, а настроение отчего-то улучшалось с каждой минутой. И даже такой страшный противник, как обращенный проклятьем человек, сейчас казался не самой сложной задачей, с которой сталкивался ведьмак. Нужно было только раздобыть где-то в лесах ягоду волкобоя, чтобы изготовить простую натирку для серебряного клинка. И тогда уж дело быстро будет сделано. Расколдовывать этого несчастного Ламберт не собирался. Он никогда не страдал альтруизмом, а значит и далее усложнять себе жизнь был не намерен. С глаз долой, из сердца вон. Все просто.       Ведьмак поднял взгляд на дом и как-то тяжело вздохнул. Конечно, не лишним было бы прямо сегодня ночью справиться с этим делом, получить обещанный гонорар, да распрощаться со всеми поскорее. Но что-то внутри Ламберта противилось подобному решению. Все же он действительно мог попробовать помочь решить проблему с болезнью жителей. Еще и домовых, вроде как, его упросили помочь вернуть. А то как же они в своих Угорках без домовых жить будут? Непорядок. В общем, предлог задержаться у него был. А вот котолака истребить надобно сегодня, и ни днем позднее. Потому как неизвестно, кто еще может пострадать от лап этого чудовища, неспособного подавлять свою человеческую ярость и животные инстинкты.       - Дядь ведьмак, а дядь ведьмак, а зачем тебе два меча? – раздалось откуда-то сбоку, и мужчина обернулся. И как не заметил, что к нему кто-то приблизился? Замечтался, увлекся. Хорошо еще мысль оказалась быстрее реакции, и он не схватился за меч, быстро понимая, кто рядом с ним мог оказаться на этой полянке, укрытой под тенью вековых дубов. – Я слышал, что одним вы против людей сражаетесь, а другой от монстров. А это правда, а, дядь ведьмак?       Рядом с Ламбертом, широко распахнув свои голубые глазища, стоял мальчуган, совершенно без страха взирающий на заросшего щетиной ведьмака. Олёнок. Так, кажется, называла своего сына Валеска. Ольгером его звала служанка. Как называть его самому, Ламберт пока не решил.       - Почти, - выдавил из себя он, поправляя клинки и подтаскивая их поближе, чтобы мальчишка и не вздумал лезть их рассматривать. Не игрушки. Хотя… сколько там ему годков-то? – Ты как ко мне так тихо подобрался, пацан?       - Да я так, - засмущался паренек, но очень быстро вернулся в прежнее русло. - А еще, говорят, что вы в ночи видите, как днем. Это тоже правда, а, дядь ведьмак?       Так. Все ясно. Сын явно пошел в мать, потому как иначе такой неподдельный интерес и безбоязненность объяснить было никак нельзя. Грозные, хмурые взгляды из-под бровей так же не производили на наследника всех этих угодий никакого впечатления (собственно, как и на его родительницу), а потому оставалось или спасаться бегством или вступать в переговоры.       - Правда, - принял для себя решение Ламберт, понимая, что от такого... такой занозы спасаться бегством будет уж совсем непрезентабельно. Тем более, когда в глазах ребятенка разгорался нешуточный интерес, и вопросы грозились посыпаться градом. А расстраивать его мужчине не хотелось хотя бы потому, что в этом доме он оказался гостем, а в мире человеческих взаимоотношений, вроде как, стоило платить добром за добро. Как часто это человеческое просыпалось в людском обществе, ведьмак предпочитал не думать. Сам-то он тоже не был образцом для подражания.       - А можно мне так научиться? - мальчишка осмелел и приблизился. Было понятно, что с молчаливым Горыней он утолить своей жажды к общению не мог, а женская половина, вернее, большая часть населения этого дома, на многие вопросы дать ему ответов была просто не в состоянии. Хотя бы потому, что... Но эта тема для рассуждения на целый вечер, а то и поболее, коего у Ламберта нет.       - Нет, нельзя, - мужчина указал пальцем на свои глаза, предлагая Ольгеру разглядеть их поближе. Зрачки от ярких солнечных бликов, что проскальзывали сквозь листву, совсем сузились, но все еще прекрасно были различимы на желтой радужке. Пацаненок вытянулся в струнку, привставая на мысочки, и поджал губы. Потом что-то сам себе скумекал и удовлетворенно кивнул. Смышленый.       - Жалко, я б хотел! Чтоб ночью не страшно спать было! - он спрятал взгляд, теперь рассматривая свои ботинки. Кажется, такие признания давались ему хоть и с трудом, но стесняться долго по этому поводу он даже не думал. Ну точно весь в мать! - И вообще, хотел бы на тебя быть похожим, дядь.       Ламберт кашлянул, подавившись, потом воззрился на мальчонка, потом прокрутил его слова в голове еще раз в надежде, что ему послышалось. Нет, не послышалось. Он словил уверенный взгляд из-под светлых бровей и отвернулся. Ну что за напасть такая?       - Зачем это тебе? - голос прозвучал хрипло, и ему вдруг стало трудно дышать. Захотелось еще пару раз откашляться и проморгаться, так как перед глазами встали картинки из прошлого. Вернее, картинка, на которой этот самый мальчуган корчится в муках на испытаниях травами. Говорил. Он сотни раз говорил Весемиру, чтобы тот выбросил треклятый стол. Угрожал сделать это сам. А старик взял и припрятал, зараза. Вроде как и нет его, но Ламберту словно все сердце жгло от мысли, что где-то там, за стеной, всего в паре метрах от него запрятан под протертыми временем лоскутами этот ненавистный стол, на котором распрощались с жизнью десятки его товарищей. Знал бы этот мальчуган, о чем сейчас говорит и какие воспоминания всколыхнул нечаянно в памяти ведьмака. Но он не узнает. Ламберт никогда не будет рассказывать об этом тем, кто не посвящен. Потому что это запрещено кодексом ведьмаков. Его кодексом.       - Ты только маме не говори, - мальчик явно не заметил метаний и сомнений в глазах мужчины, а потому уже без спроса шлепнулся на соседний ящик и теперь старательно изучал свои пальцы, иногда поднимая на ведьмака полный серьезности взгляд. - Когда ты того дядьку с лестницы спускал, я подглядел. Мама думает, что я не видел, а я все видел. Я тоже хочу ее защищать. Но ведь это надо уметь, да еще чтоб вот так, как ты.       - Для этого ведьмаком быть не обязательно, - проговорил Ламберт и выдохнул, словно отлегло.       - Правда? А кем нужно? - не сдавался мальчишка, уже полностью развернувшись к мужчине лицом и готовый ловить каждое его слово, принимая за истину.       - Так, - ведьмак замялся. Стоило быть осторожным сейчас в словах. - Для начала надо научиться удар держать. Ты хоть когда на кулаках дрался?       - Я-то, - Олёнок довольно выпятил грудь, но глаза отвел. Щеки покраснели, пальцы сами сжались в замок, но он тут же вскочил на ноги. - Нет, но я научусь!       - Ну, пацан, это не дело! Давай сюда, смотри внимательно. Загибать пальцы надо с мизинца, вот так, каждый по очереди, а потом большой сверху. Так не сломаешь и костяшки не отобьешь. Давай, повторяй и бей, - ведьмак выставил вперед раскрытую ладонь и тут же получил легкий удар в ответ. - Не, не так! Ты наотмашь бьешь, а тебе прямо надо сейчас. Вот, смотри, как рука двигается...       