Шерсть седой овцы

Момент был близок. Время и силы, которые я отдавал в лечение Макс, не уходили зря. Девица начала пробовать новую еду чувствовать слабые оттенки вкусов и реагировать на них соответствующим образом. Мне остаётся только выбежать на улицу и заорать: «Алилуя!», оставить от дома лишь обугленный след и направиться к ближайшему выходу… но спешить ещё рано. Макс выздоровела не полностью. Она всё ещё привыкала к своей новой диете, потребляя только небольшие, крохотные куски мяса или овощей. Если я правильно понял Мастерс: Мне нужно продолжить лечение, пока Макс не излечится полностью, а это может занять ещё один месяц. Она должна почувствовать тот же голод, что и я, и только тогда её можно будет назвать здоровой. Зубищи у неё, конечно, не изменятся и не затупятся в конце лечения, но никто об этом даже не беспокоится. Острые зубы и дикий голод – шрам от каннибализма, который мы не сможем спрятать. Нам придётся жить с этим. После моего разговора с Риком прошла целая неделя, а я всё ещё не мог забыть ту историю, которой он рассказал мне. Днями и часами я пытался вспомнить своё прошлое. Зацепиться за малейшую ниточку и притянуть себя ближе к своей старой жизни. И как сильно бы я не пытался – я ничего не мог вспомнить. И нет, я не пытался убедить себя в наличии Модераторских сил, или вспомнить других людей и случаи до постройки Дома Советов… Меня интересовали ошибки Рика. Да, он извинился передо мной, но за что именно он извинился? Он ведь не только за убийство извинялся, знаете ли. Он сам признался мне в этом. Вот только… что ещё он натворил? В чём была причина моей ненависти к нему? Я… не знаю этого... но я определённо знаю тех, кто может раскрыть мне эту тайну. Маусер, Марко и Соломка – они всё ещё были моими друзьями. Они спасли меня, и их лица остались у меня в памяти ещё с самого моего… "перерождения", назовём это так. Они всегда навещали меня, но… Я никогда не навещал их самих. Что ещё хуже: Я помню только местонахождение особняка Марко, а этого блондина, порою, просто невозможно застать у себя дома. Местонахождение домов Соломки и Маусера же мне до сих пор неизвестны. И раз уж гора не может подойти к Магомеду – Магомед сам подойдёт к горе! Ну… или что-то в этом роде. И я буду этой самой "горой". Наличие свободного времени никак меня не утешало и не успокаивало. Я всегда искал, чем занять свои руки и голову. Пойти в шахту, на охоту, в лес. Нарубить дерева, посадить деревья, собрать латекс, добыть руды, забить коров… снова посадить деревья, но другие… Мне всегда было чем заняться, но этот день был иным. Мы с Макс столько дел переделали, что заниматься было уже нечем. Шахты были пусты, а сундуки - забиты до краёв. Места для пристроек уже не было, да и сами пристройки с домом уже никак не улучшишь. Мы, как бы глупо это не звучало, не находили себе занятия. Макс, перечитав все книги в библиотеке, просто гуляла где-то на пристани и насвистывала себе довольно забавную мелодию, пока я вырывал волосы на своей голове, пытаясь найти себе хоть какое-то занятие. Я успел разобрать и собрать свою бензопилу пять раз подряд. Мне было скучно. Я не знал, чем себя занять. Только я вздохнул, собираясь разобрать и собрать бензопилу в шестой раз – Макс свистнула мне. Свистнула громко и звонко, махая мне рукой и неспешно шагая в мою сторону. Судя по её лицу – её ничего не волновало. Она была… была вполне себе довольна тёплым деньком и солнечной погодой. «Странно видеть тебя такой спокойной и энергичной. Особенно когда у нас не осталось никаких дел в списке». – Я не прятал своего лёгкого гнева от сверкающих глаз этой весёлой ехидны. Всё это время она насвистывала странную, но довольно приставучую мелодию. Улыбалась и разглядывала меня с интересом, словно осуждая. И, не прерываясь, она продолжала заниматься своим песнопением, расписывая слова в своей книжке. Видеть её такой весёлой, для меня… Это довольно странно, скажем так. И она никак не скрывала своего весёлого настроя от меня. Ловкой рукой она передала мне свою книжку и села рядом, разглядывая меня с лёгкой улыбкой на своей довольной мордашке. «Потому-что я знаю, как себя развлечь», – так она и написала в своей книжке. Несколько месяцев житья с Хэнни заставили меня думать о "грязных" способах развлечения, хотя Макс имела ввиду самые обычные виды развлечений, вроде кидания камней в воду, танцев или песнопений. «Я тоже себя развлекаю, как видишь…» - тут я врал. То, что я ковырялся в бензопиле часами напролёт, нельзя было назвать "часами отдыха". Да и развлекать себя подобными занятиями я не особо хотел. Даже Макс, показывая свой лёгкий оскал, буквально хихикала над моим развлечением, уловив мою очевидную ложь. Эта девица видела меня насквозь. Мне не было весело, и она это заметила. Своими глазами она буквально вытаскивала из меня признание, пока я, поражённо вздыхая, убирал бензопилу в сторону, задав ей вопрос: - «И что же ты предлагаешь делать, Мисс "Я умею развлекаться"?» Зря я спросил её… Воображение и смекалка у этой игривой девицы работали на полную катушку. Она не только расписала мне все возможные методы развлечений, но и сооружала их, если я соглашался. В итоге мой скучный денёк превратился в Олимпийские, чёрт