Разборчивый!..

      И вот я, весь такой с-горем-пополам-среднеобразованный, безмозглый и красивый утащился следом за Сашкой... в чужую страну. Язык которой знал с намного большей долей горя, чем половина. Причём следом за Сашкой ещё тоже не значило, что я с ним. Да и что ему, проблем мало? Как бы не так!.. Так что, я был один и ситуация моя, откровенно говоря, называлась: кирдык тебе, котёнок. И он бы настал, если бы кто-то не сказал мне: "Иди-ка ты Миша"... Нет, не туда. Точнее, туда, но чуть более длинным путём. В клуб. Танцевать. Для любителей посмотреть на полуголых мальчиков (хотя, в чём уж я быстро убедился, так в том, что это "полу" вообще было только для смягчения).       Что ж, ну и пошёл. И довольно быстро... Уж после папашиной злости эти овации, эти восторженные взгляды, эти тянущиеся ко мне руки... казались самым лучшим и самым желанным из всего, что только есть на свете. И сейчас ещё они то единственное, что греет. Нет, были. Может, совсем недавно или ужасно давно - с трудом различаю дни, а точнее ночи, потому что днём чаще сплю... Всё равно только "были", потому что теперь явился он. И при том, что остальные его не особо замечают, я от его взгляда никак не могу скрыться. И если совсем честно, то и не хочу... Хотя и жутковато слегка. Особенно, если верить тому, что удалось о нём услышать, а с чего бы этому не верить? Так вот, уж начнём с того, что он совсем не отсюда и по клубам по таким не шатается, обычно... Да и по взгляду, этому вечному взгляду... Ощутимо. Нет в нём той же... - как вечно пугает так думать!.. - гадости. Тёплый... И вот отсюда страшнее всего!       Снова на сцену, туда, к музыке и движениям, к желающим и отдающим... Знаю, что ждут. И оттого только медленнее, плавнее. Взгляд на всех и... секундная дрожь. Снова он.       Страшно. Нет, сегодня правда... Выпил слишком много. Совершенно сумасшедшая улыбка при совершенно красных, только что заплаканных глазах. Но... Взгляд... Всё тот же. Невольно я удивился: непомерное количество спирта в крови не превратило его в нечто хуже зверя, казалось только... сделало больнее, при том, что и так было больно. Пытается о чём-то спорить с официантом... О чём-то, видно, своём, непонятном и даже противном сброду вроде нас... Замечает меня. Очень страшно... Не за себя.       Что-то же точно... случилось. А стоять и смотреть дальше - никак нельзя! Но всегда есть "спуск", всегда можно подходить... Но за всё время я не мог решиться, а уж сейчас... никак. Потом едва ли отойду, по крайней мере - вовремя. И так трудно совладать с собой, двигаться, не смотреть, а только чувствовать, что смотрит. Плохо... так почему же на этот раз ему плохо? И что мне, по большому счёту?.. Но не могу успокоиться! - Михаэль.       Там, рядом, никто бы и не услышал, но как лёд на спину. Отомри и не думай. Не думай. Это сказывается на качестве...       Но новый взгляд, встреча взглядами - и... как не думать?! Как, когда он... вот так запросто, смаху хватает очередную бутылку! И пусть сам я... трезвенником не слыл никогда, но тем лучше знаю, что такое не бывает просто так.       И все чужие взгляды, чужие шаги, чужое дыхание... и своё, своё уж не меньше!.. всё мешало соображать. И где соображать умом, который... всю жизнь особенно не работал? Сойти? В самом деле, я могу... но зачем, разве ему станет легче от... присутствия такого, как я? Да никогда!.. Но... отвлечётся, сможет меньше... И снова, а что мне за?!. Всё равно надо. Хоть что-то...       И снова медленнее, это... должно быть красиво!       