Шерсть седой овцы

За одну неделю изменилось многое. Я никак не планировал подобные ходы и действия, и мне никак не удавалось привыкнуть к этому. И я говорю не только о своём доме. Изменения касались и Макс, и моих друзей, и меня. Начну с того, что после прошлой… "вечеринки" с Маусером, мне пришлось избавляться от улик и свидетелей. Мауса удалось заткнуть, ибо то, что произошло с нами – произошло и с ним. Я абсолютно уверен в том, что он постесняется поделиться со всеми историей о своей… хехех… битве со Слизнем. Нам же с Макс, после подобного сюрприза, пришлось полностью замуровывать туннели и вход в шахты. У нас два дня ушло на заделывание этой длиннющей дыры, не говоря уже про две сотни сундуков с камнем, которые нам пришлось добывать из карьера неподалёку. Теперь у нас не было туннеля с шахтой… И я не был разочарован этой идеей, чтобы вы знали! Там всё, что можно было добыть – давно добыто! А выковыривать каждый миллипиписечный кусочек руды, которуй я смог пропустить, я не собираюсь! Да и вообще мне шахта эта не сдалась! Я же уходить собрался, забыли? Что на счёт всех остальных… Мне доводилось принимать Марко и Рика, как гостей, но ничего особо нового они мне не выкладывали и не предлагали. Марко делился новостями с личного фронта, периодически пробалтываясь на счёт своих с Хэнни отношений. Некоторые детали у него были настолько личными, что мне порою было неприятно их слышать. Белобрысый ловелас не испытывал никакого стыда или позора, спокойно выкладывая подробности из своей личной жизни на стол. Можно спокойно сказать, что Хэнни и его успела испортить. Бледнокожий старейшина Рик, в отличие от своего друг Марко, делился новостями из Дома Советов. Это было его, скажем так, обязанностью. Если я не приходил на собрания в Дом Советов, то Рик приходил ко мне лично, вместе с новостями с собрания. Этот уговор он создал для меня сам, и выполнял он его самостоятельно. Ничего особо интересного мне в уши не лезло, но одна небольшая тема меня слегка заинтересовала. После нашего "похода" на Северо-Западное поселение, и детального доклада с публичным извинением – Маусера решили вернуть на его старую позицию и простить ему все грешки и ошибки. И раз уж это решение принималось членами Совета, то и мне пришлось оставить свой голос. Это можно было назвать моим последним участием в делах Дома Советов. На следующей неделе случилось то, чего я так долго ждал. Макс, спустя месяцы лечения, смогла выгнать из себя голодных волков, раздирающих её кишки изнутри. Она вылечила себя от каннибализма. Девица практически сверкала у меня на глазах, набивала свой живот мясом и фруктами, плясала и радовалась… и благодарила меня за всё, что я сделал для неё за всё это время. Я и сам был рад её выздоровлению, ведь теперь я спокойно смогу покинуть этот свинарник и отправиться в своё долгожданное путешествие. Теперь мне не нужно мучиться и ждать, пока меня назовут "хорошим мальчиком" и выпустят на улицу. Я, как и Макс, был готов стать по-настоящему… свободным человеком. «До сих пор не передумал? И тебя никак уже не переубедить?» - Марко никак не удивлялся моему решению покинуть этот гнилой мирок. Он и Рик, сидя за столом и пережёвывая небольшие полоски бекона, всё ещё не могли воспринять эту новость с улыбкой. Да и как можно радоваться тому, что твой знакомый, "бывший каннибал-берсерк, неуязвимый и беспощадный", покидает тебя? «Но ведь… все твои достижения, твои постройки, твоё имя… Как ты можешь просто взять и оставить всё это?» - Рик тоже, изредка вмешиваясь в разговор, не мог смириться с моим решением. В отличие от Марко, Рику не приходилось принимать на себя это новость сто раз в день, и для него это была довольно… тяжёлой вестью. Конечно! Он ведь буквально неделю назад признался во всём и извинился перед своим бывшим другом, а теперь он вновь уходит! Ничего удивительного! Я же не поддавался их эмоциям, оставаясь спокойным, но серьёзным. Я даже не постеснялся отстаивать свой выбор, посмев ответить Рику вопросом на вопрос: - «А что мне мешает?» Ответ был прост: Ничего. Мы с Макс более не являемся каннибалами, а значит и представлять угрозу человечеству мы не можем. Мы не переносим никаких болезней и вирусов. Нас теперь ничто здесь не держит. «И удивляться тут нечему. Я давно это планировал сделать, если бы не моя "болезнь". И я успел… хрен знает сколько раз сказать об этом Марко, пока я не узнал о моём "запрете о невыезде", или как вы там его называете…» - Марко подтвердил мои слова лёгкими кивками. Я бы не тянул с этим решением, если бы не запрет, который на меня сумели повесить в Доме Советов, не предупредив меня об этом. И пока я показывал им своё недовольство по этому поводу – Макс, сидящая рядом со мной, начала дёргать меня за рукав и шатать моё плечо, но я не придавал этому внимания на данный момент: - «Из-за вашего запрета мне пришлось перетерпеть самые настоящие пытки. Я месяцами выжидал этого момента и случая, стараясь найти выход. С чего это вдруг я возьму да передума-а-А-А-А!» Ей надоело ждать. На все её тычки и толчки я не обращал никакого внимания, и посему… она укусила меня. Прямо в плечо. И очень больно. Острые зубки не принесли мне никакого вреда и не прокусили ткань с кожей (к счастью), но боль от её укуса была довольно продолжительной и острой. И она не чувствовала себя виноватой после этого, даже когда я, поглаживая своё плечо, озлобленно пробурчал ей: - «Ты… дура зубастая, совсем с дуба рухнула?» Как только я всё же обратил на неё внимание – она улыбнулась, не обращая внимания на моё недовольное бурчание и гневный взгляд. Макс сразу же положила на стол книгу, раскрыв её на нужной странице. Она показала пальцем на свеже-расписанные строчки, которые гласили: «А что если мы устроим прощальную вечеринку?» «В смысле?» - Я не понял её вопроса. Аналогично можно было сказать про Марко и Рика, заглянувших одним глазком в раскрытую книжку, пока Макс не забрала её обратно, расписывая что-то в ней ловкой рукою. Эта девица что угодно могла придумать и назвать это "вечеринкой"… Но то, что она ещё будет "прощальной"… Я вряд ли смогу угадать истинное значение этого слова, не говоря уже про планы Макс. Девица же быстро объяснила нам всем, что она предлагает нам: «Ты можешь пригласить своих друзей и знакомых в гости, пап. Поболтать с ними, повеселиться, выпить и просто расслабиться. А так как это ещё и «прощальная» вечеринка, то они отметят твои скорый переезд и попрощаются с тобой». «Значит… Ты хочешь пригласить всех ко мне в гости на кружечку пива, чтобы я сказал всем им: "Я ухожу"… и всё?» - для меня эта идея казалась ненужной. Я более-менее понимал, что она хотела предложить, но сам смысл этой идеи был мне… неясен. Зачем мне устраивать какую-то вечеринку и кормить людей едой да пивом, если я могу просто взять и уйти? Я не видел в этом логики. А вот Марко с Риком думали совершенно иначе: «Чувак… А почему бы и нет?» - Конь-Блондин моментально поднял своё настроение с нуля до ста, заражая своей лёгкой, радостной улыбкой. Ему понравилась эта идея. Слишком сильно понравилась. – «И с Соломкой поболтаешь, и пивка выпьем, и животы едой набьём… Мы ведь ещё никогда не собирались такой компашкой, правда?» «Если не считать конференций и собраний… то да. Нам ещё не приходилось