Кто бы сказал ему год, два или десять тому назад, что он будет так беззаботно возиться с чужим мальчишкой - получил бы по зубам, это как минимум. Заодно был бы осмеян и выставлен вон на все четыре стороны. Детей рядом с ведьмаками не оставляли одних никогда. Своих, чужих, всех уводили подальше, лишь бы мутанты не навели на них порчи и не сглазили возможное счастливое будущее. Потому что их, ведьмаков, боялись и презирали. Потому что они детей, по слухам, крали и вырывали прямо из рук матерей, чтобы в своих старых замках проводить над ними опыты. И никогда, никогда не заканчивалось это ничем хорошим. Последний, а вернее, единственный ребенок, с которым Ламберт возился, была малышка Цири, дочь его друга. Он тоже ее обучал. Всякому. И в иное время это вывело бы его снова на блуждание среди воспоминаний, но не сейчас. Было достаточно один раз позаниматься с ребенком, чтобы понять одну простую истину - минут через десять или пятнадцать малышне наскучивает однообразие и они требовательно сообщают тебе об этом. Но Ольгер оказался на редкость упертым, хоть уже явно сам устал от нескончаемых попыток хоть пару раз ударить правильно. В его глазах горел азарт, брови напряженно сошлись на переносице, он сопел, словно маленький кабанчик, нашедший под листвой опавший желудь, но не сдавался. Пока уже сам Ламберт не остановил его попытки и не убедил, что на первый раз достаточно. Мальчуган сделал шаг в сторонку, побил еще немного воздух, но постепенно угомонился.       - Ой, дядь ведьмак, а дай еще кое-что покажу, - пацаненок сунул руку в карман, сжал там что-то своими пальцами, но доставать не спешил, снова меряя ведьмака взглядом, словно решая для себя, стоит ли ему довериться окончательно или нет. Но желание поделиться своим маленьким секретом все же пересилило. - Только маме не показывай! - произнес он с некой мольбой в голосе и протянул Ламберту небольшой мешочек. Ведьмачий медальон оставался все так же висеть на шее, не подавая никаких признаков опасности. Но вот легко различимое пятнышко крови на сшитой ткани напрягло ведьмака и без этого. То, что это была именно кровь, он убедился, стоило приглядеться поближе и принюхаться. Таких сюрпризов он точно не ждал.       - Где нашел? - строго спросил Ламберт у стушевавшегося мальчишки.       - Под кроватью мамы, - он спрятал руки в карманы, снова начиная разглядывать свои ботинки. - Мы когда с нянечкой в прятки играли, я залез и нашел.       Вот эту пакость и прямо под ложем своей матушки? Мужчина скривился, вертя в пальцах найденную вещицу. Где-то он подобное уже видел. Или, во всяком случае, слышал. Проклятие? Кто-то все же не чурается против хозяйки этих земель использовать грязные фокусы? И кому она могла насолить? А главное, чем? Ведьмак сжал пальцы, пытаясь прощупать содержимое. Внутри явно что-то лежало. Легкое и мягкое на ощупь. Достать бы и посмотреть, но при ребенке этого делать явно не стоило.       - Вот что, ты ей тоже ничего не говори! - он посмотрел на мальчишку, убирая тряпицу за пазуху. Нужно в этом разобраться позже, определенно нужно!       Что же это выходит? Еще один повод задержаться здесь, пока все не вскроется? Ему настолько не хочется уходить сейчас, что он готов и за такую бессмыслицу браться? Ламберт, Ламберт, ты стареешь.       - Кому что не говорить? - раздался сзади веселый и знакомый голос женщины, выходящей из-за угла пристройки.       Она искала их уже минут пять, пока Горыня услужливо не подсказал, где и чем занимаются эти двое. Ничто в этом доме не происходило без его присмотра. В это он, во всяком случае, верил.       Завидев маму, Олёнок заулыбался и побежал к ней, обхватывая ее за талию и пряча лицо в юбке. Она добродушно засмеялась, обнимая мальчика за плечи и поднимая на мужчину чуть удивленный взгляд.       - Мама, смотри, чему меня дядя ведьмак научил! - мальчишка отпрыгнул в сторону и тут же повторил несколько ударов, которые до этого упорно изучал. Вышло криво и косо, но с чувством, а потому Валеска засмеялась только громче.       - Вот Зофия обрадуется, - с улыбкой цокнула она языком, но тут же закивала мальчишке и похвалила его старания. Ламберт хотел было сказать, что парниша растет одаренным и вообще его пора уже в академию отдавать, но вовремя прикусил язык. Сами пусть разбираются, не для того он здесь.       