Зовут. Кто-то даже по имени. Или по не моему имени, потому что... им-то без разницы. Ну и что же?..       От взгляда до понимания прошла... чуть не минута... А секундой позже меня окатило той самой грустью. Глаза... Невыносимо-чёрные, совсем близко, и... - Выпить хочешь?       И вот отлично знаю, что... что это "выпить" от которого утром умирать будешь, а не то, когда посидишь в ключе "развлекать клиентов" и уйдёшь себе... А протестовать не могу. - Да, - как размашистая подпись под "отрубите мне голову". - Садись, - решительно хлопает по месту рядом с собой на диване, придвигает первый найденный в полутьме и пьяном угаре стакан, тут же наполняет до краёв... Да как вообще можно сдуть три бутылки дорогущего вискаря за ночь?! И четвёртую... Да, видно, четвёртая - моя.       Опустился я, вроде, как и положено, но с чувством, что уже нарушил всё, что мог. - Что? - может и прорвёт рассказать. А может станет противен голос и прогонит. Хотя в таком-то состоянии... едва ли.       Рассматривал... ещё минуты две... Удивительно: комплекцией - не многим плотнее меня (хотя, мне, чего скрывать, такая стоит немалых сил и нервов), а смотрится... больше раза в три, словно нахохлившийся сыч. Вдруг в глазах гостя мелькнуло какое-то почти детское сострадание, он потянул свою смуглую руку ко мне, но плеча (плеча!) так и не коснулся. - Тебе, н-наверное... Холодно... Т-так-то...       Холодно. Это он совершенно точно... но мне и в трёх свитерах, кажется, теплее не будет. Так ещё, когда двигаюсь... Или с кем-то. Я даже придвинулся, хотя и так сидел очень близко. - Да... согреюсь ещё. - Ка-ак же согреешься, в-видно - дрожишь!.. - он застрял в полустянутом пиджаке, всё ещё, кажется, силясь... меня не задеть. - Это потому что сижу... - всё-таки попытался возразить я. Ну, помочь ему вылезти тоже. Может, хоть поймёт, что прикоснуться это не так страшно? Или... или жалеет, но неприкасаемым считает, и даже... К стакану потом не прикоснётся и пиджак сожжет, если я его верно понял... Бред же в голову лезет! - Накинь, накинь... Хоть меньше глазеть... Вот ты знаешь, как меня они бесят? - он окинул клуб, посетителей, если быть точным, леденящим, насколько это было вообще возможно в таком состоянии, взором. - Так моя ж задача... - чтоб глазели и как можно больше. И чтобы при этом пускали слюни... - А ходишь зачем?.. - вот уж правда, будто больше выпить негде! - Да ну тебя... Ещё код от сейфа спроси с больничными капиталами... - тут он на секунду умолк и даже, кажется, погрустнел. Но через миг встрепенулся, вновь оживился. - Ну и... Как тебе спектакль-то позав.. завро... завче... рашний, а?       Выясняется... - Перестарались... - самое же место поговорить об искусстве! Ну да... Да, пьяному-то всё равно. - Но красиво, что же сказать?.. - я невольно вздохнул. Снова... Герои, эмоции, такая, проклятье, чистая и нежная любовь!.. Ну здесь-то об этом зачем?! - Да не перестарались! Там, знаешь, ну... Вот ты когда-нибудь человека такого встречал, которому ничего уже не интересно? - Уж... Встречал... - ещё когда не попал сюда и... Совсем на дне... - Вот! Ну, ты ж знаешь, им... страшно, от своего же безразличия! А тут - безразлично - и всё! - Ну... Значит, актёр повезучее нас будет, - пробормотал я. Вот никому не пожелаю видеть. Быть уж и тем более... - Ещё не ясно, что в таком вопросе есть... везение! Тем более, д-для актёра... Не пьёшь? - он покосился на нетронутый стакан. Открыл было рот, чтобы зарядить нудную речь о неуважении, но вместо этого только почти что наставительно промямлил: - Н-нуи! Непей... Здоровее б-будешь, не как я. - Физически... - невольно скривившись прибавил я. А духовно... Истерзаннее, от того, что... Говорю с ним или от того, что перестану говорить и пойду выполнять служебный долг, или... Нет! Такая трезвость только чтобы добивать. - Стоять! - в порыве борьбы за здоровый образ жизни он крепко обнял меня и сжал так, что я не мог и рукой пошевелить! - Ну нет, вот теперь уж ни капли, - по-учительски буркнул строптивый посетитель мне в плечо. - Да что ни капли, ты рядом - уже как стакан... - попытался его усмирить я. Сначала вот предложил, потом напомнил, потом заставил думать... А теперь!.. Но... Тёплый, не хочется, чтобы... Выпускал... - А вот фиг теперь тебе! Даже если воняю и противный... Врач я или не врач, в конце-то концов?! - Не противный... - уж по крайней мере, в сравнении так точно! - Но... вот какая тебе, врач, разница? Я не пациент... - А нет... пациента... - он в который раз переменился в лице... Затих... - Помер!.. пациент... У меня же... Я... человека убил! - слёзы. Градом. Снова.       И снова так жутко. Нет, не от того, что он... а от того, насколько...       Я только и смог прижать его к себе. Так себе ответ, но... хоть так, хоть немного... Сам вот теперь чуть не плачу, а с чего?.. - Не думай... - как-то само произнеслось. Глупое заклинание, для самого же себя...       Пару долгих мгновений он ничего не отвечал, потом... - А... П-поехали о-отсюда... - взяв паузу, чтобы понять сказанное, пояснил: - Одному... жутко...       Несколько нервно я покосился на сцену. Если я так поступлю... Но если я так не поступлю... - Далеко?.. - осторожно уточнил я. - Не очень. Но за руль я в таком виде... Понимаешь. - Прогуляемся, тебе полезно... - а вот мне, да ещё в таком виде - не уверен. Ну да и... Недалеко же.

***

      Пару раз он норовил запеть. Что-то очень мелодичное и очень грустное на своём наречии, но сбивался, отчаянно пытаясь не чертыхнуться, спотыкался, валился на меня и судорожно прижимался крепче. Всё тот же взгляд. Взгляд! Взгляд... Воспалённый, но добрый. - Я ведь... Не всегда... как свинья... - Да уж... Был бы всегда, по театрам бы... Не шлялся, - я даже смог улыбнуться. Обычно на улице в темноте - страшно. Страшно, и это при моих-то!.. Но с ним спокойнее и беспокойнее в разы! - И ведь п-риличным че-еловеком считаюсь! А как одноку... рсников... Ой... "Ка-аким был, т-таким остался..." Сами то!..       "Ну у тебя хотя бы были однокурсники..." - А тебе прямо... Не всё равно на них? - Да вот ребята-то они... А а-алкашом... не к лицу...       Вот сказать, что я его до конца понял - ну никак не могу... Но всё же, отчасти... - Ну так попробуй не... - а то вот сам я не знаю, насколько это "попробуй" издевательски звучит!.. - П... робовал. До утра останешься - увидишь, до чего допробовался... - Куда ж я денусь-то?.. - прямо сейчас вернуться в клуб будет не самой моей умной идеей. А так как они и вообще редко очень разумные... - С-слушай... Спасибо. - Да, не за что там... - немного смутился я. - Ты... Как твоё имя, похититель стриптизёров, а? - Ух-ё-о... А я хоть сейчас... выговорю, а? - Ну ты хоть... Половинку... - Зо-ови Камари, потом... может... ещё услышишь... - Да мне-то... Достаточно, - невольно мотнул головой я. Услышу, ну как же. Только не в моём кругу... - А я... - тут мне вспомнились попытки произнести собственное имя таким, каким его принято произносить здесь... Нет, сплошная мука, когда язык не слушается! - Миша я. - Ми-иша... И по-русски, значит?.. - Вернее уж, в