развлекаться общаться и отдыхать вместе. А если к нам смогут присоединиться Мастерс и Хэнни…» - У меня мурашки по коже пробежали, когда Рик упомянул этих… бестий. Это самая глупая ошибка – приглашать в гости двух извращённых дур, которые светят не своим умом, а своими грудями. Мне пришлось протестовать: - «Не вздумай! Хенни же целую, мать её, оргию создать сумеет, если…» Но никто меня не слушал. Макс, Марко и Рик уже растянули этот вопрос до самого горизонта и обсуждали его с невероятным интересом. И, даже не выслушивая моего мнения по этому поводу, они решили принять эту идею и привести её в жизнь. «Мы с Риком разнесём словечко, или даже индивидуальные приглашения сделаем. Можете на нас положиться!» – Как быстро Марко согласился с этой идеей – так быстро он и исчез. Ускакал на радостях, даже следа от себя не оставив. Рик же не спешил, с уверенной улыбкой поправляя свой костюм и оттряхивая свои брюки. Он тоже поддерживал выбор Марко: - «Я сделаю это событие официальным, Гоул. Никто его не пропустит, поверь мне», - я и не хотел, чтобы оно было официальным! Рик только ухудшал ситуацию! Я не хочу, чтобы восемь человек, под покровом ночи, начали пьяную драку или, как я уже сказал раннее, оргию! И высказаться я не успел. Решение было принято за меня. Рик лишь развернулся и ушёл, напоследок произнеся: - «К тому же… Мне очень хочется, чтобы ты поговорил с Судой. Я уверен: Ей есть, что сказать». Так называемая "Вечеринка" была запланирована на следующий день. Все приготовления и еда были заранее сделаны Макс. Девица уже была готова стать самой настоящей тамадой на этой дурацкой вечеринке, пока я, с дрожью в позвонке, пытался предсказать исход. Либо Суда не появится, либо Хэнни всё испортит! Тут нет выигрышной ситуации! А что ещё страшнее, так это если Хэнни – озабоченная и извращённая до неистовства… овца - заставит моих друзей, пьяных и глупых, перепихиваться между собой! Я знаю, на что способна эта суккуба! Она целые города может в грех окунуть! Теперь то… я хрен что с этим поделаю. Я могу только ждать да наблюдать за этим… цирком. На следующий день, встав пораньше, Макс заранее посоветовалась со мной на счёт возможных планов, развлечений, блюд и прочего дерьма, которое нам придётся использовать и показывать на нашей вечеринке. Мне даже пришлось готовить новые блюда, ибо те, что готовила Макс, мне пришлось сожрать ещё прошлой ночью, дабы успокоить свои нервы. Даже когда девица писала мне: «Всё будет хорошо» - я заранее знал, что ничего хорошего я не увижу. Особенно с извращенкой Хэнни на борту. Кстати о Хэнни… «Извращужка~!» - Эта овощная энтузиастка с причудами появилась на пороге первой. И, назвав меня своей излюбленной кличкой, спокойно обняла меня, втираясь в мою грудь щекой. – «Мы не слишком рано пришли, нет? Не помешаем?» И да, она пришла не одна… Хэнни привела с собой своих друзей: Кошкозавра Оцелота, Мисс "Му" с её ухоженным лицом и огромными бидонами… и две тарелки овощного салата. И я помню, какое применение она находит овощам! Помню, что она делает с морковью в свободное время! Я даже касаться не буду её стряпни! Ни за что в жизни! Хэнни никак не могла заглохнуть. Эта сорока только и делала, что болтала о себе и своих недавних, интересных случаях. Я был готов эту дуру на фарш порубить! И не только её, но и Мастерс, которая тоже клеилась то ко мне, то к Макс, не давая нам проходу! Нам ещё кучу всего нужно было приготовить, а эти две сердцеедки липли и не отклеивались! К моему счастью, как только на пороге появился Марко с Риком – всё быстро встало на круги своя. Хэнни прилепилась к своему любимому блондину, а Рик принял эстафету и перевёл внимание Мастерс на себя. Вскоре на пороге появился и Маусер… а потом, самой последней по счёту, подошла и Соломка. И тогда шумные разговоры разрослись, а места за столом закончились. Вся эта вечеринка шла довольно спокойно и… обыденно. Гости просто сидели и общались за столом, изредка выхватывая с тарелки полоску бекона или дольку яблока, пока я с Макс, успев одеться в более строгую одежду, играли в официантов, накрывая стол прямо у всех на виду. Единственное, что заставляло меня смотреть на эту вечеринку с тоской и отчаянием – это Соломка. В отличие от всех присутствующих – только Соломка спокойно сидела за столом и молчала, удерживая на своём лице маску равнодушия и серьёзности. Около минуты я… сидел на своём крае стола и играл с ней в гляделки, не произнося и слова. Мы не ели, не пили, не разговаривали. Мы просто… смотрели друг другу в глаза, словно дожидаясь чего-то. «Так, народ, не спешите с едой. У нас тут запланировано кое-что», - на самом деле я ничего не планировал. Даже Макс, одолжившая мне свою книжку, не успела расписать большинство своих идей. Мне нужно было как-то обогатить эту ситуацию, дабы не оставить всех равнодушными. И я, разглядывая полупустые листы в книге, пытаясь найти что-то, что может заинтересовать всех за столом… тупо "от балды" предложил своим гостям: - «Аэ… Сауна… Баня?» Меня начали разглядывать с непониманием. Что-то абсолютно невообразимое появилось в моём мозгу и вылетело из моих губ. Я хотел предложить что-то, что я уже делал с Макс в прошлый раз, а в голову пришло только… это. Я уже начал покрываться ощущением стыда, пока мысли в моей голове начали улетать прочь, не давая мне шанса вернуться в свой круг. «Ой… У тебя появилась сауна?» - Хэнни, как бы это странно не звучало, спасла ситуацию своим восхищённым видом и вопросом. Хоть какой-то вопрос был направлен на меня. Хоть на что-то я мог ответить без издержек и размышлений. «Баня… Сауна… В общем, да. Теперь у нас есть что-то вроде сауны или бани», - я вернулся на рельсы со своим предложением, как только мой ответ для Хэнни достиг нужных ушей. Мои гости моментально перенеслись на одну волну со мной и начали переглядываться, словно обсуждая эту идею. Мне же оставалось только поднажать. – «Любой может зайти и попариться, расслабиться и отдохнуть, поболтать…» «Мы пойдём туда все вместе?» - Хэнни вновь нашла в своей голове вопрос, который можно было задать. И я рад, что она задала именно этот вопрос. Я не знаю, о чём могут подумать… Рик… или, к примеру, Соломка. Даже сейчас, когда этот вопрос только-только успел осесть на дне – она медленно отводит глаза, подготавливая свой отказ. Но, не смотря на мой ответ… Я знал, как убедить её: - «Сдурела? Нет, конечно! Девки с девками – парни с парнями. Кто не хочет – пусть не идёт. Никого не заставляем, собственно». Я дал ей шанс отказаться. Я заявил об этом всем сидящим, вызвав некую "цепную реакцию". Сначала Мастерс начала соглашаться с моим предложением, предвкушая чувство успокаивающего тепла и тишины. Затем Хэнни, подмигивая своему возлюбленному Марко, оставила свой голос. В итоге оставалась одна только Соломка, из последних сил удерживающейся за своё решение. Практически вся девичья группа уговаривала её пойти с ними, заставив её сдаться спустя несколько секунд. Всё вышло так, как я и хотел. Девицы позволили нам отправиться в сауну (баню) первыми. Они все решили, что им нужно… подготовиться, тем самым позволив нам почувствовать на себе самое, что ни на есть, адское пекло. Горячий пар буквально сжигал волосы в носу, пробираясь внутрь лёгких, обжигая кожу… зажаривая внутренности… и разум. Это