их дери, игры. Макс и я, можно сказать, соревновались между собой. Мерились силой и умом. И я не скрою этого: Это было чертовски весело! Стрельба из лука по движущимся целям на дальних дистанциях! Дуэль на мечах! Крестики-нолики с использованием шахтёрского лазера на каменных плитах! Догонялки в Преисподней с использованием квантовых штанов и ботинок (в которых люди способны бегать на бешеных скоростях, подобно Флэшу)! Чего только она не выдумывала! Чего мы только не вытворяли! И мы занимались этой ерундой до вечера, расходуя ресурсы и энергию, повреждая броню и инструменты! А последним нашим развлечением мы выбрали отдых в сауне (или же "бане". Я ещё не дал точного названия этому сооружению). Сама идея построить сауну (баню) казалась мне бессмысленной пару недель назад, но когда возможность воспользоваться сауной (баней) всё же нашлась, и я смог проверить её работу на себе – мне пришлось проглотить свои слова. Это было в сто раз лучше простого душа, ванны, или купаний в море. Макс и я… Мы были довольны нашей работой. Мы в полной мере наслаждались приятным жаром и тёплой водой, сидя на деревянных ступеньках из мягкого дерева. Атмосферу веселья и наслаждения, витающую среди нас двоих, никак нельзя было испортить тишиной и молчанием. Макс, может, и не могла воспользоваться своей книжкой внутри сауны (бани), но это не мешало ей "поболтать" со мной. Если она что-то просила или спрашивала у меня – я угадывал её жесты и намёки. Побить веником, помыть спинку, подбавить пару… Простые просьбы было легко понять. Но угадать более серьёзные вопросы было намного сложнее. И я имею в виду вопросы, не касающиеся сауны (бани) или вещей, связанных с ней. Сами попытки понять и угадать значение того или иного жеста превращались в некую игру. И это ещё сильнее забавляло меня с Макс. Девица спасла мой день. Это просто нельзя отрицать. Спустя какое-то время, отдохнув в сауне (бане), намыв друг друга с головы до пяток, повеселившись и потискавшись, помывшись и освежившись – мы с Макс решили свернуть все свои планы и развлечения на завтра. Нас слегка накрыло волной лени. Мы расслабились и проголодались. Да и Макс, не смотря на энергичные подпрыгивания и огонь в глазах, медленно превращалась в ленивого тюленя. Как только она сделала мне скромный, но вкусный ужин – девица совершенно отказалась работать, или даже заниматься своими любимыми делами. Только я сел за стол, поедая свой ужин – и Макс тут как тут. Сидит рядом со мной, крепко обнимая своими "золотыми" ручонками и тихо нашёптывая: «Пах-пах» мне в ухо. Она прямо горела у меня на глазах, хотя мы уже давно как вышли из сауны (бани). «Ты только не растай, ладно?» - В ответ на это я получил аккуратный, нежный поцелуй в щёку. Не знаю, было ли это неким намёком, или же жестом со скрытым смыслом, но я с улыбкой принял на себя эту "награду". Макс вся изнежилась после сауны (бани). Это можно было заметить невооружённым взглядом. Почувствовать всем своим телом и (если бы она у меня была) душой. Я уже предвидел её следующие действия. Представлял, как она будет ёрзать и мурчать в кровати, выпрашивая у меня внимания и… любви. Я даже не буду удивлён, если всё так и будет. Она ведь женщина, знаете ли. Для неё "любовь и внимание" сравнима с водой и солнечным светом для растений. И я бы уделил своё внимание её просьбам… если бы в мои двери не постучались. Я не ожидал гостей, начнём с этого. Бензопилу я оставил на улице, а напряжение на забор я забыл подать ещё днём. Это меня слегка припугнуло. За дверью может стоять либо человек, либо мертвяк, готовый откусить мне ухо или плечо. И определить человека от трупа довольно сложно, знаете ли. Особенно когда на вопрос: «Кто там?» тебе отвечают молчанием. К счастью (и, одновременно, несчастью), моим гостем оказался Маусер. Он стоял у порога, одетый в стандартную экипировку начальника стражи, с заряженным лазером за спиной и шлемом на голове. И, не теряя времени, он моментально спросил меня: - «У тебя есть свободное время?» «Если ты ищешь людей с кучей свободного времени, то ты... слегка прошагал Район Красных Фонарей. Примерно на пятнадцать километров прошагал». - Пошутить над ним у меня не вышло. Хотя нет, вышло… но не так, как я хотел. Я слегка намекнул ему на то, что подобные слова обычно говорят только проституткам (в Мегаполисе). Эта была довольно хитрая и коварная шутка, но Маус даже не улыбнулся. «Значит, есть…» - он обратил мою же шутку против меня. Сукин сын… Я был готов врезать ему в морду и прогнать его со своего двора, но Маусер меня сильно удивил своими действиями и словами. Он самовольно развернулся и начал шагать прочь, спокойно и чётко приказав мне: - «Одевайся в самую лучшую экипировку, которую сможешь найти. Есть работёнка». Не знаю, что это за работёнка такая, и почему для этого ему понадобился именно я, а не кто-либо ещё. Тем не менее, я не ударил его моментальным отказом. Я дал ему шанс. «А ну постой! С чего это вдруг я должен помогать тебе с твоей "работёнкой"? Вдруг ты меня заведёшь в очередную ловушку, или ударишь меня в спину, а?» - Я просто не мог не задать этот вопрос. Один раз он уже подставил меня, отправив своих людей за моей головой. Я уже не говорю про ложные