1st chapter
26 декабря 2016 г., 23:13
Чёрт, а он больше, чем я себе представляла.
Эмма остановила свой старенький жёлтый Жук на обочине около дома номер сто восемь, что находился на Миффлин-стрит. Выйдя из машины, девушка размяла ноги после длительной поездки и посмотрела на большой белый особняк.
Когда её наняли в качестве шерифа небольшого городка Сторибрука, особого выбора среди квартир у неё не было. Была парочка свободных где-то на консервном заводе, но они пахли рыбой, а это место было полностью меблированным и, как ни странно, достаточно дешёвым. Если они с Генри решили покинуть большой город ради этой малютки, то она должна сделать всё, чтобы жить в стиле «американская мечта». К тому же, девушка хотела дать своему десятилетнему сыну настоящий дом с двориком и собственную комнату. Место, где ему действительно захотелось бы остаться.
Да и сама она мечтала найти такое место.
Всё самое важное и необходимое блондинка сунула в багажник и на задние сиденья своего Жука. Несколько коробок постельного белья, кастрюль, сковородок и прочей утвари, потрёпанный чемодан, полный одежды, и ещё одна коробка с самым важным. Да, не так уж и много, но для Эммы это было всем после детства, полного «ничего».
Нил, её бывший, должен был привезти Генри и все его вещи на следующей неделе. Они договорились, что мужчина отправляется в недельную поездку с сыном, но потом до Рождества даже не мечтает о встрече.
Благодаря такому раскладу им с Генри не пришлось нанимать грузовик, чтобы перевезти все вещи разом. Хотя, это небольшая цена, чтобы оказаться со своим ребёнком в большом красивом доме.
Эмме понадобилось меньше часа, чтобы распаковать вещи, которые она привезла с собой. Сначала она застелила кровать, а затем разложила одежду в большом и красивом настенном шкафу. Простые футболки и изношенные джинсы смотрелись слишком просто на фоне богатого дерева. Шкаф словно бы насмехался над ней, говоря, чтобы возвращалась в большой город, в свою затхлую квартирку и забыла об этом месте и мечтах.
Свон горько рассмеялась. У неё никогда не было настоящего дома. И сейчас она надеялась, что новый город будет отличаться от прошлых — их с Генри новый старт, истинный дом.
А уже через час всё, чего женщина хотела — бежать далеко-далеко из этого огромного дома, от мечтаний и возможного будущего.
Подхватив пиво из холодильника, Эмма поморщилось — оно всё ещё тёплое. Однако это не помешало открыть бутылку и сделать несколько глотков, прежде чем осмотреть пустой дом.
В одиночку. Всегда в одиночку.
У неё никогда никого не было. Детский дом, приёмные семьи, снова детский дом и приёмные семьи, а потом улица. Она всегда и для всех была обузой. И только однажды в жизни Свон показалось, что у неё есть семья. Тогда ей было три, и она жила в любящей семье до тех пор, пока у них не появился свой ребенок, и они не всадили ей нож в спину, вернув в детский дом.
Самая сильная боль, которую Эмма запомнила на всю свою жизнь, ведь ещё долго помнила, каково это — быть любимой. Мягкий шёпот, чтение Винни-Пуха перед сном, чашка горячего какао с корицей, шарф, бережно повязанный вокруг шеи и натянутый на крошечный носик. Было бы гораздо лучше, если бы её вообще не любили, чем чувствовать ноющую рану в сердце. Всю свою жизнь после этого Свон жила, тоскуя по любви и заботе.
Блондинка достала ещё одно пиво из холодильника, открывая и выбрасывая пробку в раковину.
Желание найти любовь создало проблемы, когда ей было семнадцать. Тогда Эмма встретила Нила. Он был старше и как большинство современной молодёжи считался «плохим парнем», однако он заботился о ней и любил.