ощущение было самым настоящим блаженством для всех нас. И если не считать тот факт, что мы сидели в одной комнате, абсолютно голые и красные, как перец чили – Все мы были довольны. Может Маус, порою, слегка смущался и отводил взгляд, или же Рик, окидывая взглядом то меня, то Марко, пытался запечатлеть нас во всей нашей натуральной красе… Но в целом – всё было в порядке. Ничего необычного или странного. Разговоры между нами разгорелись сразу, как только Марко прервал нашу "минуту молчания". Мы разговаривали, в основном, о жизни – рубрике, которую так просто не поднимешь. Подобную тему для разговора мы не всегда смели подбирать, и сейчас у нас появилась возможность поговорить об этом в самом превосходном (для подобных разговоров) месте. И всё началось с одного лишь вопроса: - «Я так и не понял, чувак… зачем уходить?» «Мх-х… В сотый раз тебе говорю: Мне нечего тут делать. Всё уже сделано. Всё уже добыто. Лимит достигнут. Планка поднята. Пора бы уже заняться чем-то… новым». – Мой простой и вполне логичный ответ поставил парней на одну линию со мной. Кто-то меня понимал, а кто-то отрицал ход моих мыслей. - «Ну, чувак. Серьёзно. Как это так, что тебе вдруг бац – и нечем заняться? Ты же раньше как-то обходил это стороной. Строил всяческие скульптуры и статуи, веселился, резвился…» «Ну отстань же ты от него, Марко. Человек захотел разнообразия. Приключений. Он тут уже давно сидит, знаешь ли. Вечно пялиться на одну и ту же картину и заниматься одними и теми же делами – не всегда интересно. Гоул хочет отдохнуть, я ведь прав?» - Рик чуть-чуть да понимал меня, в отличие от Марко. Он понял мою идею. Мой план. «Я бы поступил так же, если бы не обязанности да… работа. Поднадоело как-то это всё. Видеть одни и те же лица, ходить в уже известные места да мечом махать. Да и в городе жить тоже… надоело как-то», - Маус тоже решил вклиниться в разговор. Все его мысли и слова переросли в некую… как бы это правильно назвать… "мечту". Сразу, как только он высказал всё, что стояло на очереди – Маусер откинулся назад и расслабился, слегка прикрыв глаза, давая своим мыслям медленно и спокойно выйти наружу: - «Вот бы как Гоул… В домике. В лесу. Под солнышком. Только ты один… И никого вокруг. Только необъятная неизвестность да гул ветров». - «Даже не вздумай, Маус. С ума свихнёшься, даже не подозревая этого. Я хрен-знает-сколько месяцев жил тут один, и… Я сон потерял, контроль над своими мыслями потерял, а потом и вообще нервы себе порвал». «Да, чувак. Так ты быстро одичаешь. Если уж и искать уединения, то только на пару недель. Или… с кем-то. Найди себе спутницу да иди себе спокойно. И лишние руки тебе, и собеседник». – Марко, может, и соглашался с моими словами, но его советы казались… лишними. Плюс, эти его советы стали точкой для начала очередной темы, которую он не постеснялся поднять: - «К слову о "Спутницах"… Ты ведь не считаешь Макс своей парой, да Гоул?» «К чему это ты?» - я серьёзно не понимал, к чему вёл меня Марко, пока он всё же не раскололся: - «С кем бы… как бы это сказать помягче… предпочёл провести время?» «Хрена себе ты разогнался», - ему удалось застать меня врасплох. Я был слегка удивлён подобным вопросом, ибо я не только не могу на него ответить, но и увильнуть от него я был не в состоянии. Парни смотрели точно на меня, ожидая моего ответа, пока я, рассматривая потолок, пытался хоть как-то оправдаться: - «Ну… Не сказать, что Макс не может быть моей парой…» «Хах! Я так и думал!» - Рик сразу сбил меня с толку своим выкриком. Вот только окончательно заткнуть меня ему не удалось. «Мне просто не хочется нарушать гармонию! Девчонка видит во мне отца, и я стараюсь быть для неё таковым! Ты бы поступил так же, если бы тебе довелось найти маленькую, голую девицу среди горы трупов… Которая тебя ещё и "Папой" называет.» - Рик был поставлен на место, а я, объяснившись, вновь поехал по своему вопросу. Я видел только один хороший выбор: - «Честно говоря… У меня не лежит сердце к знакомым девицам. Но если выбрать одну из многих, то точно Соломку. Она меня… хорошо знает, скажем так.» - «А что на счёт тебя, Маус?» - «Ты знаешь, что я отвечу, Марко. Вот только её не вернуть. Спасибо, что напомнил». «Это… не совсем правда. Миры с нами нет только потому, что мне пришлось ограничить респавн. Как только мы его откроем вновь – она сможет вернуться. Я уже не говорю про всех остальных бедняг, которых нам пришлось убить за последние несколько месяцев», - Рик буквально спас нас всех в этот момент. Он не только отобрал у Маусера возможность ответить на вопрос, успокоить его… Он раскрыл нам всю суть вещей! Я всегда думал, что смерть невозможно обмануть! Так думали многие, а не только я один… но Рик раскрыл самую настоящую тайну для всех нас. Вряд ли теперь мы станем воспринимать смерть как нечто серьёзное после подобных слов. И пока Маусер, поражённый этой тайной, загорался от счастья – Рик принял эстафету и взял удар на себя: - «А вообще… Если разговор идёт о женщинах, то я возьму Мастерс. Надеюсь мне не надо объяснять почему». Углубляться в подробности я не стал. Если Рика интересуют пышные формы – так тому и быть. Меня же интересовал кое-кто другой. Хитрый блондин, придумавший этот вопрос, всё ещё не осмелился ответить на него. И пока все смотрели на него в ожидании – он лишь оглядывался, невозмутимо ответив: - «У меня есть Хэнни.» «Поправочка: Ты есть у Хэнни. Она сама за тобой бегала, так что она не в счёт». – Мне было абсолютно пофиг, знает ли кто об этом или нет, но я быстро поставил Марко в тупик подобной поправкой. Я был прав, и он не мог отрицать этого. И пока Рик, сидящий рядом с ним, растягивал хитрую улыбку, дожидаясь нужного момента – Марко пытался удержать свой честный, правдивый ответ. Вскоре он раскололся, неуверенно и тихо произнеся: - «С-суда… наверное…» Мы с Риком переглянулись, показывая друг другу свои искривлённые улыбки, пытаясь сдержать смех. В наших головах словно шла одна и та-же мысль. Мы просто не могли не пошутить на этот счёт: - «Одна не даст…» - «…другая не отдаст!» Наши ладони моментально врезались в спину Марко после этих слов, заставив его подпрыгнуть и заорать от внезапной боли. И если Марко орал от боли, то мы с Риком орали со смеху. Кричали и ржали, словно бесы у котла, стараясь не укатиться на пол. Отпечатки наших ладоней никак не исчезали со спины Марко, и это лишь сильнее заставляло нас смеяться… пока злобный, но улыбающийся блондин, не начал тянуть свои руки к венику. Попарились в сауне (бане) мы на славу. Разговоры не угасали, дружеская атмосфера смогла накалиться до предела, а чистое, пылающее тело, уже просило воды и еды. Время летело мимо нас и мы, сами того не заметив, просидели внутри около двадцати минут. Если бы к нам не постучалась Хэнни, приказывая нам поторопиться – мы бы так и остались там, постепенно зажариваясь до хрустящей корочки. Нам пришлось вытереться досуха, надеть на себя штаны и рубашки, и поспешно выйти из сауны (бани), встречая уже подготовившихся девиц с улыбками на лицах. Они, лишь на короткое мгновение рассматривая наши раскалённые до красна (и до дикости довольные) рожи, перевели свои взгляды на нас, и только потом, дождавшись сигнала Макс, начали продвигаться к своей заветной цели. Я уже был готов расслабиться