Неприкасаемый

      24 апреля, суббота       Комната Грэйс       Вечерняя смена позволила Грэйс проваляться в постели целое утро, и та так и поступила, кутаясь в тонкое одеяло и сощуренно глядя на пробившиеся сквозь занавеску бледные полоски света. Однако ближе к обеду девушке пришло сообщение от Лаки, смены с которым у неё сегодня чередовались.       «Можешь сегодня на часок побольше поработать? Я потом верну долг», — Лаки прикрепил к просьбе фотографию с грустным котиком, поэтому Грэйс не удержалась от смешка.       «Да легко», — девушка вылезла из уютной постели и начала собираться. Она особо никуда сегодня не спешила, так что ей действительно было не сложно помочь парню.       «Ты мне нравишься».       Простые слова ласкающим эхом раздались в голове, и Грэйс смущенно им улыбнулась, до сих пор представляя несмело обнимавшего её Коула, сказавшего эти слова волнительно и слегка дрожаще. Внезапно девушка осознала, что вновь желает оказаться окутанной мягкой теплотой и интимностью объятий и раз за разом вслушиваться в бархатную хрипотцу голоса парня, поэтому горячая волна пробежалась по всему телу, раскрашивая обычно бледные щеки в розовато-персиковый цвет.

***

      Скидки выходного дня привлекли много покупателей, и Грэйс уже даже пожалела, что согласилась на дополнительное время работы в такой суматохе. Но Лаки можно и сделать одолжение. Девушка переоделась в униформу и подошла к кассе, за которой работал старший Честер. Пальцы проворно пробивали штрих-коды и выдавали сдачу, но непонятное волнение в этих действиях выдавало с головой явную спешку, словно парень с нетерпением дожидался окончания рабочего дня.       — Давай топай уже, Грэйс по-дружески пихнула парня в сторону, когда тот едва успел обслужить покупателя.       — О, привет! Я до четырёх поработаю и побегу, окей? — Честер умоляюще глядел девушке в глаза, хватая не глядя очередные продукты.       — Иди сейчас, смысл мне тут без работы топтаться, — не выслушивая ойканье сопротивлявшегося парня, она всё-таки вытолкала его за пределы кассы.       — За мной должок! Запомни и доставай меня, пока не оплачу, договорились? — своей редкой безалаберностью Лаки был схож с Кирусом, из которого тоже порой приходилось выбивать обещания.— Мышонок, не молчи, — выкопав старое прозвище Грэйс из закоулков памяти, которым он сам её и наградил давным-давно, Лаки замер в ожидании, с улыбкой стоя напротив девушки.       — Хорошо-хорошо, хватит маячить, — Грэйс услышала звуки торопливо удалявшихся шагов и хлопок двери подсобки. Суетливость, видимо, тоже была семейной чертой Честеров, и Грэйс усмехнулась этой забавной особенности братьев.       Потихоньку Грэйс втянулась в работу, и поток покупателей незаметно для самой девушки отогнал прочь назойливые мысли о вчерашнем дне, тянувшими живот воспоминаниями заполнявшими всё естество и не дававшими спокойно заниматься повседневными делами.       Быстро промелькнувший мимо кассы Лаки, успевший привести растрепанные после смены волосы в порядок и переодеться в повседневную одежду, махнул девушке рукой и нетерпеливо проскочил между автоматическими дверями магазина. Снаружи стоял какой-то парень, которого Лаки хлопнул по плечу и одарил своей фирменной улыбкой, украшавшей и без того привлекательное лицо милыми ямочками на щеках. Шатен мотнул головой, отбрасывая выбившуюся из уложенной прически прядь. Даже такое простое движение показалось довольно изящным Грэйс, которая всё это время невольно таращилась на эту парочку, пока покупатель перед ней шарился по карманам в поисках налички. Ей пришлось отвлечься и снова заняться своей работой, когда очередь продвинулась дальше, оттесняя вперед того самого еле расплатившегося покупателя. Лаки с незнакомым парнем отправился прочь от магазина, и Грэйс решила расспросить о нём Честера при следующей встрече.