координаты, которые он мне дал в тот день. И Маусер помнит об этом. У него прямо на лбу было написано: «Предатель». «Рик уже успел извиниться за всё то дерьмо, которое он успел натворить в прошлом. Я хочу поступить так же,» - Маусер говорил об этом смиренно и спокойно. Да и кто станет лгать на этот счёт, если тебя уже успели отшлёпать за прошлый проказ? Точно не он. Маусер уже успел потерять своё место в Доме Советов, и ему вряд ли захочется скатиться ещё ниже. – «И да, мы идём рубить нежить, если ты вдруг не догадался. Можешь не идти, если боишься, что тебя за жопу укусят». Для меня это звучало как вызов. Этот ухмыляющийся свин словно надсмехался надо мной, и обижаться на это я не стал. На его зов о помощи же… я откликнулся. Мне ещё никогда не доводилось отказываться от подобной работы, особенно в такие ленивые деньки, когда тебе абсолютно нечего делать. Да и что ещё мне делать в середине вечера? Мне пришлось отправить Мауса к одному из точек доступа, дабы у нас с Макс было время подготовиться. Нам нужно было хорошенько подумать о своей безопасности. И раз уж мы успели вылечить себя от каннибализма и прочей хвори – нам надо быть готовым ко всему. Идти на подобные задания налегке теперь нельзя. Нам нужно брать всё самое лучшее и необходимое, если мы хотим остаться нетронутыми. Заряжая свою излюбленную бензопилу, я приказал Макс: «Надеть её любимый наряд и захватить её любимые игрушки». И пока она, расплёскивая свою неистовую радость с каждым прыжком, ускакала в Мастерскую – я обдумывал план действий. Мне не нужно забивать свой рюкзак барахлом и едой, я уверен в этом, но вот о моей защите я должен думать постоянно. Мне придётся зарядить не только свою бензопилу, но и шахтёрские лазеры. К счастью… Макс уже давно позаботилась об этом. Как только я оказался в Мастерской – Макс успела подготовиться, одеться и отложить всё необходимое для нас обоих. Её любимым нарядом стал комплект из Квантовой брони – самый лучший, непробиваемый, неразрушимый и самый дорогой из всех существующих видов брони, сделанный, в основном, из Иридия. Белоснежные Иридиевые пластины практически повторяли очертания её тела, защищая каждый изгиб и каждый крохотный волосок на её теле, при этом не сковывая её движений. Всё тело, от макушки до пяток, было защищено этой белоснежной бронёй, показывая мне лишь довольную, тёплую улыбку Макс. Это был единственный комплект в моём доме, который годами пылился в сундуке, дожидаясь своего долгожданного часа. Я был только рад отдать его Макс. Избалованная девица получала всё самое лучшее, что у меня было, а я оделся в более дешёвый, но не менее эффективный Нановолоконный комплект. Чёрный, гибкий и прочный. Аналогичный тому, что носит Маусер и его подопечные. «Бензопила, меч, лазер и броня – есть. Резервные аккумуляторы – есть. Пара золотых яблок – есть. Сорок четыре динамитные шашки с детонатором…» - Я был рад любым дополнениям в инвентаре, если только эти дополнения смогут помочь нам выжить. И, как вы уже поняли, четыре десятка динамитных шашки в рюкзаке Макс уж точно не смогут меня успокоить. Понятия не имею, зачем она решила забить свой рюкзак динамитом, и что она будет с ним делать, но раз уж она согласилась взять и нести это всё на своих плечах – так тому и быть. Ох… Чем бы дитя ни тешилось… Как только мы убедились в наличии всего нужно и… не особо нужного – Мы отправились к месту встречи. Маусер сдержал своё слово. Он ждал нас у необходимой точки доступа и, встретив нас с полупустой консервной банкой в руке, направил нас нужной дорогой. По пути к цели, Маусер успел поделиться со мной необходимой информацией и разъяснить всю ситуацию на ладони: - «Через несколько минут, если солнце не успеет опуститься, мы увидим стены северо-западного поселения. Всё поселение кишит скелетами, мертвяками и прочей нечистью. Наша же задача – проникнуть внутрь, зачистить поселение и…» «Так, погоди, каким Макаром в человеческое поселение смогла пробраться нечисть? Их же должны охранять, как зеницу ока!» - Я был слегка возмущён подобными новостями. Да, бывают моменты, когда пара-тройка каннибалов начинают буянить, кусая всё и вся, заставляя стражей высекать каннибалов и их жертв… Но как это так получилось, что они просвистели всё, мать его, поселение?! Даже если каннибалы смогу захватить поселение – там всё равно должны были быть живые люди! Маусер уже давно подготовил ответ на подобный вопрос: «Я хотел оставить это сюрпризом… Это твой городок. Там уже давно как к чертям всё полетело, знаешь ли», - не сказать, что я был удивлён этому. То Рик скажет, что я являюсь Модератором, а теперь и Маус говорит, что у меня есть целый город. Я даже не удивлюсь, если Рик появится у меня перед рожей и произнесёт что-то вроде: «Гоул. Я твой отец». «И… что случилось?» - Маус так и не ответил мне на вопрос, пока я не спросил его второй раз. Ему пришлось оставить свои сказки на потом, ибо мы уже видели стены поселения за холмом. «Ты случился! А после тебя – каннибалы и прочая чушь! И с тех пор за тобой никто не убирался! Всё так и стоит… в дерьме и трупах. Ходячих трупах, что по колено в дерьме. Трупах-дерьмоедах», - Маусера ударил Синдром Туррета на пару секунд, пока мы подбирались