Just Between Us

      А потом такой привычный мир обрушился на них разом.       В город приехала мать Реджины, с эскадрой чёрных блестящих машин, с телохранителями в костюмах, вооружёнными стилетами, и ассистентами с беспроводной гарнитурой в ушах.       Они муравьями разбегались по улицам. Просачивались в мэрию, департамент шерифа и даже школу, привлекая внимание и выплевывая на ничего не подозревающих граждан скользкую политическую бессмыслицу.       Пободавшись с Корой Миллс за свой годовой бюджет, Эмма поймала себя на том, что она ещё никогда раньше так не радовалась возможности вернуться домой. Хотелось выпить пива и побыть со своей семьей, необязательно в таком порядке.       Обычно, когда Эмма возвращалась домой, Генри с Реджиной сидели за кухонной стойкой, склонившись лбами друг к другу, и корпели над домашней работой. Но сегодня кухня была пуста, а в доме стояла необычная тишина.       Она убрала пистолет в сейф, закрыла, а потом побежала по лестнице на второй этаж.       — Эй, пацан, где Реджина?       — Не знаю, её не было, когда я вернулся домой.       — Ты сделал домашние задания?       — Я начал, но без Реджины это совсем не весело.       Эмма фыркнула.       — Ты уверен, что ты мой сын, а не Реджины? Я бы не стала ставить в один ряд «домашние задания» и «веселье», — она постучала костяшками пальцев по дверному косяку и вздохнула. — Надо сообразить что-нибудь на ужин. Я позову тебя, когда будет готово.       — Окей, ма, люблю тебя, — пробормотал он, снова уткнувшись в книгу.

***

      Ужин прошёл спокойно. Эмма возилась на кухне, в то время как Генри играл в видеоигры в гостиной. До неё доносились слабые электронные звуковые сигналы, заглушающие включённую музыку. Тихонько напевая себе под нос, Эмма складывала остатки запеканки тако в пластиковый контейнер и дожёвывала салат.       Закрыв холодильник и обернувшись, она наткнулась на Миллс:       — Господи, давно ты меня так не пугала. Я скучала по тебе сегодня, мы оба скучали.       У неё внутри всё похолодело, когда она заметила выражение ужаса на лице женщины. Её кожа была бледной и посеревшей, глаза выглядели потемневшими и впалыми, а тело мерцало, как если бы от одного прикосновения могло разлететься на тысячи кусочков.       — Реджина, что случилось? — ей пришлось запихать руки в карманы, чтобы не попытаться притянуть женщину в объятия. В конце концов, они пройдут сквозь неё, что расстроит их обеих.       — Они хотят убить меня, — дрожащим голосом прошептала она.       — Что? — Эмма невольно шагнула навстречу.       — Моя мать. Она приезжала в больницу вечером и… — она поднесла дрожащие пальцы к губам. — Они собираются перекрыть мне кислород.       — Нет. Реджина, нет, — из горла Эммы вырвался мучительный вопль отчаяния, боли, и она оперлась спиной о холодильник.       Реджина беспомощно пожала плечами.       — Я всего лишь бесполезная трата денег и времени. Моя мать пожертвует мои органы, чтобы доказать, что она не монстр, и через моё убийство преподнести себя настоящей героиней на политическом поприще.       — Я не позволю этому случиться, — зарычала Эмма, чеканя каждый слог и ударяясь затылком о дверцу холодильника.       — Эмма… всё решено. Всё случится завтра утром.       — Я не могу… Не хочу… — и слёзы потекли по щекам.       Борьба была проиграна, и Эмма просто плакала, уронив голову в колени.       — Мам, я слышал… — Генри остановился на пороге. — Воу, что стряслось?       — Она убьёт её, — сквозь слёзы выдавила Эмма.       — Что?       — Моя мать, — объяснила Реджина. — Она приехала, чтобы отключить меня от системы.       — Но ты жива! Она не может так поступить! — расплакался он.       На мгновение замешкался рядом с Реджиной, а потом бросился в объятия матери.       — Может.       А потом они все плакали, отчаявшись из-за того, что не могут пересечь границы между мирами, чтобы держаться друг друга и удерживать.       — Реджина, — вскинув голову, Эмма посмотрела на неё поверх плеча Генри. — Я люблю тебя.       — Ты не можешь любить меня, Эмма. Не можешь говорить мне об этом сейчас, — она покачала головой, в карих глазах читалась мольба.       — Но я люблю.       — И я… — прошептал Генри.       — А я так сильно люблю вас обоих, — Реджина опустилась на пол рядом с ними, притянув колени в отчаянной попытке успокоить себя, ведь два человека, в которых она нуждалась больше всего, не могли этого сделать. — Но всё кончено. Нам надо попрощаться.       — Не говори так, — из груди Эммы вырывались рваные всхлипы.       — Мне не проснуться.       — Нет, ты проснешься, — возразил Генри. — Ты проснешься. Я знаю.       — Не вижу это возможным. Завтра…       — Реджина, ты нам нужна, мы — семья.       — Я всего лишь привидение.       — Ты больше, чем привидение, и ты это знаешь, — процедила Эмма.       Резко вскочив на ноги и выпустив Генри из объятий, она принялась яростно тереть лицо.       — Я должна поговорить с ней. Просто… просто побудь с Генри, пожалуйста.       — Эмма, не надо… Моя мать…       — Я тебя не отдам.       — Мам!       — Эм…       Хлопок входной двери заставил замолчать их обоих.