***

      Рабочие часы подходили к концу, и вот в помещение уже зашёл следующий работник, который обычно оставался на ночную смену. Последние посетители покидали магазин, резко опустевший ближе к одиннадцати вечера, и Грэйс попрощалась со сменщиком, занявшим её место за кассой и приготовившемся провести ночь в грустном одиночестве наедине с телефоном и парой банок энергетика.       Собрав все свои вещи в рюкзак, девушка поспешила покинуть здание, снаружи которого её встретил слегка морозивший щёки ночной воздух. Дни и ночи понемногу становились теплее, но ветер всё равно не позволял одеться полегче, каждый раз холодной рукой касаясь кожи под одеждой, вынуждая закутываться в куртку ещё плотнее.       Поправив лямку рюкзака, Грэйс вздохнула, засунув наушник в левое ухо и включив первую попавшуюся мелодию, которая мягкими нотами и медовым голосом исполнителя уменьшала напряжение после рабочего дня.       Песня успела смениться следующей, когда шорох в подворотне застал Грэйс врасплох. Она испуганно вздрогнула, чувствуя, как напряглись мышцы по всему телу и спину словно окутало жаром. Вспомнив прошлую смену, когда точно так же встревоженная подозрительными тенями и шорохами девушка из последних сил неслась до общежития, она на свой страх и риск обернулась через плечо, поспешно сунув ставшие ненужными наушники в карман. Вглядываясь в бархатную темноту апрельской ночи, она обвела глазами ближайшие заборы и здания, с колотящимся сердцем задерживаясь взглядом на глубоко чёрных пятнах подворотен. Тишину разрезали только лай бегавших где-то по городу собак да тихое щебетание птиц, устроившихся в ближайшем лесочке.       Гулкие удары сердца становились реже, и вскоре Грэйс, так и не заметившая ничего подозрительного, развернулась и направилась прочь, всё-таки ускорив шаг и чутко прислушиваясь к сопровождавшей её темноте. Коря себя за то, что так и не попросила Лаки проводить её до дома, она сразу же одернула себя, вспоминая, что тот сегодня занят. Хоть девушке было и не в первой добираться до общаги по тёмной и пустынной улице, страх не оставлял ни на секунду, напрягая и так накрученные до предела нервы.       Вдали уже показались огни центра города, который разительно отличался от окраин хотя бы наличием работавших фонарей. Вроде успокоившись и отбросив дурные подозрения куда подальше, девушка неожиданно подскочила на месте, услышав справа от себя очередной звук, показавшийся гораздо громче предыдущего. Он напоминал скольжение обычной куртки по бетонной стене, своеобразное шуршание ткани нельзя было спутать с шарившимися в кустах животными или чем-то ещё. Круто развернувшись через плечо, Грэйс заметила не успевшую ускользнуть обратно в подворотню фигуру, которая показалась чересчур пугающей, особенно девушке, которой в случае чего было даже нечем защищаться.       Молчаливо стоя друг напротив друга, оба замерли в ожидании. Взвинченная до предела девушка не моргая уставилась на незнакомца, который точно так же занял свою позицию. Попятившаяся назад девушка медленно полезла за телефоном в карман, и внезапно ухнувшее в пятки сердце указало, что мобильника в куртке не было. Лежал ли он сейчас в магазине или же валялся где-то на дне рюкзака — тревожные размышления перебивались скользким холодком страха, липким потом покрывшим ладони и удушливой веревкой обхватившим горло.       Мужчина внезапно двинулся навстречу девушке, которая всё так же продолжала пятиться спиной, теряя постепенно надежду на шанс убежать или позвать кого-нибудь на помощь. Затемнённое полумраком переулка лицо человека прикрывал ещё и широкий капюшон темной ветровки, облегавшей довольно крепкое и подтянутое тело и умело скрывавшей и возраст незнакомца. Девушка могла бы спросить, что ему надо или хотя бы попросить не трогать её, но дрожавшие губы не пропускали ни одного пытавшегося вырваться из горла звука.       Время утекало, как казалось, крохотными песчинками, хотя одновременно ощущалось, что всё происходящее длилось минут двадцать как минимум. Человек всё так же надвигался, ни проронив ни слова и никак не показав ещё мотива своих действий. В тот самый момент, когда девушка практически перерыла весь рюкзак и уже кончиками пальцев провела по исцарапанной плёнке экрана, предательски изрытая мелкими ямками дорога услужливо подставила девушке крупную выбоину под ноги, и падение на холодный асфальт не оставил себя ждать.       