к стенам поселения. Все его мысли о «трупах» и «дерьме» быстро испарились, когда мы увидели своего противника, ожидающего нас у ворот в город. И Маус был готов к бою. – «Как проберёмся в город и закрепим позицию – найдём время для болтовни. А сейчас нам пора… рубить и месить! В атаку!» Подобная "работёнка" была самой массивной из всех, которые мне когда-либо приходилось разгребать. Целый городок, забитый гнилью на порубку! Я даже не помню, чтобы мне приходилось участвовать в битвах подобных масштабов! Макс, Маусер и "всеми любимый" Я… против целой орды нежити у ворот в городок! Веселью не было границ, пока Макс, вырезая медленно ползущих трупоедов своим стальным клинком, прыгала и скакала среди них, порою одаривая меня своей ослепительной улыбкой! Даже я чувствовал прилив энергии и адреналина, размахивая своей бензопилой и вырубая каждого на пути! Плоть и кишки, головы и конечности… Мы буквально осыпали ими поле битвы! Тёмная, грязная кровь и трупная гниль никак не могла испачкать нашу броню, и мы лишь глубже вкапывались в ряды мёртвых, дабы замарать себя полностью их слизистой кровью! Мы буквально вальсировали среди толпы мертвецов, пока Маусер, будучи невероятно трусливым человеком, отстреливал орды из Шахтёрского лазера, стараясь держаться на безопасной дистанции! Длинные, тонкие лучи энергии высокой мощности, появляющиеся с ослепляющей, ярко-красной вспышкой, моментально пронизывали ряды мёртвых, не щадя никого на своём пути! Каждый ублюдок, в которого стрелял Маус, обращался в прах и пыль! Скелеты, зомби… Даже пауки, сражающиеся на стороне мертвецов, бесследно исчезали после каждого точного выстрела! Может Маусер и был трусливым ублюдком, но поступал он тактично! Пусть он лучше отстреливает скелетов-лучников на стенах и прочих полумёртвых кретинов, ибо мне не хочется вытаскивать его из дерьма и подставлять свою спину под стрелы! И даже если он перестреляет всё и вся – я вряд ли останусь в сторонке! Разрезать орды тупых мертвяков было невероятно забавным развлечением для меня. Я уже не говорю про Макс, которая чувствовала себя полубогом среди них. Не зная усталости, она плясала на трупах своих поверженных врагов, вырезая всех пучками и развлекаясь на полную катушку. И если же для меня с Макс эта ситуация превратилась в излюбленный аттракцион, то для Маусера это всё ещё оставалось нерешённой проблемой. Он потратил всю возможную энергию на своём лазере и был вынужден перейти в рукопашный бой, присоединяясь к веселью. «Нам нужно пробиться внутрь! Мы их всех не перебьём!» - Маус нашёл время покомандовать нами, указав своим мечом в сторону сломанных ворот. Я же, полностью погрузившись в боевой раж, отрицал его существование. Его слова, конечно, до меня дошли, но я не слушал его, выпустив из себя громкий, злобный смех. «Это ты так думаешь!» - мой громкий крик можно было услышать даже в Метрополисе! Я был раскалён до предела, и прерывать своё веселье я точно не собирался! Мне удалось отскочить назад на короткое мгновение, схватив Макс за талию и прижав её к себе, произнеся звонкое, но довольное: - «Давай, малютка! Покажем дяде Маусу, что мы умеем!» Макс была вне себя от восторга! Я видел это в её сверкающих, синих глазках! И её глаза засверкали сильнее, когда она начала доставать динамитные шашки и кидать их в сторону ворот! Я и Маус, бездумно разрывая ходячих мертвецов на кусочки, давали Макс время и возможность кинуть динамитную шашку туда, куда она хотела! Первые пять шашек она потратила на орды мёртвых, расчистив нам путь к воротам… И когда её умелые ручки добрались до ворот – она подорвала их ко всем чертям! Пары-тройки шашек хватило, чтобы обрушить всю конструкцию прямо на головы мертвякам, закрыв им путь наружу! Они не пройдут сквозь горы камней и кирпича, но и нам теперь в городок не попасть! К счастью, у нас была Макс – маленький гений с причудами! Как только нам удалось забить последних гнилых ползунов, оставив от них лишь конечности и кишки – Макс достала свою книжку и написала мне пару строчек, переводя дыхание в процессе. А после, забрав у меня бензопилу, убежала вверх по холму, в лес. «И что… нам теперь… делать?» - Маус едва-едва стоял на ногах, жадно глотая воздух. Ему не просто было сложно стоять… Он даже говорил с трудом. Усталость буквально поглощала его, но Маусер держался. Полное разрушение ворот в город поставило его в затруднительную ситуацию, ибо этого не было в его планах. Он, конечно, мог бы воспользоваться своими модераторскими способностями и залететь на стены… но Макс быстро предоставила свой вариант спустя две минуты. Девица прибежала обратно, удерживая в своих руках длинную, деревянную лестницу. Как только она добежала с этой лестницей до стен, она развернулась к стене спиной и, воткнув один конец лестницы в землю, начала тянуть её на себя, закинув другой конец на стену. Это… довольно средневеково – залезать на стены с помощью деревянных лестниц… но ведь это работает, верно? Первая часть нашей работы была сделана. Мы оказались на стенах, и наши глаза могли чётко разглядеть толпы гниющих ублюдков, медленно ковыляющих прочь от развалившихся ворот. Им довольно сильно повезло, если так подумать. Таким ордам мёртвых очень сложно