***

      Она гнала автомобиль на полной скорости, а затем бросила на первом же парковочном месте, какое заметила возле дверей приёмного покоя.       Кора Миллс была в сестринской. Ругала молодую девушку, которая, съежившись, сидела за своим столом. В тишине больницы её стальной голос разносился эхом.       — Мадам Сенатор.       — Вы кто? — женщина оглядела её с ног до головы, наверняка отмечая про себя покрытое пятнами лицо и покрасневшие воспалённые глаза.       — Эмма Свон. Шериф. Мы встречались днём.       Кора фыркнула.       Эмма восприняла это за призыв продолжать, и она заговорила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно. Тем не менее, он предательски дрожал от подступавших слёз.       — Мадам Сенатор, я пришла из-за вашей дочери. Пожалуйста, вы не можете её убить.       — И кем вы себя возомнили? Чтобы говорить со мной о моей дочери.       — Реджина и я… мы были подругами.       — У неё не было подруг, — процедила женщина.        — У неё была я, а у меня была она. И знаете… знаете? Я-я люблю её, а она любит меня, — она дотянулась до руки Коры, разворачивая и умоляюще глядя в глаза. — Я не могу позволить вам убить её. Пожалуйста, ей просто нужно немного больше времени.       — Убери от меня свои грязные лесбийские руки, — выплюнула она, вырываясь. — Ты не посмеешь говорить такого о моей дочери. Глупость какая. Она бы никогда не сделала ничего отвратительного, она знает, я бы ей не позволила. В голове не укладывается, что они позволяют людям вроде тебя работать шерифом. Мне придётся поговорить с советом.       — Это не имеет отношения к делу, — щёки Эммы были мокрыми от слёз.       Она даже не заметила, когда начала плакать.       — Неужели?       — Пожалуйста, просто не отключайте её пока, ей нужно больше времени. Это же ваша дочь. Вы не переживаете? Не хотите, чтобы она очнулась?       — Она тратит моё время и ресурсы.       Ошеломленная Эмма отступила на шаг. В голосе женщины не было ни намёка на раскаяние, ни грамма эмоций, ни капли заботы.       — Это вы, леди, больны. Вы отвратительны. Как вы вообще можете называть себя матерью?       — Вам пора, мисс Свон, — невозмутимо проговорила та.       — Нет.       Она жестом указала на громадных мужчин в костюмах за своей спиной.       — Тебе нужна помощь в понимании английского языка?       — Нет, нет… Я ухожу, уже ухожу, — она попятилась к лифту. — Но знаете, леди, мы еще не закончили.