Растерянно и уже панически вытряхнув содержимое рюкзака на дорогу, девушка мелко трясущимися пальцами ухватила телефон, пытаясь набрать номер полиции. Пальцы соскальзывали и нажимали неверные цифры, и когда последний номер оказался-таки правильным, чужие руки вырвали у неё мобильник, сбрасывая номер и откидывая вещь подальше. Ошарашенно глядя на склонившегося к нее мужчину, Грэйс жалобно всхлипнула, с ужасом заметив протянувшуюся к неё руку, ледяными пальцами сжавшую подбородок девушки.       Лицо незнакомца так же скрывалось под навесом потной ткани, и Грэйс только краешком глаза успела приметить тускло сверкнувший в темноте металл, тонкой цепочкой висевший на его шее. Рванувшись назад, девушка избавилась от стискивавшей голову руки, однако эта резкая попытка отстраниться привела к тому, что сильные руки вцепились в женские плечи, больно прижимая Грэйс спиной к неровной поверхности и лишая последнего, теперь совершенно окончательного, шанса на побег.       Горячие слёзы непроизвольно скатывались по лицу, застилая взор и размазывая и без того неопределенный образ незнакомца. Не было ни мысли, ни хотя бы внутренней мольбы. Только ощущения и обрывками врезавшиеся в сознание детали: мятное дыхание слишком близко склонившегося к её лицу человека, впивавшиеся в кожу даже сквозь одежду пальцы, тонкая цепочка на шее, теперь не скрываемая одеждой…       Попытавшись хотя бы пнуть ногой, Грэйс оказалась сжатой ещё крепче, теперь чувствуя вес незнакомцы на своих ногах. Пара наконец слетевших с губ просьб не трогать её утонула в очередном всхлипе, гортанно вырвавшемся из груди девушки, когда мужчина одной рукой перехватил тонкие её запястья, а освободившимися пальцами обхватил прижатое к земле бедро, поднимая руку всё выше и касаясь края джинс.       Совершенно не зная, насколько жестоким мог оказаться этот человек, Грэйс сжалась и попыталась больше не сопротивляться, остерегаясь лишних побоев или жестокости с его стороны. Сильно зажмурив глаза, из которых не переставая текли горькие слезы отчаяния, она внезапно почувствовала осторожное прикосновение к своему лицу.       — Не плачь…— хриплый шёпот раздался над самым ухом, вызывая дрожь по всему телу. Мужчина водил пальцами по щекам, смахивая капли, и гладил нежную кожу девушки, осторожно надавливая на губы. — Тебе не будет больно.       Разлившийся по крови адреналин не придал девушки смелости или силы, только сделал все ощущения острее, а чувства глубже и ярче. Дикое биенье сердца, раздававшееся в ушах, сливалось со словами мужчины, которые он произнёс, задевая дыханием волосы Грэйс. Горевшее огнём лицо, пережатая кожа на скрученных запястьях, замерзавший от ночного воздуха живот, оголённый чужой рукой, тонкими гвоздями вонзавшиеся в спину камни на дороге — физическая боль переплеталась с душевной, и эта связь железной цепью сковывала тело и рассудок.       Полностью охваченной беспомощностью и отвратительными ощущениями от этих касаний девушке послышался чей-то знакомый голос, но она посчитала это игрой затуманенного диким страхом сознания, которое уже начало перемешивать реальность со старыми воспоминаниями.       — Вот урод! — мужской голос прорезался сквозь замороженное сознание, и в тот момент, когда Грэйс всё же смогла отвлечься на него, хватка на руках ослабла, а вскоре и вовсе исчезла, ровно как и сам мужчина, до этого времени придавливавший девушку своим телом.       — Блять! Иди помоги ей! — владелец этого голоса крикнул что-то своему спутнику, а сам тем временем побежал вслед за уже скрывшемся за ближайшим углом мужчиной. Было бессмысленно бежать дальше, тем более в такой темноте, и поэтому парень через минуту вернулся обратно, ругаясь сквозь сбившееся дыхание.       — Ни черта не видно, а он ещё и быстро бегает, — произнёс он, опускаясь рядом с девушкой на колени. — Так бы от него и живого места не осталось, если бы я успел. Ладно, это не мои уже заботы искать его. Ты в полицию позвонил? — парень повернулся к своему спутнику, который придерживал еле приходящую в себя Грэйс под голову.       — Нет, я только собирался. Позвони лучше ты, мне телефон из брюк неудобно доставать, — кивнув головой на лежавшую у него на коленях девушку, второй парень посмотрел на первого.       — Откуда я тебе позвоню, мобильник сел ещё днём. Давай доставай уже, я её пока подержу, — он бережно перехватил пострадавшую, позволяя другу выудить телефон.       — Не надо…— Грэйс еле успела произнести эти слова, как увидела напротив себя пару испуганных глаз.       — Мышонок?! Так это ты?! — резко огласивший возглас напугал стоящего рядом парня, так что тот чуть не выронил телефон на землю. Приглядевшись получше, Грэйс узнала в полутьме растрепанные медные волосы, которые могли принадлежать только одному человеку.       — Лаки…— постаравшись наконец приподняться, девушка уселась рядом с ним, всё так же поддерживаемая со спины заботливыми руками. — Как хорошо, что это ты. А то я уже совсем… Подожди, не звони никуда.       — Ты чего, в смысле не звони? — Лаки недоумевающе покосился на неё.       — Да замотают сейчас, а у меня сдача на носу, не до этого. Тем более…       — Что? Что ещё? Мы всё равно должны…— его слова прервал тихий всхлип девушки, согнувшейся рядом с ним пополам и закрывшей лицо руками. Слёзы уже давно кончились, и солёные капли больше не стекали по щекам, но накопившиеся эмоции рвались наружу, выплескиваясь надрывными вздохами и содроганием плеч.       — Все узнают, как я дальше тут учиться буду, — каждая новая фраза всё больше наполнялась болью и отчаянием, так что больше она проговорить не успела.       — Ну мышонок, боже, что с тобой делать-то теперь, — сокрушённо покачав головой, Честер махнул рукой своему приятелю, видя, что он уже набрал номер. Тот взглянул на припадавшую с земле Грэйс, убрал через силу телефон обратно и отошёл на несколько метров подальше, хмуро прислушиваясь к наконец начавшему затихать нервному плачу. Лаки прижал девушку к себе, заботливо похлопывая по спине и гневно прикусывая губу, поддаваясь потоку своих мыслей. Он даже уже не думал о полиции, которая скорее всего положила бы это дело на дальнюю полку за неимением достаточных улик, так что желание найти этого урода и наказать его самого казалось единственным правильным.       Мышонок. Всё такая же маленькая и беззащитная, как и много лет назад. Одновременно смелая и робкая, умевшая постоять только за друзей, но никак не за себя. Часто задетая чужими словами или огорчённая отсутствием внимания со стороны увлечённых игрой друзей, она отворачивалась и незаметно скрывалась в другой комнате, если это было у Честеров дома, или же совсем убегала на улицу. Боявшаяся показаться слабой по сравнению с боевым Кирусом и не отстававшей от него Мэнди, она прятала свои слёзы, которые всё никак не переставали литься. И только Лаки, проницательно замечавший смену настроения каждого из этой дружной троицы, так же тихо ускользал вслед за ней и находил спрятавшейся за диваном или цветущим кустом. Просто молчаливо вытирал заплаканное личико краем своей футболки и прижимал к себе, позволяя окончательно выплакаться, пока маленькие ручки цеплялись за одежду.       Ничего не изменилось. Хрупкие плечи, трясущиеся из-за плача, спрятанное в одежде лицо и вцепившиеся в куртку пальцы, тревожно сжимавшие ткань. Совсем недавно при первой за долгое время встрече Лаки любовался нежной непримечательной красотой девушки, заметно похорошевшей с подросткового возраста, и с теплотой вспоминал деньки, которые он проводил со своей младшей сестрёнкой, которой для него стала Грэйс. Он был бы даже не прочь снова заботливо защитить девушку от равнодушного и порой злого окружения, стать убежищем для маленького Мышонка. Но никто не догадывался, что ему вновь придётся утешать её в такой жестокой и непредсказуемой ситуации.       — Ладно, хватит сидеть, ещё вдобавок и простуду подхватишь, — успокаивающе поглаживая по спине, Лаки приподнял девушку и попытался поставить на ноги, но её колени дрогнули, так что парень едва успел обхватить за талию.       — Так, давай по-другому, а то далеко мы не уйдём, постояв пару секунд с запущенной в волосы рукой, парень присел на корточки спиной к девушке, заводя руки за спину, — хватайся. Грэйс в другой любой ситуации принялась бы отнекиваться, совестливо пытаясь сделать всё собственными силами, но сейчас она ощущала себя скованной, заключённой в каменные тиски стыда и апатии, горько режущей сознание. Она ослабевшими руками приобняла друга за плечи, с облегчением прижимаясь телом к тёплой широкой спине. Лаки легко подхватил её и, устроив девушку поудобней, покинул этот проклятый переулок.