спрятаться от солнца, но городок служил для них неплохим укрытием. Дома и магазинчики, комнатки и погребы… Мертвяки толпились везде, где только можно, скрываясь от солнца и вылезая наружу только ночью. Если бы Маусер позвал меня сюда днём – я бы ничего и не заметил. Хорошо, что он так не поступил. Среди домов и декоративных построек я смог обнаружить странные дыры. Это было чем-то вроде входа в туннель, но зачем тут людям система туннелей? Ответ был прост: Каннибалы хотели либо пробраться сюда, либо выбраться отсюда. По-моему у них ничего не вышло. Макс быстро нашла применение этим туннелям, но о своих планах она мне не говорила. Она лишь написала мне: «Я хочу кое-что попробовать, папочка. Не волнуйся за меня», и ускакала прочь, прыгая по крышам домов, подобно кузнечику. Она дала мне превосходную возможность поболтать с Маусером. Точнее… наоборот: Маусер нашёл превосходную возможность поговорить со мной, пока я пытался не отрывать своих глаз от входа в туннель, в котором исчезла Макс. Он достал две банки с пивом, протянув их мне, и, спокойно сев и свесив ноги со стены, произнёс: - «Стори Тайм*?» (*Story Time?) Сидя рядом с Маусером, медленно посапывая дешёвое, невкусное, светлое пиво в алюминиевой банке, я слушал и запоминал каждую историю и деталь из прошлого. Всё, что ему было известно, летело из его рта в мои уши. И он заранее спросил меня о том, что рассказал мне Рик, дабы не повторять те же истории. «Меня не было с Риком в те моменты, так что я не могу подтвердить или отрицать его слова. Но так-то да… Ты взбесился, тебя убили и потом ты набросился на всех в этом городке. Вот только у меня слегка другая история для тебя, приятель. Не самая весёлая, скажем так». – И я был заранее готов к подобным… историям. Как только он предупредил меня об этом, сделав пару глотков из своей банки с пивом – всё пошло и поехало: - «Я не знаю, помнишь ли ты это, но помимо тебя, меня, Рика, Соломки и Марко было ещё куча людей в Модераторском составе. Наша группа была единственной, с которой ты разговаривал. Иногда, я и Марко приглашали тебя на всяческие вечеринки, или просто болтали на различные темы и помогали тебе с постройками. Так вот… В нашем составе было четыре девушки, не включая Суду. Одну из них звали Мира. Она была довольно весёлой и… не слишком разговорчивой барышней. Я даже помочь ей сумел несколько раз. И вот… когда-то давно, нехило напившись, я проболтался о своих чувствах к ней, а ты решил свести нас вместе. И у тебя это получилось, даже когда я пытался тебя остановить. Вскоре я пригласил её на «Звёздную ночь». Я был довольно сильно взволнован, боялся профукать возможность или сказать что-то не то. Всё шло замечательно, но потом она… ушла. Сказала, что произошло ЧП, и что она скоро вернётся. Она вернулась… но теперь я видел совершенно другую девушку. Она не разговаривала со мной, и даже не улыбалась. Она постоянно что-то скрывала от меня, даже когда я спрашивал её: «В чём дело?». Праздник внезапно отменили, и Рик отправил всех в «Сезам» (мы так называли Северо-западное поселение). Он говорил что-то о взбесившимся модераторе, но кто именно бушевал – он не говорил. Мне пришлось закрыть город на карантин и отстреливать заражённых, а после – прижимать тебя к земле целую ночь и не давать тебе даже пошевелиться. Рик раздал приказы, когда нам удалось взять контроль над ситуацией. Все точки респавна нужно было закрыть, а от заражённых – избавиться. Мира оказалась в списке заражённых… и именно мне пришлось… разобраться с ней. Она сама заставила меня нажать на курок. Даже если я пытался найти альтернативу… Помочь ей… Мира шептала ласковые слова и называла меня милыми кличками, которыми только она могла меня назвать, приказывая мне… помочь ей. У нас не было выбора. Я впал в глубокую депрессию. Начал ненавидеть себя и всех вокруг. А спустя месяц – я вновь вернулся на свой пост, поставив перед собой цель: Избавиться от каннибалов. Истребить их. Я ненавидел их, презирал их… Но больше всего я начал ненавидеть именно тебя. Пойми меня, Гоул. Произойди с тобой тоже самое – ты бы не поступил иначе. Сойдёшь с ума и не заметишь этого. Твои действия… они покалечили всех нас. Сломали! Меня сломали, Рика сломали… Соломку сломали… Целый, черт тебя дери, Дом Советов был готов развалиться после тебя!» «Потому-то я и ушёл от вас, кретинов! Дабы вы не ныли у меня перед рожей на счёт своих сломанных жизней!» - мне не понравилась внезапная смена тона в голосе Маусера, и это поставило меня на дыбы. Я перешёл на гневный рёв, выбив из его рук банку с пивом и моментально поднявшись. – «Моя жизнь тоже сломалась, знаешь ли! Я тоже сломался! И кто мне помог, а? Да никто! Я только и делал, что сидел у себя дома, подальше от всего и вся! Скажи вы об этом сразу, а не сейчас, спустя тысячелетия – я бы хоть извинился! Но вместо этого вы решили наорать на меня и начать обвинять в преступлениях, которые я даже вспомнить не могу! И потом вы ещё спрашиваете меня: «Почему это я такой злой на всех?» Вот почему!» Маусеру… нечего было сказать. Весь его гнев улетел куда-то прочь, восвояси, пока я покрывал его своими яростными речами. Я не давал ему даже рта открыть, и мне удалось донести до него свою