А Свон так сильно хотела любить и быть любимой, создать собственную семью, что позволила себе быть с кем-то, с кем на самом деле быть не хотела. В семнадцать лет она забеременела, и это стало новой возможностью иметь семью, о которой девушка всегда мечтала. Она любила Генри больше всего на свете. Он изменил её мир. Однако пять лет в отношениях, которых белокурое создание не желало, сделали своё дело. Несмотря на то, что она старалась игнорировать все свои чувства, в конце концов с Нилом пришлось расстаться.
Эмма достала третье пиво, отгоняя тревожные воспоминания как можно дальше.
С тех пор в её постели побывало много великолепных женщин, но все они были на одну ночь, ибо, даже если кто-то и хотел длительных отношений, Свон от них бежала. С женщинами она чувствовала какую-то эмоциональную связь, которой никогда не было во время прикосновений Нила. За все пять лет, что они были вместе, ни разу.
С женщинами же ощущалась сила, тепло и доброта. И это пугало, потому что очень сильно напоминало то чувство любви, которое у девушки было в возрасте трёх лет. Она не могла позволить себе чувствовать это, чтобы потом вновь остаться с разбитым сердцем. Она не заслужила такого. Так что Эмма просто сбегала. Сбегала от чувств с таким усердием, с каким раньше искала.
Ещё одно пиво и Свон уже не могла поспешить за сменой мыслей.
И всё-таки она приехала сюда, в Сторибрук, чтобы попытаться найти счастье и тепло. Это был новый шанс для них с Генри обрести дом. Женщина-парадокс, отчаянно желающая счастья, но дрожащая от страха и страшащаяся финиша.
Затем девушка отправилась на кухню за следующим пивом и пачкой сырных палочек, чтобы через пару мгновений вернуться в гостиную на диван и продолжить просмотр бейсбольного матча.
— Вы должны научиться пользоваться подстаканником, прежде чем ставить бутылку на стол, дорогая. Дерево испортите.
Эмма подпрыгнула от неожиданности, роняя сырные палочки, приправа от которых тут же оказалась на диване и подушке.
— Какого чёрта?
Эта женщина перед ней была великолепна. Сложив руки на бёдрах, она окинула холодным взглядом бутылку из-под пива, которая лежала перевёрнутой на кофейном столике.
— Как ты вошла?
— Это мой дом. И это я понятия не имею, каким образом вы здесь оказались и почему портите мою мебель.
Для сумасшедшей женщина напротив была слишком горячей. Одетая в брюки и белую блузку, грациозная и с сексуальной задницей. Тёмные волосы волнами ниспадали на плечи, и на мгновение Эмма даже задумалась, каково это было бы зарыться пальцами в эти шелковистые пряди. А потом губы брюнетки скривились в отвращении, и Свон обратила внимание на идеальную тёмно-красную помаду, которой они были окрашены. Шрамик чуть выше верхней губы выглядел так, словно был создан для поцелуев.
— Уммф, я вообще-то арендовала это место. Сегодня утром получила ключи и переехала. Я Эмма Свон.
Брюнетка с презрением посмотрела на протянутую ей руку, измазанную приправами от сырных палочек.
— Я Реджина Миллс и это мой дом.
— Окей, я покажу тебе документы, а потом мне придётся вызвать полицию. На самом деле, — будущий шериф сделала паузу, — я сама полиция, почти.
Затем она слегка покачнулась, когда встала на ноги, и отправилась в коридор, чтобы взять договор на аренду.
— Смотри, — девушка помахала документами. — Посмотри на сегодняшнюю дату и моё имя… — в гостиной было пусто. — Где ты, чёрт возьми, леди? Это не смешно.
Дерьмо, — мысленно ругнулась Свон.
Она открыла последнее пиво и вернулась к дивану.
И когда блондинка проснулась следующим утром вся измазанная сырными палочками вплоть до лифчика, была глубоко убеждена, что не было ничего, кроме лишнего количества пива и странного сна.