***

      Войдя в дом,она тут же наткнулась на объятия Генри, который рыдал в ее рубашку, пока по ее собственным щекам продолжали стекать слезы.       А потом они с Реджиной лежали в постели бок о бок. Их тела, ноги и руки были прижаты так, что они почти могли представить тепло тела друг друга. Почти.       Луна купала женщин в серебристом свете. Последняя совместная ночь.       Должно быть, Свон задремала, потому что проснулась, ощутив солнечный зайчик на лице, и соскочила с постели.       — Эмма? — удивленно спросила мэр.       — Я знаю, что делать, Реджина, — повернувшись к женщине, шериф усмехнулась.       А затем она рванула в комнату к сыну, чтобы разбудить его.       — Малыш, вставай. Нам пора идти.       — Ма? — мальчик сонно потер глаза.       — Мы должны выкрасть тело Реджины из больницы, чтобы дать ей немного больше времени.       — Эмма, не надо. Тебя посадят, — из дверного проема донесся протест Миллс.       — Мне все равно. К тому же, когда ты проснешься, ты скажешь, что случилось.       — Если я проснусь.       — Когда ты проснешься, Реджина, — яростно завопила Свон. — Когда.       Они тарабанили в дверь закусочной так долго и яростно, пока не появилась сонная Руби. Тогда шериф просто ворвалась внутрь, буквально сметая все на своем пути.       — Руби, мне нужна твоя помощь.       — И тебя с добрым утром, — пробормотала девушка. — Ты знаешь, я всегда готова, но это должно быть чем-то чертовски важным, потому что ты явилась сюда в дикую рань.       — Мне нужно выкрасть тело Реджины.       — Что?       — Нет времени на объяснения, — выпалила блондинка. — Просто пойми, она жива. Ее призрак со мной, пока Кора решает там отключить ее тело от системы жизнеобеспечения. Она собирается убить ее. И поэтому я должна украсть ее тело. Нужно дать Реджине больше времени. Нужно больше времени. Она проснется.       — Эмс, ты выглядишь ужасно, — брюнетка схватила женщину за руку и провела к столику. — Почему бы тебе не присесть и выпить горячего шоколада? А потом мы сможем поговорить обо всем.       — Нет, — Свон вырвала руку. — Руби, мы должны сделать это сейчас.       — Эмма, я могу доказать ей, — прошептала Миллс.       — Что?       — Скажи ей, что я могу доказать свое существование.       — Реджина говорит, что может доказать тебе, что она призрак, — приподняв подбородок, объявила женщина.       — Как? — с вызовом спросила Руби.       — Я знаю о тебе и Белль. Как вы целовались в день ее свадьбы.       — Нихрена себе! — Эмма с ухмылкой посмотрела на официантку. — Она знает о вас с Белль. Вы, ребятки, целовались в день ее свадьбы.       — С языком, — добавила Миллс.       — С языком, — повторила блондинка.       — Откуда ты знаешь? Единственная, кто знает, это Белль, — Руби буквально побледнела.       — И я.       — И Реджина, — возразила Свон.       — Это было после свадьбы, когда ты появилась на ступеньках мэрии на рассвете и рассказала мне все за бутылкой шампанского.       — Ты появилась в мэрии на следующее утро и рассказала Реджине о произошедшем за бутылкой шампусика.       — Черт. Да… Я рассказала… Я рассказала! — в страхе прошептала официантка, оглядываясь по сторонам. — Реджина, правда, здесь?       — Да. Ее призрак, — едва сдерживая слезы, кивнула женщина. — Хэй, Руби, я влюблена в нее. Я чертовски влюблена в нее. И мне очень нужно дать ей больше времени.       — Ты влюблена в нее? Вот таких слов, сказанных в отношении Реджины Миллс, я никогда не ожидала услышать.       — Как только ты попробуешь узнать ее, ты сама все поймешь. Она особенная, — покраснела блондинка.       — Ты действительно любишь ее?       — Да. Теперь мы можем пойти, пожалуйста?       А затем они юркнули в фургончик, который Бабушка использует для поставок.       Оказавшись внутри больницы, Руби взяла на себя ответственность, потянув их к складу с медикаментами.       — Когда мне было шестнадцать, я стырила здесь Стрипер. Думаю, мы найдем то, что нам нужно.       — Хорошая работа, Руби.       — Окей, а что нам нужно то? — спросил Генри.       — Что-то, что поможет ей дышать, — предположила официантка.       — Окей, есть. Так, вот портативный монитор сердечного ритма. Черт, я должна была изучить все хорошенько. Ничего не понимаю.       