и остыть, покряхтеть с друзьями на счёт очередных философских вопросов… но меня внезапно остановила Макс. Девица схватила меня за руку и отвела меня в сторону, недовольно, практически огорчённо рассматривая моё лицо. Не успел я сказать и слова – она достала свою книжку, моментально раскрыв её на нужной странице. «А если ты для меня больше, чем отец? Ты бы назвал меня своей "парой"?» - этот вопрос был расписан аккуратно на одной, единственной странице. «В смыс…? Как ты…? Ты подслушивала нас?!» - Макс даже отвечать не нужно было. Всё было и так ясно. Как самый ясный день ясно. Этот маленький Штирлиц… Она подслушала нас каким-то немыслимым образом. Даже когда она отводила от меня свои глазки и прятала руки за спиной, невинно перескакивая с пятки на носок – всё было написано на её лбу. Некоторые люди жестоко наказывают за подобные поступки, а я… Ну а что я… - «Кто-нибудь ещё нас подслушивал?» Макс помотала головой в ответ, продолжая невинно перескакивать с пятки на носок. Она ждала, пока я отдам ей обратно её книжку… хотя я и не собирался отдавать её. Она идёт в сауну (баню). Там книгам не место, знаете ли. Вместо этого я решил пойти на компромисс. «Если я… вот так вот внезапно поделюсь с тобой своим секретом и отвечу тебе на твой вопрос… Ты ведь поделишься с папой своим секретом, верно?» - я специально опустился на одно колено и перешёл на шёпот. Заинтриговал Макс, аккуратно сделав этот вопрос "важным". Как я и думал - хитренькая девица решила согласиться на эту сделку. Она едва заметно улыбнулась и аккуратно кивнула мне, пока я, ныряя рукой в её волосы, тихо шептал: - «Ты для меня больше, чем просто пара, Макс.» Я начал чувствовать, как по телу этой маленькой шарлатанки начали пробегаться мурашки. Как она продрогла. Как она вздрогнула и вздохнула, замерев на пару секунд. В её головушке произошёл самый настоящий взрыв… А я только и сделал, что одну непонятную фразу слепил. Девица сдержала не только свои бескрайние объёмы восторга и румянца, но и своё обещание, проведя меня к потайной комнатке в сауне (бане). В задней части сауны (бани), снаружи, Макс смогла укрыть небольшой люк, ведущий в тесноватую, но превосходно скрытую комнатку в сауне (бане), расположенную прямо под сидениями. И перед тем, как я решил заползти внутрь – Макс встала на носочки, поцеловала меня в шею и ускакала в сауну (баню), как только её начала звать Хэнни. Внутри было тесно и темно, да, но я не чувствовал той жары, которая сейчас должна охватывать девушек внутри. Я просто лежал в полной темноте и… слушал. Сначала я услышал лёгкий смешок и едва различимый скрип двери. Как множество босых ног шлёпало по мокрому полу, продвигаясь в сторону сидений. Единственное, что затмевало множество других посторонних звуков – это смешки и голоса. Я мог узнать голоса, но некоторые слова я не смог полностью понять, пока девушки всё же не сели на свои места. - «…а потом он надел на меня свою рубаху, пропитанную кровью и прочей… жутью, и он отвёл меня обратно к себе. Домой. И на следующий день мы даже не вспоминали всё это». «Я уверенна, что ты сделала что-то ещё по возвращению домой. Ни один человек не примет простых слов в качестве извинения. Ты что-то скрываешь…» - я сразу разобрал голоса Хэнни и Мастерс. Хэнни, будучи болтливой овечкой, проболталась на счёт моего небольшого "похода". Я очень хорошо помнил этот момент. Эта истеричка сама убежала от каннибала, сама попалась в руки каннибалам и сама была спасена каннибалом, от которого она, собственно, и убежала. Не история, а целый, мать его, анекдот… «Я до сих пор не могу в это поверить, честно говоря… Я представляла его новую жизнь совершенно иначе. Думала, что жизнь каннибала изменит его…» - это был голос Соломки. И, судя по её словам, она не скрывала своих эмоций и мыслей в этот момент. Никакой строгости и серости в голосе. Одни лишь краски. – «Хэнни… Как вы жили вместе? Тебя не пугало то, что он… ну…» - «Только когда я впервые узнала об этом. А в целом: Он прямо душка. Неприступный и строгий, но душка. Один раз он попросил меня сделать для него кое-что и хорошенько шлёпнул…» Я не смог разобрать последних слов из-за внезапно открывшейся двери. Скрип, лёгкий грохот и шлёпанье босых ног вновь наполнило мои уши. Это была Макс, слегка припоздавшая на этот девичник. Я услышал что-то вроде: «А Макс копуша~», вышедшее из уст Хэнни в тихом, лёгком тоне. Затем девицы удержали десятисекундное молчание, которое прервалось лёгким смешком Хэнни и фразой: «Всё равно копуша». Я уже был готов задаться вопросами, но быстро вспомнил, что Хэнни была единственным человеком, способным общаться с Макс на языке глухонемых. Они понимали друг друга с первых дней, а я, каким-то образом, успел забыть про этот факт. Тупица… Темы у девиц были не самые свежие. Разговаривали они, в основном, о своём. Женском. И, благодаря Макс, им пришлось брать те же темы, которые брал Марко минутами раннее. «Хихи~! Макс хочет поделиться секретиками~», - Я не был удивлён реакции Хэнни. Честно говоря… Я даже это предвидел. И последующий вопрос предвидел, и реакцию… но точно не ответы: - «С кем бы ты предпочла… провести время, м?» - «В смысле "провести время"?» - «Ты знаешь, о чём я, Ма~. Давай, не кукожься!». Сначала я думал, что их ответы совпадут с нашими. Что Мастерс назовёт Рика, Хэнни – Марко, и так по списку. Но я целую минуту пытался услышать точный ответ и ни черта не мог разобрать, пока Макс не ответила первым. «Папа? Ты… имеешь ввиду Гоула?» - только Макс могла назвать меня "Папой". Тут нечему было удивляться. Меня удивило совсем другое: - «Вот же блин… А я только хотела его назвать.» - «И я тоже хотела Гоула... Вот только, боюсь, Соломушку обижу~. Заревнует меня к нему~» - Я услышал голоса и ответы Мастерс и Хэнни… и это меня слегка нервировало. С чего это вдруг они все втюрились в меня одного? По каким это статьям? Даже когда я услышал: «Н-н-не заревную!», вышедшее из уст Соломки – я был полностью уверен в её ответе. Хэнни лишь заставила её высказаться. Дать свой ответ, как положено, по чесноку: - «Ну и по кому же ты тогда так сохнешь, м~?» Компания девиц слишком уж сильно надавила на бедную Соломку. Я прямо чувствовал, как она сидела и дрожала, не в состоянии произнести и слова. Как её подталкивали, разглядывали, трогали… И я не знаю, что могла бы сделать с ней Хэнни в подобной ситуации, но если Соломка и заговорила, то это точно дело рук извращённой суккубы. И Соломка, дрожащими губами и тихим, неуверенным тоном, смогла ответить: - «Г-г… Го-о-оул-л…» Я был поражён. И не только тем, что все единогласно назвали моё имя. То, что они заставили Соломку произнести это вслух… Это было нечто незаконным для меня. Хэнни же, спустя пару секунд, решила изменить свой ответ: - «Ну, раз ты уже заняла Гоула, то тогда… Маркуша! Маркуша мой! Никому не отдам!». - «Хитрожопая… Я только с Риком хорошо знакома. Но… Пускай будет Рик». Хэнни и Мастерс сменили свои предпочтения. Не знаю, зачем, но они сделали это специально. Тоже самое сделала и Макс, назвав (зачем-то) Маусера. Чёрт знает, что они там навыдумывали, но никто не был против своих новых ответов. Мастерс даже решила выплеснуть причину, по которой она выбрала Рика: - «Можете мне не верить, но он лично сказал мне, что его… ахем… удивляет