***

      — Тебе не холодно? — на протяжении всей не особо долгой дороги до общежития Лаки не переставал беспокоиться о Грэйс, постепенно успокоившейся за его спиной.       — Нет, всё в порядке, не переживай.       — Да разве я могу? Тем более, я сам хорош, знал, что твоя смена в ночь заканчивается, а встретить тебя даже не подумал, — Лаки вздохнул настолько глубоко, насколько позволила сравнительная ноша в виде девушки.       — Будто ты знал. Тоже мне, винит он себя. Это могло произойти и в другой день, тем более в таком стрёмном районе, — подал голос знакомый Лаки, который хранил молчание почти всю дорогу, и только придерживал изредка сползавшую Грэйс.       — Это правда, ты же не могу предугадать, — ободряюще сжав плечо парня, произнесла она, — скоро забудется уже, возможно, — её голос дрогнул, и девушка стихла.       — Ты точно не пойдёшь в полицию? Я могу с тобой сходить, — парень слегка повернул голову, пытаясь заглянуть девушке в глаза.       — Точно. Давай больше не будем об этом. Будем считать, что ничего не случилось.       — Но это же неправильно, Мышонок! Может, никого и не найдут, но спугнут хотя бы.       — А смысл? Где в этом смысл? Здесь никому ничего не надо. В деле Мэнди никаких сдвигов, а моё сразу в дальний ящик спрячут. Оставим это, — многозначительно смолкнув, Грэйс положила голову ему на плечо.       — Кстати, ты нас так и не познакомил, — друг Лаки невзначай перевёл тему разговора, заметив потемневшее от различных мыслей лицо Грэйс. — Уже столько времени идём вместе, а до сих пор словно чужие.       — А, отвлёкся, прости, — Лаки бросил извиняющийся взгляд на него, приподняв брови. — Это Трэвис, мы с ним познакомились, когда я на заработки уезжал. А это Грэйс, подруга ещё с детства. Да, Мышонок?       — Ну хоть так. А собирался уже обидеться и умотать к себе обратно, — Трэвис снова поправил волосы, хотя они и так были идеально уложены. — Куда мы идём вообще?       — А куда мы идём? — Лаки повернулся к Грэйс, которая уже начала подрёмывать.       — В общагу, куда ещё-то. Правда неизвестно, пустят ли меня так поздно. Уже есть двенадцать?       Трэвис взглянул на экран телефона, утвердительно качнув головой.       — А ладно, не в первый раз, — девушка хоть и поморщилась, но смирилась с предстоящими уговариванием сторожа.       — Можно в мою мастерскую дойти, там всё вполне цивилизованно обустроено. Я даже обогреватель вытащу, пойдём туда?       — Нет, только в общагу. Хотя знаешь что, я могу дольше сама идти.       — Я тебя пронёс всю дорогу не для того, чтобы ты тут на последних метрах геройствовала. Сиди пока.       — Мне же легче, — Грэйс не стала сопротивляться, покорно расслабившись в крепкой хватке Лаки.