Они подхватили несколько необходимых, по их мнению, вещиц и рванули по коридорам, что ранним утром всегда пустовали.       Одна из медсестер, в слегка помятом виде, сидела за столом недалеко от палаты Реджины.       — Генри, нужно отвлечь ее внимание.       — Что мне сказать?       — Придумай что-то, чтобы она свалила.       — Здравствуйте. Ммм… Я волонтер из начальной школы, мы приходим иногда, чтобы читать мисс Миллс, — мальчик нервно взглянул через плечо. — Я хотел бы сказать ей «до свиданья».       — Конечно, малыш. Только быстро. Давай, пошли.       — Нет, нет. Пожалуйста, можно я сам? Я не хочу, чтобы вы видели, как я плачу, — его нижняя губа убедительно задрожала.       Лицо женщины смягчилось.       — Ладно, малыш. Я собираюсь пойти выпить кофе. Когда я вернусь, ты должен уйти.       — Спасибо.       Генри повернулся к матери, подняв палец вверх, а затем они с Руби ворвались в палату Реджины с каталкой.       — Хорошо. Раз. Два. Три.       Они подняли Миллс и переложили на каталку, располагая портативный монитор сердечного ритма рядом с ней. Его тихий сигнал был единственным признаком того, что женщина все еще жива.       — Генри, все чисто?       — Да, все в порядке, — крикнул мальчик из дверного проема.       Они промчались по коридору вниз к следующему, но потом цокнул лифт, двери разъехались и открыли обзор на шокированную Кору Миллс с телохранителями, чтобы возвышались позади.       — Что ты делаешь с моей дочерью?       — Дерьмо.       — Бежим, — крикнул Генри.       Женщина схватились за каталку и ринулись обратно по коридору, заворачивая за угол.       Однако один из телохранителей был быстрее, резко догнав их и схватившись за каталку, случайно выдирая трубку, которая помогала Реджине дышать.       Мужчина, остолбеневши, смотрел на синюю трубку в руке.       Монитор показывал сердечный ритм с перебоями.       — Нет! — закричала Свон.       Мир словно закрутился. Вокруг них моментально собралась толпа врачей, медсестер и репортеров.       — Помогите ей. Кто-нибудь помогите ей!       Никто не сделал ни шагу. Никто.       Телохранители Коры удерживали всех на месте.       — Реджина, — прошептала блондинка, наклонившись над каталкой, чтобы, наконец, поцеловать пухлые губы, о которых так давно мечтала. — Я люблю тебя, Реджина. Я люблю тебя.       Миллс стояла рядом, восторженно прижав пальцы к губам.       — Эмма, — тихо, словно отдаленно, позвала она. — Я чувствовала это, Эмма.       А потом шериф делала искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.       — Кто-нибудь, пожалуйста, помогите ей. Реджина.       Призрачная оболочка мэра становилась все более прозрачной.       — Эмма, я тоже люблю тебя, — в последние секунды прошептала она.       Монитор пискнул еще три раза, а затем отобразил ровную линию.       Она ушла.       Тишина заполнила холл.       — Нет, Реджина, нет. Я люблю тебя, Реджина. Я люблю тебя… Реджина… — Эмма уткнулась носом в ее грудь, громко всхлипывая.       Телохранители оттащили ее в сторону.       — Мы вызвали охрану больницы и полицию. Они будут здесь с минуты на минуту.       Бип.       Бип. Бип.       Бип. Бип. Бип.       Ровная линия на мониторе подпрыгнула, превращаясь в кривую.       Реджина закашлялась, карие глаза резко распахнулись.       — Мама? Что ты здесь делаешь? Где я?       Эмма вырвалась и протянула к брюнетке руки.       — О, Боже, Реджина, ты в порядке. Слава Богу.       — Извините, я вас знаю? — удивленно приподняла брови женщина.       — Это я, Эмма.       — И Генри, — мальчик стал рядом с матерью.       — Мне очень жаль, я не знаю вас. Мама?       Кора кивнула одному из своих телохранителей.       — Мисс Свон, я вынуждена попросить вас уйти.       — Реджина, ты действительно не знаешь меня? — голос шерифа дрогнул.       — Мне очень жаль, — брюнетка покачала головой, — но нет.       Сильная рука схватила блондинку за запястье.       — Не волнуйтесь, я ухожу.       — Почему она нас не помнит? — спросил Генри, идя позади.       Дверь лифта закрылась.       Все пропало.       Вся их жизнь.       Исчезла.       Словно никогда и не существовала.