моё "обилие молочных желёз". Хотя на самом деле, величина женской груди обусловлена только толщиной подкожного жирового слоя, а не молочными долями или добавочными молочными железами, что я ему, собственно, и сказала…» «А что ты хотела, Ма~? Твоя грудь буквально манит к тебе! Тут ведь всё такое нежное и мягкое…» - судя по тому, куда покатился этот разговор – Хэнни начала распускать руки. Я начал видеть ситуацию более чётко и воспринимать определённые, едва различимые и тихие звуки, особенно когда Мастерс недовольно произнесла что-то вроде: -«Хэнни, прекрати лапать мою грудь. У тебя своя есть». Собственно… с этого момента девицы начали разговор о грудях. Кто-то хотел большую грудь и завидовал, кто-то хотел маленькую и завидовал… Кто-то трогал грудь, кто-то не трогал грудь… Слушать разговоры об этом (и я ещё включаю сопутствующие звуки в этот микс) я не особо хотел, но и выйти из этой дыры я тоже не мог. Я не должен создавать лишних звуков, пытаться выкарабкаться или даже открывать люк. Если даже самое лёгкое, нежное дуновение прохладного ветра коснётся их нежных ножек – меня раскроют. Я должен был сидеть тут и ждать, пока они не уйдут. Вскоре девицы начали перешёптываться между собой. Делиться своими девичьими секретиками, медленно умывать друг дружку и тискаться. В основном они болтали в процессе умываний, и я ни черта не мог услышать из-за всплесков воды и хихиканья. Единственный секрет, который мне всё-таки удалось поймать, шёл из уст Соломки. Я услышал довольно спонтанный вопрос от Хэнни, который звучал… что-то вроде: - «…Гоулу? Ты ведь только рада будешь, разве нет?» «Да, я буду рада, но… Я-я боюсь зайти слишком далеко с ним. У меня никогда ещё не было серьёзных отношений. Особенно с человеком вроде… н-него», - разговор набирал обороты. Я прямо чуял это. Хэнни просто так не задаст вопрос обо мне, а Соломка не начнёт запинаться. Мне пришлось прислушаться, и как можно хорошенько. Так хорошо, что можно было бы услышать комариный писк. И она продолжала разговор, воспользовавшись тишиной: - «Просто… У меня есть проблема, о которой никто не знает. Даже близкие мои друзья не знают об этом. И я-я… боюсь сказать ему об этом». «Сказать о чём?» - Теперь и Мастерс начинала натягивать струны. Поднажми ещё чуток, и Соломка ничего им не скажет. И я не знаю, что сделала Мастерс, но Соломка решила не молчать. «Обещайте мне, что не расскажете никому. Обещайте. Кровью своей клянитесь». – Если Соломка просила кого-то клясться своей кровью – то она точно готова выплеснуть что-то личное. Что-то сочное. Важное. Мне пришлось навострить уши, пока девицы начинали соглашаться и отдавать свои клятвы. Кто на чём клялся – не важно. Им главное только рты на замке держать, а дальше всё само забудется. И как только все согласились, Суда прошептала, практически неслышно: - «…» И все ахнули! Ахнули так громко, что я аж вздрогнул от испуга! Я, конечно, понимаю… это довольно серьёзная вещь и всё такое… но на кой чёрт так спонтанно реагировать на это? С кем не бывает! «Я-я… Я не знала, честно». – Хэнни сразу же начала сдавать назад, пытаясь либо успокоить, либо извиниться перед Соломкой. Мастерс делала что-то аналогичное: - «Всё будет хорошо. Если хочешь, можешь зайти ко мне в лабораторию. Я тебя обследую, поболтаю… может даже придумаю что-нибудь… хорошо?» Им пришлось сворачиваться на этой грустной ноте. Кто-то начал стучать в двери, были слышны шаги… Ну а я, пытаясь утрамбовать всё схваченное в своей голове, медленно выползал из своей норы. Я пытался сделать всё скрытно, беззвучно, словно тень… И все мои попытки быть скрытным улетели в окно, ибо рядом с люком меня поджидал Марко. Этот скрытный хрен знал, куда я делся. «Ну? Как видок? Кровь из носу не успела потечь?» - Марко думал, что я подглядывал за девушками. Видел во мне полностью извращённого персонажа, хотя он то и любил шпионить за людьми. Он и не знал, какая лютая темень там, внутри. Вместо того, чтобы подшучивать над ним или прогонять его прочь – мне пришлось договариваться с ним: - «Ты ничего не видел. Если что – я рыбу ловил. Королю Ковцелоту.» Как только все успели остыть после своих посиделок в сауне (бане) – мы начали наше пиршество. Макс убирала и добавляла тарелки с едой, пока я, вытаскивая из Мастерской бочонки с пивом, тащил их наверх, дабы напоить всех своим знатным, крепким поилом. С пивом я не спешил, стараясь оставаться трезвым какое-то время, но вот Марко, Маусер, Соломка и Хэнни, будучи знатными алкоголиками, сразу нырнули на дно бочки. Мне пришлось притащить сразу три бочки с пивом, дабы они не стучали кружками по столу и не приказывали мне нести больше. Вскоре, набив свои животы мясом и овощами, остальные члены компании (не включая Макс) тоже схватились за кружки, медленно утопая в пиве. Драконье пиво быстро развязало всем языки. Соломка старалась влиться в разговоры, Марко и Маус начали выливать из себя довольно странные личные истории и секреты, ну а Хэнни, будучи не самой толерантной к алкоголю барышней, быстро охмелела. Дай ей ещё пару кружек, и она начнёт бутузить, оголяться и показывать свою… суккубью (назовём это так) натуру. Мне удавалось поговорить с Соломкой несколько раз, и наш разговор продолжался… где-то около минуты, пока она вновь не уходила в себя и закрывалась своей излюбленной маской серьёзности и неприступности. Прошло уже два часа, на улице стемнело, а её настой никак не менялся. Она то пыталась поддержать разговор, то затихала и уходила в себя, то начинала лезть в свою кружку, вылизывая последние капли пива. Вскоре она просто вздохнула и встала из-за стола. Вышла, скажем так, "подышать". «Я за пивом. Ещё пару бочек попробую занести». – Я лгал, даже не скрывая этого, но моим гостям было абсолютно пофиг. Алкоголь уже успел пробиться им в головы. Они уже плавают на своих волнах, двигаясь и разговаривая на автопилоте. Их голоса в моей голове сразу же заглохли, как только я вышел на улицу, вдохнув свежего воздуха. Ночь была не такой холодной, как обычно. Она не была такой беспросветной, как обычно. Если не замечать чёрного неба и полной луны на ней – это можно будет запросто назвать "днём". Меня же сейчас интересовала не сама ночь, но спрятавшаяся в ней Соломка. Она отошла… не так далеко, как я думал. Суда стояла у боковой стены моего дома, стараясь прятать свои эмоции и лёгкие, тускло сверкающие слёзы. А как только я оказался рядом – эти слёзы быстро исчезли. Она выпрямилась, вытерла глаза рукавом и, шмыгнув носом, обратилась ко мне со слегка дрожащим, но строгим тоном: - «Вот же здорово…» - она шмыгнула носом на этом моменте и сделала небольшую паузу для себя, дабы успокоиться и собраться с мыслями. – «Я как раз хотела с тобой… поговорить. Нае… Наедине». «Ты, для начала, успокойся. Расслабься. Дыши ровнее», - Я заранее знал, о чём Суда хочет поговорить. И меня это, честно говоря, никак не колыхало. Я уже достаточно узнал, и дополнительные детали меня никак не интересуют. К тому же… я свалю отсюда. Очень скоро. Прошлое меня уже не волнует. – «Тебя кто обидел то? Чего слёзы льёшь?» «Вот… из-за эт-того и лью, дуб-бина!» - не каждый день ты можешь услышать оскорбления со стороны Суды. И то, что она назвала меня дубиной без особой на то причины – показывало мне всю серьёзность данной