точку зрения. И последними моими словами стали: - «Мы не в сказке живём, Маус! Ничто не идеально!» Я поставил его на место. А потом, успокоившись, я и себя на своё место посадил, сделав глоток из банки с пивом… пока Маусер не выбил её из моих рук, продолжая смотреть вдаль. Банка улетела вниз, к мертвякам, а мы так и сидели… несколько секунд. Молча и без пива. «Ты не волнуешься за Макс?» - Он всё же спросил меня об этом, спустя минуту, оборвав своё молчание. Спросил тихо и спокойно, без единой нотки гнева в голосе. «Если бы я сказал, что не волнуюсь за неё – то солгал бы. Я просто всегда убеждаю себя в том, что с ней ничего плохого не случится». – Я не врал на этот счёт. Мне уже давно довелось сродниться с этой девицей, и я просто не могу это скрыть. Не сказать, что она спасла меня от одиночества или безумия, но… лучше уж жить с ней, нежели с той извращённой дьяволицей Хэнни, готовой из меня всё желание жить… высосать. И да, как только он упомянул Макс – на мои глаза попалась белоснежная точка, медленно прыгающая от крыши к крыше. Она закончила свои дела. – «Да и что может случиться с этой, мать её, валькирией, одетой в полностью заряженную Иридиевую броню? И я что, зря учил её на мечах драться?» Макс, судя по её довольному виду, сделала всё, что хотела. Она повертела перед моими глазами раскрытой книжкой, заранее написав в ней: «Нам лучше отойти. И как можно дальше», что мы, собственно, и сделали. Я знал, что она сделала. Её искусство сметать горы динамитом уже давно была мне известна, и то, что произойдёт после нажатия этой синенькой кнопочки на детонаторе, я с трудом мог вообразить. По просьбе Макс, нам пришлось покинуть пределы города и обустроиться на самом высоком холме. Маусер же был слегка возмущён её приказом отступить, и как только мы начали взбираться на самую верхушку холма – Маус развернулся и произнёс в недовольном тоне: - «Какого чёрта мы делаем?! Я взял вас с собой не повеселиться! Нам нужно зачистить всё это безобразие, и это наша главная зада-!» Одно нажатие кнопки, и целый город, прямо на глазах у Мауса, исчез в огромных клубах пыли, оставив после себя ничего, кроме едва заметных груд камня и небольших кучек земли. Весь город, включая стены – бесследно испарился. Выжить в подобном хаосе вряд-ли кто смог. Макс лишь махала детонатором перед нашими глазами, ехидно улыбаясь. Вся картина, происходящая за её спиной, была неинтересна ей. И пока Маусер наблюдал за происходящим с раскрытым ртом – Макс спокойно вырвала лист из своей книжки и написала в нём жирным шрифтом: «Готово», передав его в руки Мауса. Она даже не стала ждать нас, отправившись обратно домой. Повеселились мы на славу, не скрою. Макс не могла скрыть своей улыбки и радости, а я никак не мог расслабить своих рук, желая занять их чем-то дельным. Маусер же, поражённый нашей работой, шёл рядом с нами. Иногда он пытался выудить из Макс хоть какие-то знания о минировании и подрыве строений, на что она всегда отвечала одним и тем же словом в своей книжке: «Читайте больше книг». Мои разговоры с Маусером ничем особенным не отличались. Он просто провожал нас с Макс домой, пытаясь поддержать разговор. Тем не менее, он вёл себя более спокойно и дружелюбно, в отличие от всех прочих случаев. Можно сказать, что он забыл о своём гневе ко мне, из-за чего я и про свой гнев начал… медленно забывать. Наш дружелюбный разговор закончился, когда Маус всё же довёл нас до дома, а после, попрощавшись, начал медленно идти своей дорогой. «Неплохо повеселились, да?» - Макс ответила мне кивком и улыбкой, медленно открывая мне двери в Мастерскую. И я смотрел только на неё, с лёгким хохотом вспоминая о нашей недавней "работёнке": - «Жалко конечно, что пришлось всё снести. А то бы я туд-» Что-то стояло у меня на пути, и я не сразу заметил это. Из-за внезапной остановки я потерял ход своих мыслей и, повернув свою голову вперёд, увидел… Слизня! В моём доме был огромный, мать его, Слизень! И я по пояс вошёл в эту тварь, сам того не заметив! Каждая моя попытка выбраться из этого Слизня не приносила успехов, а как только я вскрикнул: «Да убей же ты эту тварь!» пытаясь повернуть голову в сторону дверей, где стояла Макс – вся ситуация перевернулась с ног на голову. Меч Макс застрял в Слизне, вместе с её рукой и ногой. Она тоже стала жертвой этой болотно-зелёной заразы, журчащей и пульсирующей в предвкушении вкусного ужина. Мы не могли выбраться из этого слизистого чудища, как бы сильно мы не пытались. «Так… Спокойствие… Я уже попадал в подобную ситуацию раньше и я знаю, как из неё...» - Я пытался успокоить не только себя, но и Макс, безумно пытающуюся освободить себя и сразиться с этим пещерным монстром, но все мои планы внезапно рухнули… как только в Мастерскую вбежал Маусер. Этот придурок, держа меч над своей головой, с дикими криками бежал на Слизня… но вместо того, чтобы нанести удар – споткнулся об дверной порог и с головой нырнул в эту тварь. Слизень позволил ему вынырнуть и не задохнуться в обилии слизи, но на свободу не отпустил. Итого: Я, Маусер и Макс… застряли по пояс в Слизне… без возможности выбраться. «Ну и кретин же ты, Маус». – Раскрывать эту тайну для него было бесполезно. Маусер уже успел осознать