***
— Я смотрю, вы прямо-таки обосновались здесь. — Господи-Боже, женщина, — вздрогнула Свон, расплёскивая пиво на пол. Брюнетка стала между Эммой и телевизором, скрестив руки на груди. — Ещё одна пьяная ночь перед телевизором. Мне даже кажется, что у вас пивной живот вырос, — покачав головой, продолжила Реджина. — Что? Нет, — Эмма приподняла рубашку и погладила живот. — Ничего там нет. — Я… Я вижу, дорогая, — Миллс покраснела и отвела взгляд в сторону. — Вы можете опустить рубашку обратно. — Что, не нравится то, что видишь? — усмехнулась Свон. — Наоборот… — закашлялась Реджина, бросив ещё один случайный взгляд. Эмма заговорщицки подмигнула. — Так что же это? Ещё один сон? Шутка? Прошло три дня с тех пор, как эта великолепная девушка впервые появилась. И сейчас Свон даже решила признать, что её замечания по поводу ночных посиделок были справедливыми. Эмма провела все три ночи перед телевизором, с шестью банками пива и парой пакетиков сырных палочек. — Это мой дом и кто-то, кажется, сдал в аренду его вам по ошибке, — брюнетка принялась расхаживать по комнате, глядя на свинарник перед собой раздражённым взглядом. — Ну, давай посмотрим. Когда я въехала сюда, здесь никого не было. Никто даже не упомянул о прежнем владельце. Блондинка приняла сидячее положение и загребла полную пригоршню попкорна. — Да и где ты была последние несколько дней? — Я была… Я была… — Реджина побледнела, а её голос задрожал. — Разумеется, я была здесь. — Бред. Я ни разу тебя не видела, — отрезала Эмма. — Я должна бросить пить. Походу, мне уже люди мерещатся. В игре оставалось ещё примерно парочка подач, но будущему шерифу было уже всё равно.***
Буквально вытащив себя из постели следующим утром, Эмма отправилась на пробежку. По мере того, как яркий золотистый солнечный шар поднимался из-за деревьев, Свон исследовала городок, который теперь станет её новым домом. Причудливые витрины магазинов вдоль Мэин-стрит были очень милыми, и девушка даже задалась вопросом, сможет ли она найти в них подходящую открытку, чтобы отправить Августу. Он был всем, что у неё осталось из детства: приёмным братом и единственным другом. Эмма пробежала мимо школы, где Генри начнёт учиться уже через несколько недель. Начальная и средняя в одном лице. Ей хотелось бы знать, останутся ли они здесь настолько долго, что мальчик успеет перейти в среднюю школу, или снова переедут. Затем девушка посмотрела на полицейский участок, у которого была припаркована всего одна машина и поняла, что здесь ей предстоит работать. Потом её взору предстала старомодная закусочная с красно-белым знаком и табличкой, что оповещала жителей о завтраке «всё включено» за четыре девяносто девять. Вообще, они с Генри чаще всего питались едой из кафешек, покупая там завтраки, обеды и ужины. Над дверью раздался звоночек, вырывая блондинку из собственных мыслей и погружая в новые: она была уверена, что обязательно туда заглянет. А дальше девушка решила закончить свою пробежку в лесу, что окружал городок. Там было тихо и мирно. Над головой клубились крохотные тучки тумана, а вокруг цвела и пахла пышная зелень. Трава под ногами была настолько мягкой, что Свон едва слышала собственные шаги. В утешительных объятиях деревьев она позволила крошечным надеждам и дрожи волнения заполнить каждую клеточку тела. Осмелилась поверить, что это место станет её настоящим домом. Яркое августовское солнце уже высушило утреннюю росу, и Эмма была рада вернуться в прохладу собственного дома. Она прошла сквозь холл на кухню и сунула голову под