ситуации. Серьёзность предстоящей темы. – «Я-я была готова рассказать тебе… всё, что я знаю о теб… бе… там… за стол-лом… в Дом-ме С-советов. А ты взял-л да… ушёл.» «И из-за этого ты ноешь?» - мне удалось, каким-то образом, задеть Суду своими словами. Она смотрела на меня с каплей злости в глазах. С гневом, ненавистью. Вскоре, сделав пару вдохов и выдохов и крепко схватив меня за запястье – Суда вернула строгость своему голосу и лицу. Высказала причину, не утаивая ничего от меня: - «Я готовилась к этому моменту, Гоул. Физически… и эмоционально. Я изо всех сил пыталась улыбнуться и рассказать всё так, как есть… Но сейчас, после твоей истерики… Я не была к этому готова. Я не была готова к этой встрече. Рик позволил мне сделать "последний выстрел" перед тем, как ты уйдёшь от нас… и сейчас… на данный момент… мне очень сложно выстрелить. Ты… понимаешь меня, Гоул?» Суда говорила загадками, но её слова можно было понять. А если ты ещё обладаешь трезвым умом, то всё сразу становится ясно. Ей… сложно было разговаривать о моём прошлом. «Ну так не стреляй, в чём проблема?» - вроде бы я нашёл довольно неплохой ответ для неё: Не хочешь делать – не делай. Вот только я забыл, что Суда, порою, стремится делать всё наоборот. Ты скажешь ей поступить так, а она поступит эдак. И вскоре, сжав моё запястье ещё сильнее, она огласила свой выбор: - «Я уже подвела тебя в прошлом… и бросила… Я не хочу наступать на одни и те же грабли дважды». «Я не общалась с тобой, когда ты появился в рядах Модераторов. Я… мало с кем общалась, если так подумать. Единственный человек, который помогал и поддерживал меня, был Рик. К нему я ощущала близость. Даже когда он познакомил меня с тобой – я продолжала крениться к его стороне. Мы с тобой были чем-то вроде «компаньонов», хотя все остальные называли нас друзьями. Ты, может, и вёл себя дружелюбно рядом со мной, но я этого не особо замечала. Меня, прежде всего, волновала моя работа, моя должность. Я хотела быть как можно ближе к Рику, а ты помогал мне в этом. И как только ты построил Дом Советов – мы оба начали… раскрываться. Вот тогда я и сглупила. Я отказалась от твоего приглашения на «Звёздную Ночь» рассказав тебе всё, как есть. А потом… ты взял и исчез… за два дня до праздника. У нас оставалась незаконченная работа, которую нужно было выполнить, и я нигде не могла тебя найти. Рядом с городом пряталась шайка каннибалов, ищущая возможность пробраться в город, и нам с тобой нужно было разобраться с ними. Мне… пришлось патрулировать окрестности за городом… одной. Я не хотела идти и рисковать своей жизнью, но я и Рика не хотела разочаровывать. А когда я нашла этих людоедов – моя жизнь оказалась в опасности. Меня окружило примерно восемь каннибалов, и только двоих из них я смогла убить. Только потом меня ударили по голове и посадили на колени. Меня… хотели укусить… или даже съесть. И когда каннибал был готов впиться зубами в моё плечо – ты подставил свою руку. Появился рядом и взял удар на себя. Я смогла более-менее помочь тебе с ними, но я была практически беспомощна… в отличие от тебя. И ты, закончив нашу работу, даже не обращая внимание на укус, решил отнести меня обратно в Метрополис. Пешком. А дальше, когда началась "Звёздная ночь"… Я всё видела. Видела, как Рик решает свои проблемы. Как он отправляет своих людей первыми, дабы не пачкать руки. Он… полностью окунулся в свою работу. Приказал мне патрулировать окрестности городка, на который ты так внезапно накинулся. К тому моменту я послала всё к чёрту и решила помочь удержать тебя, пока у меня есть возможность. Наш успех не вернул тебя обратно. А ты просто… исчез. После этого я поняла свои ошибки. Поняла, какой дурой я была всё это время. Что я смотрела не в ту сторону. Рик даже намекнул мне на это, познакомив меня с тобой… А когда я всё осознала… всё… начало рушиться. Я была… стеснительной и целеустремлённой девушкой… А-а сейчас я…» «Скрывающая эмоции, замкнутая, неприступная стерва. Можешь не продолжать». – Сказать честно… Я… не ожидал такого внезапного поворота. Я ожидал чего-то более нейтрального и… не особо важного от неё, но Суда оказалась как раз тем человеком, загубившим мою прошлую жизнь. Дважды! Если бы она рассказала мне об этом с самого начала – я бы возненавидел её всем сердцем… но сейчас – я спокоен, как удав. Мне абсолютно пофиг на прошлое, ибо сейчас у меня есть настоящее. «Я… Я-я прошу п-прощения… Я от все… всего с-сердца прошу п-прощения, Г-гоул.» - Суда же не замолчала, вновь начиная заикаться и всхлипывать. Она начала воспринимать себя слишком серьёзно. Думала, что я зол на неё. И потому, склонив передо мной свою голову, словно перед своим князем, она молила о прощении и лила слёзы: - «Всё это в-врем-мя я не мог… могла успокоитьс-ся! Я-я должна б-была стоять на твоём м-месте! Взят-ть на себя у-у-уд-дар и… Мне жаль! Я в-виновата! Я н-не хочу, чтобы м-меня ненавид-д-дели! Прос… прости! Я-я…» Её нытьё никак не помогло ей. Суда лила слёзы попусту, и от этих слёз мне становилось как-то… не по себе. Мне было жалко её. Все странные, непонятные, словно написанные на другом языке, мысли… они словно пытались вылететь из моей головы… И моя рука поднялась, заставив её зажмурить глаза и замереть… пока я не коснулся её головы, поглаживая её каштановые волосы. Я мог бы сказать ей что угодно в этот момент, но из меня вышло что-то, что влетело в мою голову практически моментально, захватив надо мной контроль: «Эх… Суда-Судушка… Соломушка, Соломка…» - мои первые слова, которые не имели никакого особого смысла в моей голове, моментально поставили её на дыбы, заставив раскрыть глаза в шоке. – «Стройная, красивая… и стонет гро-» Не успел я произнести вторую часть этого странного, появившегося из ниоткуда, стишка – Суда моментально подарила мне сильную, размашистую, оглушающую оплеуху. Без причины, без предупреждения, без страха. И пока я, стараясь схватить улетающие мысли и забросить их обратно в свою голову – Суда схватила меня за рубашку и потянула к себе, пронзая меня своим недовольным взглядом, и тихо произнесла: - «Я всё ещё… ненавижу теб-бя за этот стишок, Гоул. Ты… сделал из меня… посмешище…» Я не понимал, что происходит. Суда отругала меня за что-то, чего я абсолютно не помню, а потом… медленно поднимаясь на носочки… Она приблизилась к моему лицу так близко, что мы начали касаться друг друга кончиками носов. Я мог практически чувствовать, как её губы слегка прилипали к моим, пока она не сделала маленький шажок вперёд. Теперь она без проблем смогла коснуться моих губ своими и сделать аккуратные, неспешные движения ими, словно пытаясь поцеловать. То, что мы коснулись губами, можно было назвать поцелуем… но для Суды этого было мало. Она вновь и вновь пыталась встать на носочки, приближаться ко мне, тянуть меня за рубашку, класть руки на плечи… И каждая её попытка двинуть губами была практически незаметной, несущественной. Она буквально прилипла губами ко мне, как к замороженному столбу, пытаясь сделать хоть что-то. А затем Суда прикрыла глаза и начала… показывать эмоции и слёзы. Углублять поцелуй. Стараться удержать меня в своих руках. Через пару минут она всё же отлипла от меня, отводя свой взгляд сторону, покусывая свои губы и заливаясь заметным румянцем. «Лучше