Молчание его Валеска поняла по-своему, а потому вновь одарила мужчину одной из тех улыбок, от которой становилось тепло на душе у любого, кто ее видел. Правда, для него самого она показалась капканом, в который только ступи - и все, потерян будешь навеки. Он уже понял, что действия этой женщины и ее слова частенько бывают не столь однозначными, какими их принято считать. Тем было интереснее.       - Есть идите, готово все уже, - женщина поймала сына за руку и повела по тропинке к дому.       Ламберт встал, чтобы направиться следом, глянул на так и позабытые им мечи и клятвенно себе пообещал, что уж после обеда он точно наточит их как следует. До вечера же еще было полным-полно времени. Про найденную мальчуганом пакость он пока говорить не будет. Лучше сам вначале разберется, с чем имеет дело, а уже после будет ставить перед фактом, красуясь аргументами.       А на кухне и впрямь все было готово. Словно хозяева ожидали дорогих гостей, а потому не поскупились на разнообразие блюд. Мальчишка недолго любовался накрытым столом, шлепнулся на один из стульев и тут же завертел головой, притягивая к себе взгляд мужчины. Он дрыгал ногами под стулом, ожидающе следя за всеми действиями мужчины. Судя по сервировке, сесть Ламберт мог или рядом с пацаненком, или напротив. Валеска не спешила занимать свое место, демонстративно отвлекшись на супницу, в которой томилась сладко пахнущая рыбная похлебка. Женщина помешивала суп изящным серебряным половником, готовая начать разливать его по тарелкам, как только все займут свои места.       - Ясно, - буркнул ведьмак, отставляя стул и садясь рядом с Ольгером. Ничего от этого он не потеряет, а приятно мальчишке сделает.       Детей, к слову сказать, Ламберт не любил. В груди его не возникало трепетного чувства при взгляде на малышей, и он никогда не задумывался над тем, что было бы замечательно иметь своих. Даже если бы была возможность, он, скорее всего, не был бы рад прибавлению в своем семействе. Потому что знал, какая дерьмовая судьба ожидала их в грядущем. Но с другой стороны, некая обеспокоенность и ответственность просыпались в нем при общении со столь незащищенными существами. Он видел в них то самое будущее, которое, возможно, и перестанет быть таким дерьмовым, когда они подрастут. А для этого нужно было постараться в их настоящем. Так, во всяком случае, полагал ведьмак.       Валеска, кажется так же, как и мальчишка, обрадовалась выбору Ламберта. Она быстро наполнила две глубокие тарелки наваристым супом и поставила перед ними.       - Ну, кушайте, - она ласково провела по голове Олёнка рукой, а после так же мягко коснулась плеча ведьмака. - Мальчики.       Ламберт было дернул плечом, но взгляд поднял на нее полный ехидства и смешинок. Вот как, значит? Мальчик он для нее! Женщина же, напротив, внезапно покраснела, словно сделала что-то такое, чего не следовало, и быстро убрала руку, смущенно улыбаясь. Такой он ее еще не видел, а потому присмотрелся повнимательнее, замечая, как мило выглядит ее вздернутый носик, на котором вдруг начали проявляться веснушки. Ему сразу же захотелось съязвить что-то забористое, чтобы вызвать еще более красноречивую реакцию у женщины, потому он более, чем театрально, начал набирать в легкие воздух, и губы его растянулись в довольной ухмылке. Валеска это заметила и быстро отрицательно покачала головой. Затем она взглядом указала на увлеченного своей порцией мальчишку, тут же пресекая любые попытки что-то прокомментировать и намекая на то, что скорее выгонит ведьмака из-за стола, чем позволит при ребенке произносить непотребства. Судя по всему, ее еще потряхивало от произошедшего с Милогостом, а потому она всеми силами старалась реабилитироваться. Если уж не перед сыном, то в своих глазах точно.       