основном, по-русски. Но... Научился... - сам не знаю как. Нет, это не значит, что запросто. Сложно было... Но понять так и не понял. - Значит, можно, - тут же он перешёл на мой родной язык. Теперь ясно слышался в его речи акцент именно горский (пусть я, горе мне, не различаю ни языков их, ни наций), окончательно развеявший все мои сомнения в его происхождении. - А то... этот... Невыразительный какой-то... Понимаешь? - Да понимаю... - вся улица уже, небось, понимает, после... "Концертов". Когда громкий голос, по правде, лучше не бывать в состоянии его полной воли... Но меня это не останавливало и не остановит. - А тебя, что ли... Как занесло сюда? - Работа... Я, зна-аешь, тот ещё... га-астролёр, а тут и... И институт открывают... крупный... А?.. - судя по выразительным пассам в мою сторону, это означало: "А тебя?" - Слушать замучаешься... - вздохнул я, стараясь отогнать мысли подальше. Вроде и легко сказать: вот дурак я, вот и вся история... Но по правде-то... - Так, кратко... За парнем, который... Брата моего любил утащился. - И он тебя, значит... послал. - Ну... И правильно, что там... Да... Ты б Витьку если знал, понял бы. После него уж... Да, никого не захочешь, - хотя брата я помнил больше по детству. Совсем детству. Лет с пяти и едва ли до одиннадцати... Но отпечатался очень крепко. Потому что... - Всё равно нехорошо... Так оставлять-то... Пришли!       Квартира его оказалась на втором этаже, и как уж мы добрались до двери, остаётся загадкой природы. - Д-добро пожаловать... - Ну... Спасибо. А ты не прав, нет... То есть, Сашке-то... Он сам без всего же... Куда ему меня-то ещё? - Куда - куда... Ну не туда же... - справившись наконец с замком, он плюхнулся на забытый, казалось, Богом, уборкой и даже тараканами диван. Вообще всё в комнате имело претензию на порядок... Но не более претензии. - П-равая дверь - спальня. Иди... Устал... со мной таска... аться. - Не-е, - я присел рядом, - не устал... А вот что поговорить не с кем... А что ты меня звал, говорил - одному плохо, если теперь отдельно собрался? А там мне... Может и неплохо. - Ну и!.. А вообще-то... И не тошнит от одного вида? Я ведь и... обниматься... полезу! - Обнимайся, я... - стало смешно, больше от непохожести, но и просто от мысли: - плюшевый, мне только того и надо... А... Меня, знаешь ли, только от одного человека тошнит, и то, потому что... страшно становится. И пьяным он при этом не бывает. - Тогда... Последний... рывок. Тут опре.. репре... делён... но не поместимся. - Давай, - конечно, я пытался ему помочь. Что встать было труднее, чем держаться раньше, было ещё как ясно... - Правая дверь, да? - Со-овершенно верно.       Спустя несколько акробатических трюков и сдержанных ругательств, мы буквально свалились на кровать, небольшую, но удобную. - Спокойной ночи, что ли?.. - только засну ли я, при том что?.. И устать-то правда не успел. - Спокойной ночи... Миша... Болельщик... - он прижался совсем крепко, и вправду, как ребёнок к любимой игрушке, которую зачем-то считает... живой...       Надеясь хоть задремать, я прикрыл глаза. "Болельщик"... Это он всё про театр... Следит, что ли? Но за мной зачем следить? Незачем. Незачем, но таскается же он в этот клуб! И никто другой... его взгляда не чувствует. Тёпленький... А может, просто насквозь проспиртованный, что... Неважно. И как только... Объяснять завтра? Возьмут и не пустят, и... Конец... А теперь даже не страшно, хотя и прийти сюда, к нему у меня наглости никак не хватит... Да, вроде сейчас нормально всё... А чувство, что попал в переплёт...