поздно, чем… никогда. Я-я… хоч-чу… при… исправиться. Признаться тебе в лю… мм… своих чувс-с-ствах и-и... возможн… но… пол-лучить взаимный… отв… ответ.» - Я сразу заметил, как она начала менять слова и заикаться. Тут сразу ясно, что она хотела сказать, но она, видимо, очень стеснялась сказать это напрямую. По её краснеющему лицу можно было увидеть, что Суда очень сильно боялась меня в этот момент. «Это ты… намекаешь мне на что-то?» - Я знаю, что она хочет сказать, но мне хотелось вытащить это слово из её же уст. Суда же… слишком сильно стеснялась отвечать. Она едва-едва коснулась моих губ, встав на носочки и коснувшись пальцами моей щеки, и потом, разглядывая меня с раскаляющимися красками на лице, аккуратно спросила: - «Т-так… понятно?» Мне не было понятно. Она знала, что я не понимал её знаков. И Суде пришлось вынуждать себя… поднимать планку. Она повторяла этот вопрос вновь и вновь, то неумело целуя мою шею, то расстёгивая свою рубашку прямо у меня на глазах, то приспустив свои брюки, сверкая своим белоснежным нижним бельём… И на все её вопросы я отвечал молчанием… и едва заметной улыбкой. Суда даже пыталась дотронуться до ширинки моих штанов, но она… боялась. Штаны для неё казались раскалённым металлом. Суда словно… боялась обжечься. Вскоре она просто-напросто закрыла своё лицо руками и сдалась, мотая головой и заливаясь стыдом. «Боишься?» - на мой вопрос она ответила едва заметным кивком, добавив: - «Для м-меня это… в… п-первые…» Не удивительно. Она так долго играла в неприступную барыню… Всё её тело дрожало бесконтрольно, подобно заведённой дрели, и она не успокаивалась. Даже когда я решил снять с неё рубашку – Суда вся сжалась и задрожала, закрыв глаза. Бедняга просто не знала, что делать. Она боялась моих следующих действий. «Всё хорошо, Суда. Я позабочусь о тебе». – Я старался подобрать как можно более приятные и нежные слова, стараясь нашёптывать их ей прямо в ухо и одновременно обнимать её. Сердце Суды колотилось, как бешеное. Руки и тело дрожали, а ноги подкашивались. Пока я шептал ей всякие добрые и утешительные слова в ухо, аккуратно потирая её оголённую спину и плечи пальцами – она успокаивалась. Начинала доверять мне. Поддаваться мне. В качестве знака симпатии она даже начала аккуратно целовать мою шею, издавая лёгкие, взволнованные вздохи. Я словно с испуганным щенком тискался. Каждый быстрый и необдуманный шаг может напугать её, и я старался быть с ней как можно аккуратнее. «Т-ты… очень тёп-плый. Я в-ведь… тоже… т-тёп-плая, Г… Гоул?» - Суда тоже пыталась нашёптывать для меня приятные словечки. Она тоже пыталась утешить меня, хоте мне это… не было нужно. В основном я поддавался ей. Если Суда решалась опустить свои руки к талии – я тоже двигал руки к талии. Если она начинала целовать меня – я отвечал взаимностью. Мне хотелось добавить ей чуточку уверенности и подтолкнуть её к следующему шагу… но в скором времени я решил делать всё самостоятельно. «Ты… Т-ты х-х… х-хоч-чешь… м-меня?» - Большинство её слов моментально превращалось в вопросы. Её неуверенность и стеснение проглатывало её целиком, не давая ей свободы. Мне пришлось делать всё за неё. Брюки с неё съехали сами по себе, и Суда чувствовала себя неловко из-за этого, слегка подгибая свои ноги в колени. Меня же это не волновало. Я просто стоял рядом с ней, проведя пальцами меж её ног. От одного только движения она начала часто дышать, дрожать и закрывать нижньь часть своего лица. Ох, Суда-Судушка… Выглядишь такой независимой и сильной, а внутри вся чувствительная и кроткая. Все её истинные чувства начали выползать из неё, пока я продолжал массировать её влагалище сквозь бельё пальцами. Клитор пульсировал и слегка выпирал через ткань, а сама ткань начинала впитывать в себя все её жидкости. Я даже был готов снять с неё трусики и перейти к следующей стадии, как она начала тяжело дышать и… достигла своего первого оргазма, упав на колени. «П-прос… т-ти…» - выпустила она из себя, начиная дрожать и краснеть из-за этой… «неловкости», стараясь встать на ноги. Я мог похвалить её. Суда всё же держала в себе каплю женственности, которую я никак не мог достать или увидеть. Я всё ещё видел человека перед собой, а не куклу, разгибающую ноги только потому, что я так этого хочу. Суда даже развернулась ко мне и выпрямилась, но я лишь аккуратно прижал её спину к стене дома, вставая на колени. И она не сразу поняла, что я хотел с ней сделать, пока я не начал приближаться к её ногам лицом. – «Н-н-не над-д-до…» Я не обращал внимания на её мольбы. Она не сопротивлялась, а значит она и не отказывалась. Как только её нижнее бельё опустилось к коленкам – всё её тело задрожало. Суда плотно закрыла свою нижнюю часть лица руками, наблюдая за мной в страхе и смущении. Я же… Спокойно коснулся её увлажнённой норочки своим носом, слегка подвигав им взад-вперёд, выудив из Суды пару сдержанных стонов. А как только я коснулся её влагалища языком и губами – её дрожь усилилась. Если бы я не держал её за талию – она упала бы на колени в мгновение ока. Но пока я держал её на ногах, балуясь с её клитором языком, хватая губами её половые губы и проникая кончиком языка внутрь влагалища – она дрожала, тяжело дышала и издавала протяжные, но заглушённые стоны… И иногда даже достигала оргазма… но не падала. Со временем Суда даже начинала кусать свои губы и пальцы, и она не смела отводить от меня глаз. Всё, что я делал… каждое мгновение и каждая деталь – всё попадалось ей на глаза. Заставляло её изливаться соком и бесконтрольно дрожать. Она даже нашла силы сказать мне: - «Эт-т-то… Ха-ах! оч-чень… г-г… грязное м-м-м… М-мест-то~ Зач-чем ты… т-ты… залезаеш-ш-ь туда яз… з-зыком-м, Го… На-а~! Г-гоул-л?» - поменяйся бы мы местами – она бы так не говорила. Но… раз уж она находит это место грязным – я послушаюсь её и остановлюсь. Наше с ней развлечение ещё не закончилось. Оно только начиналось. Я просто дал Суде минутку отдыха, позволив себе поцеловать её в губы и поделиться с ней вкусом её же собственных выделений. Суда не выглядела довольной вкусом и ощущениями, но она терпела. Проглатывала всё, что попадалось ей в рот, устало и невольно игралась с моим языком и тянулась к моим плечам, пытаясь обхватить меня своими дрожащими ручками. Вскоре тело Суды медленно опустилось на землю. Она всё ещё чувствовала себя неловко, прикрывая нижнюю часть своего лица, свою грудь и свою "норочку", поджимая ноги в колени. Так или иначе – она знала, что у нас будет следующим в меню. Она знает, что будет больно. Как только я разместился на ней, позволив ей схватиться за мои плечи и перевести дыхание – я аккуратно начал вторгаться в глубины её влагалища. И, как я и предполагал, Суда была девственницей. На моём пути было препятствие, и от каждого лёгкого касания этого препятствия Суда сжимала рубаху и впивалась ногтями в мои плечи, плотно закрывая глаза. Она знала, что её ждёт. Одним резким движением я пробился внутрь, заставив Суду вскрикнуть. Впиться ногтями в мою кожу и начать рвать ткань моей рубахи. Сжимать ноги в колени и дрожать, заставляя меня зайти в неё целиком и полностью. Это было болезненным продвижением, но Суда терпела. Она укрывала своё лицо руками, кусала губы до крови и старалась не двигаться. Я тоже замер в ожидании, вслушиваясь в поспешный стук своего