Валеска, все под тем же красноречивым взглядом ведьмака, обошла стол и села напротив, кивнув ему на его тарелку и поведя бровкой. Если она сейчас с ним не кокетничала, то Ламберт совсем ничего не смыслил в барышнях. Хоть сидевшая напротив хозяйка и отличалась от большинства своей неподкупностью, но, возможно, именно поэтому все ее проявления эмоций и были самыми откровенными, что встречал ведьмак. Выводы напрашивались сами собой.       - Ну, приятного всем аппетита, - радостно сообщил Ламберт, оглядывая их небольшую компанию, и принялся за еду.       Нянечка Зофия появилась через несколько минут. Женщина молча зашла в столовую и присела на один из стульчиков, что стояли у стены. Судя по всему, она ела отдельно от хозяев и в свое время. Тем было лучше. Женщина неспешно достала из широкого кармана какую-то книжонку и погрузилась в чтение. Она ничем не привлекала к себе внимание и совершенно не напрягала своим обществом. Да и вообще, никто и ничто не напрягало в этот момент ведьмака, словно это был один из самых обычных обедов в его жизни.       Ели они молча, лишь изредка перекидываясь дежурными фразами и простыми улыбками. Мальчуган явно хотел побыстрее все доесть и помчаться к себе, чтобы вместо тихого, послеобеденного сна трепать нервы своей нянюшке новыми тренировками. Валеска то и дело привставала, чтобы подложить что-то новенькое в быстро пустеющие тарелки. То, что она ухаживала за ними сама, уже ничуть не удивляло. Наоборот, от этого веяло еще больше домашним уютом и душевным расположением. Непривычно, ничего не скажешь. Но, оказывается, намного более, чем просто приятно.       Нелюдимым Ламберт никогда не слыл, а потому быстро перенял правила этой игры и легко вел свою партию приятного гостя, которому действительно рады. Потому, когда дверь в столовую резко растворилась, а на пороге показался тот мальчишка из деревни, которого они встречали ранее на тропинке меж раскидистого орешника, ведьмак не сразу понял, почему вдруг так надсадно засосало под ложечкой от его вида.       - Матушка, - парниша задыхался, удерживаясь рукой за дверную ручку и почти вваливаясь в помещение. – Беда, матушка! Там… эти… жрец собрался Ветку огнем жечь!       Возникшая из ниоткуда тишина оглушила в миг всех присутствующих, и только тяжелое дыхание ребенка отмеривало время в зале, давая возможность всем принять решение, как эту новость воспринять. Валеска вскочила первая, как ужаленная, и пальцами вцепилась в край стола, сминая накрахмаленную, широкую салфетку. В глазах ее замелькали огни пострашнее всех тех пожарищ, что устраивали в свое время самые изощренные в этом деле жрицы Вечного Огня.       - Зофия, присмотри за мальчиками! – она уже подхватила подол юбки, и устремилась к выходу. Плана в ее чудной головке еще явно не было, но готовность к действию была неоспорима. Ламберт сквозь зубы выругался, прихватил оставленные у входа мечи и уже на брусчатой дорожке нагнал женщину.       - Поспешим, - кивнул он ей, чуть обгоняя. Ему совершенно не нравилось, когда его заставляли бегать после сытного перекуса. Но еще больше ему не понравилось то, о чем им успел сообщить мальчишка.       Конечно, он понимал, что никто ему и слова не скажет, если он не станет встревать и помогать Валеске решать проблемы самоуправства на вверенных ей территориях. Но что-то в груди продолжало надсадно свербеть, не давая ему возможности теперь отсидеться спокойно в стороне. Ну и раз так случилось, что все проблемы закручивались вокруг одной небезызвестной деревеньки, можно было на время перестать блуждать в поисках работы и заняться делами насущными.       А заодно и передохнуть.       Но это он уже, разумеется, размечтался.