Just Between Us

      Следующим утром семья Свон завтракала в напряженной тишине, когда внезапно распахнулась входная дверь, и личная помощница сенатора Миллс ворвалась в дом, выстукивая каблуками по мраморному полу. Следом за ней вошли ребята из службы уборки домов, одетые в белоснежную униформу и вооруженные ведрами.       — Эмма Свон, — женщина вошла на кухню, — вы должны освободить помещение.       — Что блин? Это наш дом.       — Больше нет, — женщина спокойно протянула папку с бумагами.       — Ма, что происходит?       — Не знаю, малыш, не знаю, — блондинка просмотрела бумаги, прежде чем скомкать и выбросить их на пол. — Это бред.       — Вы немедленно уедете. Ваши личные вещи будут упакованы во второй половине дня нашей командой профессионалов, а затем доставлены к вашему новому месту жительства, — холодно продолжила женщина.       — Это безумие, — Эмма подхватилась с места, да так резко, что опрокинула стул. — Вы не можете выселить нас. Нам некуда идти.       — Это не мои проблемы. Так что, предлагаю вам захватить все самое необходимое и убираться, или мы будем вынуждены принять меры.       Ребята их службы уборки ворвались на кухню, словно порхающие мотыльки. Они быстро заполнили собой помещение, открывая шкафчики и шкатулки, опустошая содержимое холодильника и отправляя все в мусорные мешки.       Несколько банок яблочного варенья, что она сварили несколько дней назад.       Ведерко мороженого, которое она поедала, когда они с Реджиной убирали кухню.       Бутылка вина, которую они с Миллс выбрали всего два дня назад, была опустошена в раковину.       Остатки лазаньи, приготовленной по секретному рецепту Миллс.       Все следы их существования стирались в считанные минуты.       Слезы снова навернулись на глаза Эммы.       — Ма, давай просто уйдем.       — Это несправедливо, Генри, — хриплым от волнения голосом запротестовала Свон.       — Я знаю, но что мы можем сделать.       Прямо перед глазами матери и сына тарелки с хлопьями, которыми они завтракали, были нагло сметены в раковину.       — Да. Давай уйдем.       Эмма закинула несколько пар джинсов и футболок в рюкзак, тут же застегивая его и содрогаясь от жуткого чувства завершенности.       — Ты готов, малыш?       Мальчик кивнул, оглядев свою комнату в последний раз, а затем закинул на плечи рюкзак и подхватил стопку с комиксами.       — Вот мой номер, — сказала помощница сенатора, провожая их к входной двери. — Позвоните мне во второй половине дня и дайте знать, куда доставить ваши вещи.       — Разумеется. Конечно.       Женщина эффектно развернулась на каблуках и захлопнула дверь.       Не было никакого шанса вернуться обратно. Исключительно вперед, к своему автомобилю, который стоял у особняка.       Они бесцельно катались вверх-вниз по узким улочкам Сторибрука, пока Генри не заявил, что хочет в туалет, а желудок Эммы не оповестил хозяйку о желании подкрепиться.       Семья остановились у закусочной, где Свон расплакалась в объятиях Руби, а Генри сидел, сгорбившись над своими комиксами, которые не читал, ощущая, как по собственным щекам стекают слезы и капают на страницы.       Они переехали в гостиницу, куда вскоре были доставлены все их вещи, наполнившие тесную комнатку.       В Сторибруке нашлась всего одна нормальная квартира. Всего одна. В нее семья Свон переехала спустя несколько дней.       Все медленно возвращалось на круги своя.       По крайней мере, пыталось.       Изо дня в день.       Да.       Однако огромная дыра, которую Реджина оставила на месте сердца шерифа, не будет заполнена никогда.

***

      И только спустя несколько месяцев, Эмма, наконец-то, распаковала все коробки, на что у нее не хватало духу раньше.       Распаковаться означало начать новую жизнь.       Однако, в конце концов, все к этому шло, и теперь их небольшая квартирка стала походить на уютный дом.       Эмма терпеть не могла признавать это. Даже самой себе. Казалось, что она обманывается.       На дне последней коробки она нашла ключи от подвала Реджины.       Нужно вернуть их обратно.       Она должна.       Избавиться от последнего напоминания и прекратить надеяться. Начать двигаться дальше.       Прежде чем успела передумать, Свон натянула кожаную куртку и рванула по улочкам Сторибрука, не останавливаясь, пока не оказалась у большого белого особняка, который когда-то обещал быть ее домом, наполненным смехом и любовью.       Нужно положить ключи в почтовый ящик и все будет кончено.       Она не должна встречаться с Миллс. Смотреть в ее пустые глаза, наполненные замешательством и недоверием, как в тот день в больнице.       Но предательски не сгибающиеся ноги заставили девушку обойти дом и замереть посреди заднего двора.       Брюнетка тоже была там. Ее волосы стали на несколько дюймов короче, но линии и изгибы тела… Боги, она все еще была ее Реджиной.       Миллс стояла, скрестив руки на груди, и любовалась своей яблоней, розовые цветки которой только-только начинали цвести.       — Я знала, что найду тебя здесь.       — О, Боже… — испуганно взвизгнула Реджина. — О, вы та девушка из больницы.       — Да, — Эмма замерла, ища в карих глазах признание и надеясь.       Ничего.       — Что вы здесь делаете? — карие глаза сузились, а венка на лбу девушки запульсировала.       — Я пришла, чтобы вернуть тебе ключи от подвала. Я нашла их буквально двадцать минут назад.       — Как удобно, — раздраженно цокнула Миллс.       — Хэй, я сейчас уйду, — Свон вытянула вперед руку. — Я пришла только для того, чтобы отдать их.       Реджина подошла ближе, подняв руку, чтобы забрать ключи.       Их пальцы парили в нескольких миллиметрах друг от друга, все ближе и ближе, как в те ночи, когда они мечтали сократить, наконец, дистанцию между мирами. Когда они могли всего лишь мечтать, представляя, как прикоснутся друг к другу.       И вот сейчас оно произошло.       Брюнетка в шоке отдернула руку. Ее брови нахмурились, а на лице отразилось непонимание, когда она крепко сжала свои пальцы, впиваясь ногтями в ладонь.       Вот и все.       — До свидания, Реджина, — Эмма быстро развернулась.       Девушка ощущала, как разваливаются стены, которые она успела выстроить за эти месяцы. А боль памяти об их разрушенных мечтах разрывала и без того болящее сердце.       — Эмма, подожди.       Но Свон продолжала двигаться, ощущая, как по щекам текут слезы.       — Эмма, — крикнула Миллс.       Всего два слога, так красиво сорвавшиеся с этих уст, заставили блондинку обернуться.       Реджина сократила между ними расстояние, обхватывая щеки девушки ладонями, запутываясь пальцами в белокурые локоны, пока, наконец, не притянула ближе, чтобы встретить губы Свон в мягком, сладком поцелуе.       — Эмма, я вспомнила, — прошептала она в тонкие губы. — Мы соприкоснулись и я…       — Ты вспомнила?       Брюнетка ответила новым поцелуем. Глубоким. Стирающим месяцы тоски и отверженности.