напуганного сердца… пока Суда, спустя минуту, не начала шептать: - «Он… во м-мне… дёрг-гается… двигается… Т-тебе ведь прият-тно, да?» Я воспринял её слова за сигнал к действию, медленно двигаясь взад и вперёд. Суда, может, и лила слёзы, прижимая руки к своему рту, но хоть какие-то заглушённые звуки наслаждения всё же из неё выходили. Я старался двигаться как можно медленнее, наблюдая за этой стеснительной принцессой. Она прямо вся сжалась, закрылась… Даже когда мы перешли к самому важному моменту – она продолжала стесняться меня. Продолжала укрывать свои чувства от меня. - «Я-я чувствую… т-тепло внут-три… Меня словно что-то… а-ах~… р-растяг-гивает. М-может я… м-м-мала для т-тебя?» Мне слегка поднадоела её неуверенность, стеснительность и замкнутость. Я хотел увидеть эмоции на её лице. Те эмоции, что она так сильно пытается скрыть. Я моментально схватил её за запястья, аккуратно прижав их к земле. Даже когда Суда сопротивлялась, пытаясь освободить руки – я не позволял ей. «Настоящая Суда не будет скрывать своих эмоций. Давай… Я хочу увидеть Суду. Настоящую, живую Суду». – Она была напугана моего приказа. Она пыталась отвести взгляд, скрыть краски и заглушить стоны… но ничего не выходило. Её глаза начинали сверкать, выпуская из себя накапливающиеся слёзы. Краски начали становиться более насыщенными, а стоны - протяжнее и слаще. Вскоре Суда просто не могла сдерживать наплыва эмоций. Она хотела поделиться этими эмоциями со мной. Поделиться ими со всем миром: «Я не б-буду… скрывать эмоций! Я буду ст-тонать… только для… т-тебя! Крич-чать! Улыба-ах~… ать… ться…!» - Наконец-то мне удалось зажечь огонёк жизни в ней. Суда, даже не опасаясь того, что нас услышат и заметят, начала сладко и протяжно стонать, не отрывая от меня глаз. Её улыбка искривлялась, руки тянулись ко мне, а губы так и просили прилипнуть к моей коже. Она даже поменялась со мной местами, прижавшись ко мне всем телом и положив меня на землю. И она удерживала мой ритм, прибавляя к своим движениям немного "желания". Вскоре вместе с её стонами начали выходить грязные описания того, что происходит внутри: - «О-он… а-а-ах-х~! едва н-находит… с-себе места… внутри м… ме… меня-я~! Каждый… т-толчок… ма-а! бьет-т м-мен… я-Я…! пря… прямо в с-с-сердце-е!» «Это ты о ком?» - Я не хотел манипулировать Судой, или заставлять её говорить то, чего она не хотела, но она сама буквально просила меня заставить её разговаривать со мной о таких грязных вещах. Она не хотела молчать, другими словами. «Твой… Ч-член!» - выкрикнула она без смущения, заливаясь стонами из-за очередного оргазма. И останавливаться Суда не посмела, увеличивая темп, продолжая покрывать мой половой орган абсолютно странными и совсем ненужными названиями с каждым последующим ударом: - «Тв… твой друг! Ст-тояк! Ф-фал-лос! Г-гигант! Неф-фрит… товый… А-ах! Ж-жезл! Корм-милец! Бур! Штык! Оссем… м-менит-тель~!» Подобных названий у неё было несколько десятов. И вместо того, чтобы дать ей возможность поделиться ими всеми со мной – я вновь положил её на землю, целиком и полностью вбиваясь в проход к её матке своим «Буром», «Штыком» или «Жезлом». От прилива новых ощущений Суда… ну… она начинала выглядеть опьянённой счастьем и наслаждением. Язык выкатился наружу, глаза начинали медленно закатываться, а стоны становились звонче, но короче. «Ог… гром-мный…! Рель… ефн-ный! Горяч-чий! Ам-ма-а~! С-сладк… кий! Твёрд-дый! Он! Бъёт! Ме…! Ня-я~!» - Суда окончательно слетела с катушек к этому моменту. Она начинала вжиматься в меня всем телом, бесконтрольно стонать, двигать талией и нести дикую чепуху. Мне пришлось впиться в её губы на какое-то мгновение, дабы она слегка помолчала. Да, я хотел сделать тебя чуточку разговорчивее, но она… больно уж перебрала с разговорчивостью! Несколько секунд она стонала прямо в мои губы, пытаясь посасывать самый кончик моего языка, после чего я прошептал ей то, чего я желал услышать от неё с самого начала этого цирка. Суда повиновалась немедленно, протянув руки ко мне, радостно всхлипывая с каждым новым ударом: - «Я-я~! Я-а~! Люб-блю! Тебя! Сильно! С-сильно! Сильно! Люблю!» Она повторяла: «Люблю» каждый раз, когда я врезался в неё своим членом, выбивая из неё стоны, слова и крики. Я был близок к концу, который Суда успела достичь уже хрен-знает-какой раз. Я был готов сдать назад в последние секунды и присоединиться обратно к своим друзьям… Но мои движения быстро сковали. Суда крепко обняла меня руками и ногами, не давая мне двинуться. Она двигала талией, телом и руками, буквально выпрашивая у меня свою заветную награду. И под конец… сражаться было уже поздно. Каждый горячий сгусток моего семени попал прямо внутрь неё. Заполнил каждый уголок внутри неё, неспешно выливаясь из всех возможных щелей. Всё, что могла сказать Суда по этому поводу: - «Я наполнена-а… тобой… Гор… ряч-чо~…» С этими словами она и отключилась, жадно глотая воздух, расслабив своё изнеможённое тело и разум. То, что она сделала – самый настоящий грех, и я этого не скрою. Но, если так подумать, то она сама в это виновата. К тому же мне не нужно волноваться за неё! С ней ведь ничего плохого не произойдёт после этого. Вот пусть лежит теперь… Радуется… Спустя пять минут отдыха, обдумав эту ситуацию хорошенько, я решил укрыть Суду её одеждой (да и самому одеться) и отнести её в свободную комнату, к кровати. К моему несчастью… Все кровати были заняты. За столом никто не сидел, еды (как и пива) практически не было, а с верхнего этажа, прямо из спален, доносились множественные стоны и глухие вскрики. Как я и думал – Хэнни всё же устроила оргию. Она с Мастерс взяла всех мужиков, которые только были доступны, и увела их за собой. И сейчас они там её пердолят без передыху во все три щели. Среди спящих была только Макс. Девица спокойно сидела за столом и, используя оцелота как подушку, спала и наслаждалась снами. Ну… раз уж так – мне пришлось отнести свою «раненную лань» в Мастерскую. Разложить ей там небольшую кроватку, уложить её спать и, укрыв её тёплым одеялом, пожелать ей: - «Спокойной ночи». Мне самому хотелось лечь спать. Все эти пьянки и гулянки истощили меня до изнеможения. Алкоголь начал пробираться в мозг, ноги пытались повалить меня на пол… Но я смог таки добраться до спящей Макс и расположиться рядом с ней на столе, вслушиваясь в глухие, протяжные стоны, выходящие из спален и разглядывая её довольную, улыбающуюся мордашку. Девица не спала. Она притворялась, что спит. И, судя по её довольному виду… она всё видела. Сразу, даже не поднимая головы с кошкозавра, она раскрыла для меня свою книжку, показав пальцем на заранее расписанные фразы: «Я начинаю ревновать, папа», рядом с которым она специально нарисовала, показывающую язык и подмигивающую, рожицу. «Надеюсь, ты… не до конца смотрела. А то ещё начнёшь просить…» - в ответ на мои слова Макс улыбнулась, освободив бедного Оцелота от своей тирании и перевалившись ко мне на плечо. Она то лениво покусывала меня, то целовала, то щекотала шею пальцами… то шептала на ухо: «Пах-пах», прижимаясь всё плотнее ко мне. И как только эта девица успокоилась – она написала ленивой рукой в своей книге: «А ты знал, что Суда – бесплодна?». И в ответ на её вопрос, устало вздохнув, я ответил тихо, практически неслышно: - «Да… Знал».