***

      Коул вышел из библиотеки, в которой проторчал полдня, только в двенадцатом часу, когда последние студенты ушли и в тёмных залах остался лишь он один. Устало потягиваясь и разминая затёкшие плечи, парень двинулся в свой корпус, желая поскорее отдохнуть и нормально выспаться хотя бы раз за прошедшую неделю.       По дороге к общежитию вдалеке парень заметил компанию, медленно шедшую в его сторону: два парня и девушка на спине у одного из них. Не желая сталкиваться с ними, Коул свернул в сторону, надеясь пробраться до нужного места окольными путями, но внезапно его что-то остановило. Он поспешно развернулся обратно, вглядываясь в фигуры идущих, с замиранием сердца выделяя из них одну единственную. Грэйс. Его Грэйс, но почему-то в окружении незнакомых ему людей.       За те несколько метров, которые их разделяли, Коул мог бы предположить всё что угодно, однако делать этого не стал. Годы одиночества и проведённых наедине с собой часов научили его судить здраво, пусть даже если ситуация была сложная и неоднозначная. Только холодный рассудок и факты, отточенное до острого лезвия мышление отвергало любые игры воображения.       Первым его заметил шатен, идущий чуть поодаль от Грэйс и придерживающий её за спину. Он пристально вгляделся в Коула, бросив что-то своему спутнику. Тот вскоре остановился, и Грэйс подняла голову, глядя на него расширенными от неожиданности глазами.       — Коул, это ты, — легко выдохнул, Грэйс постучала Лаки по спине, попросив поставить её на землю. Тот хоть и помедлил, но выполнил просьбу, с недоверием рассматривая подошедшего парня.       — Что случ…— Коул задал уже было вопрос, но осёкся, когда Грэйс доверчиво прижалась к нему, пряча лицо в борта расстегнутого пальто. Она не плакала и не говорила ни слова, только обнимала ещё крепче.       Растерявшийся от её действий парень не сразу сообразил, что произошло, но через пару секунд приобнял девушку свободной от портфеля рукой, положив пальцы на шелковистые волосы и вдыхая теперь уже знакомый тонкий запах апельсинов.       Лаки стоял неподалёку, ошарашено вытаращившись на развернувшуюся перед ним сцену, с лицом отца, дочь которого больше не хочет выйти замуж только за папочку. Он дернулся было в их сторону, но Трэвис обхватил его за плечи, удерживая на месте.       — Ты больной? Постой спокойно, — Трэвис прошептал одними губами, и Лаки не понял его. Мотнув головой, он всё же стряхнул руки друга с плеч, и приблизился к Коулу.       — Лаки Честер, давний друг Грэйс. — напряжённо представившись, он протянул руку. Это была настолько нелепая ситуация, что Трэвис прикрыл глаза рукой, не собираясь смотреть на этот стыд.       Коул недоумевающе взглянул на него, перевёл взгляд на протянутую для приветствия руку, и, прокашлявшись, произнёс:       — Коул Нордвуд, её парень, — ненадолго убрав пальцы со спины Грэйс, Коул пожал руку старшего Честера.       — Вот как, — веснушки появились на внезапно побледневшем лице Лаки, который с жалостью смотрел на Грэйс, мирно стоявшую в объятиях какого-то парня. — Она тогда всё сама расскажет. Ты только не дави на неё, если что, лучше позвони мне, — нацарапав на обрывке какой-то бумажки свой номер, Лаки сунул её Коулу.       — Пойдём уже, старший братец, — Трэвис со смешком подтолкнул Честера, отправляя его дальше, и кивком головы попрощался с Коулом. Пока они не отошли на достаточно большое расстояние, Лаки всё равно умудрялся постоянно тревожно оборачиваться, получая от Трэвиса очередные тычки.       — Ну что, опять ко мне? — Коул прислушивался к неровному дыханию девушки, всё не отлипавшей от него. — Тогда вперёд, — легонько отстранив её от себя, он потянул Грэйс в сторону здания, приобнимая за плечи.

***

      Тихое тиканье часов, стрелки которых уже перевалили за два часа ночи, действовали на нервы, и так взбудораженные рассказом Грэйс, которая долгое время просто молча сидела на кровати, не в силах его начать. Теперь же она спала, завернувшись в плед и доверчиво используя колено парня в качестве подушки.       Однако Коул мучился бессонницей. Задумчиво прислонившись к спинке кровати, он опирался локтём на свободное колено, закинув взгляд в пустоту и сжимая в руке какую-то бумажку. Совершенно сбитый с толку, он оказался загнан в тупик последними событиями и новостями. Не зная, с какого края поступиться к внезапно выросшим перед ним проблемами, парень просто сидел, до боли в висках перебирая всевозможные решения и выходы из ситуации, но так и не находил хотя бы одного достаточно простого и безболезненного.       На той самой сложенной вчетверо бумажке значился обрывок заголовка: «Рекомендация к стажировке в…», да часть даты «от 1.06 до …». Та новость, которой Коул хотел поделиться с Грэйс и которая теперь казалась болезненной и несвоевременной. Успешно выигранная поездка теперь становилась препятствием между ним и Грэйс, который как никогда требовалась забота и поддержка.       Не в силах решить этот вопрос самостоятельно, парень посмотрел на Грэйс, которая так быстро ворвалась в его жизнь и заняла очень значимое место. Теперь же мучительно переваривая рассказанное, Коул всем своим естеством стремился оградить её от всех переживаний и бед, стать крепостью, которой у него самого не было. Стать теплым убежищем, которое он тоже так долго искал и которое он обрёл для себя в лице Грэйс.       Тихое тиканье часов и мысли, противными червячками сверлившие сознание. Только утро рассудит и подтолкнёт к единственному правильному выбору.