кран, упиваясь холодной струёй воды. — Вас можно отслеживать по грязи. — Проклятье, — Свон подпрыгнула, распрямляясь и ударяясь головой о кран. — Тебе пора завязывать с этим. Реджина помедлила, разглядывая красивое тело, стоящее перед ней в полураздетом состоянии — спортивный топ и короткие шорты. Её взгляд задержался на сильных руках, затем прыгнул на ноги, а оттуда — на подтянутый живот. — М-мне очень жаль. Позвольте предложить вам льда, — девушка подошла к дверце морозильника, собираясь открыть дверцу, когда рука прошла сквозь неё. — Святое дерьмо! — воскликнула Эмма. — Ты мертва. — Нет, я не… Я не… — прошептала брюнетка, глядя на странный цвет своей кожи и внезапно затрясшиеся руки. — Ты долбанный призрак. — Прекрати говорить это, — девушка вновь попыталась открыть дверь. Паника поднялась в глубоких карих глазах, когда рука во второй раз прошла сквозь дверцу. Она выбежала из комнаты. — Мне так жаль, Реджина. Очень, очень жаль, — беспомощно крикнула Эмма. — Хэй, я не буду больше называть тебя призраком. Прости меня. Но Миллс больше не появлялась. Эмма прошлась кроссовками по ковру, буквально обтирая их о ворс, но тщетно. Брюнетка так и не появилась. — Выходи, Реджина. Они чистые, на самом деле. Ничего. Неужели я схожу с ума? Несколько дней в этом доме в одиночестве и Свон разговаривает с призраком. Или же вообще сама с собой. В любом случае, спихнуть всю вину на пиво больше не получится. Тяжело опустившись на диван и принявшись глазеть в экран, Эмма решила попробовать ещё раз уговорить брюнетку выйти из своего укрытия. — Я собираюсь поставить своё пиво на стол без подставки. Вот уже опускаю. Однако когда и это не дало никакого результата, блондинка виновато приземлила бутылку на подстаканник, начиная беспокоиться. Беспокойство о призраке? Серьёзно? Вечером того же дня женщина забралась в постель с тревожными мыслями. А потом, посреди ночи, её разбудил чей-то плач. Когда она включила свет, увидела Реджину, лежащую в постели рядом с ней. По смуглым щекам текли слёзы, а тело сотрясалось от рыданий. — Я мертва, Эмма. Я мертва. — Хэй, не говори так… — Я мертва, и это правда, — она горько рассмеялась. — Я долбанный призрак. — Э-э… Ладушки, но… — Твои слова, кстати. — Мне очень жаль, Реджина. — Как думаешь, я не сильно обременю тебя, если попрошу выяснить, что со мной случилось? — голос девушки был тихим и испуганным, более походящим на голос маленького ребенка, который проснулся от кошмара. Только Миллс не могла проснуться. Она жила кошмаром. Не совсем настоящим, но испытующим. — Я… Конечно, — это единственное, что Свон могла сделать после того, как разбила мир этого красивого создания. — Ты вообще хоть что-нибудь помнишь? — Н-нет, — Реджина запаниковала, а из её горла вырвались новые рыдания. — Хэй, всё будет в порядке, — блондинка подалась вперед, собираясь успокаивающе погладить спину девушки, как делала с Генри, когда он плакал, но вовремя спохватилась. Спохватилась, потому что вспомнила, что эта красивая и грустная леди, сидящая в её постели, всего лишь призрак. Обречённый смех смешался со слезами. — Как ты уже заметила, я мертва. Так, каким же образом всё будет в порядке? — Я… — Эмма? — Да? — Могу ли я остаться сегодня здесь? С тобой? Слова, которые срывались с полных губ, были настолько тихими и полными страха, нет, даже ужаса, что Эмма жаждала крепко обнять эту миниатюрную женщину. — Конечно. — Спасибо, — карие глаза закрылись, а из-под ресниц продолжали течь слёзы. — Ночи, Реджина, — прошептала блондинка и выключила свет. — Доброй ночи.