свои ошибки. Тем не менее, он всё равно пытался выбраться из этой ситуации и попробовать снова, и вскоре он начал паниковать, крича что есть духу: «На помощь!», «Помогите! Кто-нибудь!» и прочие мольбы подобного рода. Угомонился он только тогда, когда я удалился об него головой, попав прямо в нос. – «Харэ орать! Тебя, кроме нас двоих, никто не слышит! Лучше помоги мне!» «Как?! Я двинуться не могу!» - Паника Мауса лишь росла, а я пытался придумать хоть какой-то план побега, пока этот идиот тратил свои силы. Мне пришлось долбить его голову своей, пытаясь хоть как-то заставить его скооперироваться со мной и помочь выбраться из этой передряги: - «Это, мать твою, Слизень! Думай башкой своей, выхухоль ты ссальная! Пытайся меч вытащить, наклоняйся назад… Ты воин, чтоб тебя коленом! Сражаться с этой тварью для нас не в перв… ой…» Лёгкий хрип приостановил мою речь, и наши с Маусом взгляды медленно перешли в сторону Макс, залившейся ярким румянцем и сжавшей свои губы, начинающей часто дышать и едва различимо хрипеть. А потом я заметил, как поножи Макс… начали соскользать с её ног. «Нет… Только не ты!» - Теперь и я подался дикой панике, начиная бить Слизня кулаками и бешено мотаться из стороны в сторону. И, как вы уже поняли, меня это не спасло. – «Почему именно эта...?! Почему именно эта сраная дрянь должна меня мучить?!» «Что… что ты говоришь? Что происходит?» - Маус даже представить не может, что нас ждёт. Он тоже чувствовал эти пульсации. Это тепло. Это… едва заметное наслаждение. Слизь уже начала развлекаться с Макс, проскользнув в самые укромные и нежные места её нежного тела, и про нас с Маусером она тоже… не забывала. Нас начало засасывать на дно этого Слизня и отпускать обратно. Слизь снимала с нас все нижние части одежды, вроде поножей или штанов, спокойно обволакивая наши ноги и всасывая нас в себя. Даже когда Маус остался без штанов - он не понимал, что происходит: - «Ч-что оно делает?!» «Она!» - я позволил себе поправить Мауса, продолжая сопротивляться. – «Эта тварь… Она сейчас начнёт насиловать нас всех и накачивать слизью до тех пор, пока мы не отупеем. Можешь винить Хэнни за это, если мы сумеем освободиться». Эта Слизь ничем не отличалась от предыдущей, что насиловала Хэнни в пещере когда-то давно. Я думал, что смог избавиться от этой твари, но, как оказалось – я ошибся. И сейчас я плаваю в этой ошибке, наблюдая за частично голой Макс, показывающей мне свою опьянённую улыбку. Объём наслаждения, которое она испытывала, можно было увидеть по её, медленно сгибающимся в колени, ножкам. Вскоре и нас с Маусером настигнет подобная волна наслаждения. Слизь баловалась с нами. Исследовала нас с Маусом, издавая слабые пульсации и медленно обволакивая наши ноги. С каждой подобной пульсацией она затягивала нас в себя и стягивала с нас верхние части брони и одежды. А как только мы погружались в неё по подбородок – она вытягивала нас обратно наружу, моментально выплёвывая из себя всю собранную одежду, словно из рогатки. Только когда мы остались стоять в ней абсолютной голыми, Слизь начала играться с нами. Маусер даже вздрогнул, почувствовав что-то, медленно обволакивающее его пенис. То же самое чувствовал и я. Мне была знакома эта ситуация, и я быстро повторил все те действия, которые я делал ранее, будучи схваченным слизью – Сжать ягодицы, хорошенько напрячься и не поддаваться этой заразе! Вскоре Слизь начала пульсировать сильнее, обволакивая и всасывая мой член, как и член Мауса, высекая из него тихие, едва различимые стоны. Он поддавался чувствам и ощущениям, как и Макс, что смотрела на меня с искривлённой улыбкой, часто дыша. Слизь подвинула её в мою сторону, позволилв Макс, опьянённой чувствами и удовольствием, обнять меня и начать целовать мою шею, наполняя мои уши своими тихими вздохами. Из-за неё я не мог сосредоточиться. Сдерживать наплыв приятных чувств становилось сложнее. Макс словно специально пыталась возбудить меня, пока Слизь, развлекаля нас обоих, готовила нас к следующей "стадии". Слизь начала тщательнее обсасывать самые нежные части моего тела, и ощущения стали казаться мне более приятными… и знакомыми. Я сразу понял, что происходит, заметив перемену эмоций на лице Макс. Её лёгкий шок переливался в блаженную улыбку, а её язык выкатился наружу. Глаза начинали закатываться, улыбка искривлялась, а её тело самостоятельно начало поддаваться внеземному наслаждению и блаженству, позволяя рукам обхватывать моё тело с новыми силами. Что-то подобное чувствовал и Маус, но он не был рад или доволен этим, покрываясь красками, стараясь стискивать зубы и устало произносить: - «Ч-что… что он-н-на… делает? Г-гоул…» Я был бы рад ответить ему, но, я боюсь, это лишь усугубит ситуацию. Слизь копировала образ и подобие наших половых органов, стараясь ублажать нас этими самыми копиями. Я чувствовал пульсирующие, узкие внутренности Макс, и Маусер тоже должен был наслаждаться этой превосходной копией. Макс же… Может она и шептала мне устало на ухо: «Пах-пах», но она определённо чувствовала либо копию моего члена, пробуривающую свой путь внутрь неё, либо копию члена Маусера, чему я не был рад. Этот вопрос не остался в моей голове надолго, ибо Слизь начинала переходить к своей следующей стадии. «О-о нет… Д-даже н-н-не взд-думай-й!» - Маус вновь начал показывать сопротивление, пока из него не вышел тихий, сдержанный крик. Он сжал зубы и выпрямился, широко раскрыв глаза и выпустив из себя пару капель слёз. Да… Слизь начала насиловать беднягу, пролезая внутрь его задницы. И если меня не настигнет подобная учесть, то я точно начну ощущать иные формы, обволакивающие мой возбуждённый фаллос. Одна лишь мысль об этом вызывала отвращение, или даже… пугала меня. Но Слизь же помнила меня. Она лишь касалась краёв моего ануса, словно вылизывая его слизистой копией языка. И забираться внутрь Слизь вряд ли собиралась, лишь аккуратно балуясь со мной и заставляя меня напрягаться лишь сильнее. С Макс же она не шалила. Бедная девица моментально начала царапать мою спину ногтями, вжимаясь в меня всем телом и стискивая свои зубы со всей возможной силой, как только Слизь издала очередной сильный пульс. Она забыла, как дышать, на небольшой миг, пока Слизь проникала внутрь её девственной попки, до которой даже я пытался не дотрагиваться. Вскоре на её глазах выступили слёзы, и она с улыбкой прошептала: «Пах-пах!», начиная издавать лёгкие, быстрые выдохи с едва различимым писком, как у резиновой уточки. Как я и думал… Слизь начала насиловать и её. Краем глаза я заметил, как Маусер показал совсем иные эмоции, начиная сжиматься и наклоняться вперёд. Что-то изменилось, но я не чувствовал ничего необычного. Возможно… Слизь сменила копии, и Маус начал чувствовать копию чьих-то внутренностей и кишок. И я, надеюсь, это его собственные. Макс же, утопая в смешанных чувствах боли и блаженства, продолжая издавать тихие писки и всхлипы, позволяла Слизи играться с ней, как с игрушкой. Позволяла чудовищу пользоваться ей и всеми её проходами. Я даже начал замечать, как живот Макс начал принимать округлые формы, а её дыхание становилось более тяжёлым и частым. Что-то подобное начало происходить и с Маусером, но он показывал сопротивление, не позволяя слизнякам проникнуть внутрь его кишечного тракта. Один только я оставался нетронутым, наслаждаясь волной приятных чувств и сопротивляясь что есть сил, пока Слизь насиловала Макс и Маусер, стараясь заполнить их внутренности "живой" слизью. «Ч-чё-ёрт… Хв-ват-тит меня муч-чать! Дай м… мне зак-кон-нчить, чтоб т-тебя!» - Маус вновь начал сопротивляться, сжимаясь и изгибаясь, хлопая по Слизи ладонью в гневе. Судя по его словам… Слизь решила заставить нас кончить. Вместе. Разом. Макс уже была готова улететь на тот свет, полностью закатив свои глаза и откинув голову, а я продолжал своё сопротивление, не поддаваясь чувствам и звукам. Я зря сопротивлялся, ибо Слизь всё ещё знает способы добиться своего. Как только Макс впилась в меня ногтями, начиная вздрагивать и тяжело дышать – Слизь быстро проползла в меня по уретре, высасывая всю жидкость, скопившуюся во мне. Маусер же, вскрикнув, тоже выпустил из себя всё, что только можно, и вот тогда… Слизь успокоилась, начиная пульсировать и высасывать из наших тел все возможные жидкости, заставляя Макс, Маусера, и даже меня… постанывать. Все мы заливались блаженными чувствами и ощущениями, расслабляя тела. И только я, стискивая зубы, прижимая к себе обессиленное тело Макс, ожидал нужного момента. Как только Слизь начинала менять цвет, слабо пульсируя и двигая нас внутри себя – Я начал толкать себя назад. Мне удалось упасть на пол спиной и вынырнуть из успокоившейся Слизи, вытащив из неё и Макс. Девицу пришлось положить на стол, пока я, доставая из сундука шахтёрский лазер, начинал целиться в светло-зелёную желейную массу, посмевшую изнасиловать меня. Пока Маус, издавая дикий ор и крича: «Не-ет!», пытался хоть как-то выкарабкаться из, лениво двигающейся в мою сторону, Слизи – Я настраивал лазер на нужный режим. Одно нажатие на курок, и слабо пульсирующий лазерный луч быстро пробился сквозь Слизь, разбив её на два Слизня поменьше. Маусу удалось выбраться из неё, а я, продолжая отстреливать и разбивать Слизь на кусочки поменьше, пытался испепелить её ко всем, мать её, чертям! Даже когда у моих ног начали прыгать маленькие, безобидные слизнячки – я не щадил их, давя каждого слизня у своих ног! И я не успокоился даже тогда, когда под моими ногами осталась лишь зелёная, липкая жижа! Маус, наблюдающий за мной, тяжело дыша и постанывая, получил прикладом лазера по животу! Каждая тварь, каждый слизень, оставшийся в его животе, быстро выполз из его зада, вкусив лазерных лучей и моей голой пятки! С Макс же я был более аккуратен, но мои методы не сильно изменились. Я аккуратно нажал ладонью на её выпуклый животик, заставляя её мотать головой и извиваться. С каждой секундой я надавливал лишь сильнее на её живот, пока слизни не повалились из неё обильными кучками и комками. И каждую болотно-зелёную падлюку, затаившуюся внутри неё, я заставлял выползать наружу, а потом давил и испепелял, показывая им всю свою ярость и гнев. Один только Маус, абсолютно улетевший из этого мира и не понимающий, что сейчас происходит перед его глазами, наблюдал со мной с пустыми, широко раскрытыми глазами. А когда я закончил, окинув его своим гневным взглядом – я произнёс, медленно и чётко: - «Ты. Ничего. Не видел».