Хрустальное сердце короля

              Зима пока еще не охотно сдавала свои позиции. На морозной земле тонким слоем лежал снег, так и ждущий своего приговора. Но солнце не спешило его исполнять. Оно то выглядывало из-за тяжелых облаков, поблескивая и завлекая своим теплом, то снова пряталось, как легкомысленная девчонка, дразня и убегая. Эверин наслаждалась атмосферой леса, одинаково радуясь любой погоде. Казалось, этот мир — часть ее самой. В нем хотелось раствориться. И с удовольствием вдыхая морозный воздух, она брела от дворца в сопровождении Тирона, который, словно боясь нарушить ее личное пространство, отставал на несколько шагов, не активно поддерживал беседу и постоянно озирался по сторонам. К неразговорчивому провожатому она уже почти привыкала, отмечая для себя такие особенности эльфов, как отстраненность и чрезмерную сосредоточенность. Но вдруг послышались звуки. Это определенно были жители Лихолесья, и Эверин побежала, мигом отозвавшись на тревожные голоса. Когда она появилась на небольшой поляне, то немало удивилась представшей картине: посреди поляны на коленях стоял орк. Рядом два эльфа, один из которых придерживал орка за плечо, а второй воинственно сжимал клинок. А в нескольких шагах от них с важным и одновременно скучающим видом застыл сам Владыка. — Спрашиваю тебя еще раз: что ты здесь делал? Как давно в нашем лесу? Сколько вас? И где именно вы пересекли границу? — чеканил стражник, угрожающе замахиваясь на существо. Тот выл, хныкал, рычал и отчаянно делал вид, что разговаривать не умеет вовсе. Эверин застыла, открыв рот от удивления. — Вам, леди, нечего здесь делать. — Тирон попытался ее увести. — Отчего ж? — возразил Трандуил, — пусть остается. Невесте принца, думаю, будет полезно вникнуть в некоторые дела королевства. Девушка вежливо поклонилась и сделала несколько нерешительных шагов вперед, чтобы никто не подумал, что она прячется в кустах. Орк оскалился, глядя на неё, заставляя внутренне сжаться. До сих пор ей приходилось видеть только мертвых орков, что несказанно радовало (об их жестокости ходили легенды). А на подобных допросах она и вовсе никогда не присутствовала, потому чувствовала себя по-детски неуверенно. Стражник снова замахнулся на незваного гостя. Тот по-змеиному зашипел, явно не желая вступать в переговоры. Даже глупцу понятно, что эльфы никогда не оставят его в живых, с информацией или без. — Перестань с ним возиться, — рыкнул король, обращаясь к стражнику. — Просто отрежь ему что-нибудь и сразу станет сговорчивее. Эверин зажмурилась, когда эльф оттянул орку ухо. — Постойте, — прохрипел он испуганно, — один… я был один… — Но как только острие коснулось тела: — Девятнадцать. — Где остальные? — голос молодого эльфа в сравнении с орковским рычанием казался мелодией. — Шестерых убили ваши на границе… остальные в лесу. А где, не знаю. Может, за твоей спиной, — рассмеялся орк, но острие клинка, направленное к горлу, заставило его угомониться. — Где ваше логово? — А мы не сидим на месте… Зачем так облегчать вам поиски. Эльф хитро прищурился: — Я отрежу тебе уши, пальцы, а потом по частям покрошу тебя самого, если не начнешь отвечать. Орк с недоверием уставился на него. Подобной жестокостью жители Лихолесья никогда не отличались, но рядом стоял король, а стало быть, стражники разобьются, но добудут информацию. Эверин нервно сжала ткань плаща и закусила губу, мысленно ругая себя за любопытство, толкнувшее ее на эту поляну. — Мы зашли с юга. Там, в горе есть небольшая пещера. Думали пройти насквозь, заодно поживиться животинкой, что здесь водится, но нас обнаружили… усилили охрану. Вы сами заперли нас в этом лесу. Может, мы уже ушли бы, если б не… — он встретился взглядом с королем и сразу замолчал, наблюдая, как тот обнажил длинный меч, рассматривая, как он играет на солнце. Трандуил медленно подошел и острием приподнял подбородок щурящего от страха глаза орка: — Не может быть, чтобы вы не нашли себе здесь укромного места. Иначе бы столь многочисленный отряд уже обнаружили, — размышляя. — Покажешь, где кроются твои соплеменники? Тот отрицательно покачал головой. — Но раз другими полезными сведениями не располагаешь, ты мне не нужен, — хладнокровно констатировал Владыка. Клинок лег на плечо, примеряясь. Почувствовав его холод, орк сильнее вжал голову в плечи. Взмах, и крик девушки заставил резко обратить на себя внимание всех присутствующих. — Пожалуйста, можно я уйду. — Она прикрыла рот рукой. Трандуил медленно обернулся, глядя с возмущением. — А как же ты собираешься стать частью нашего мира, раз не принимаешь его правил? — Жестокость я не принимала и в своем мире. По крайней мере, я в ней не участвовала. — Эверин содрогнулась, словно от холода, под неодобрительным взглядом короля. Стражники настороженно переглянулись. — Жестокость… Что для тебя это слово, дитя? — он медленно приближался к гостье. — Полагаю, тоже самое, что для вас милосердие, — с негодованием прошептала та, заставив Владыку улыбнуться одними губами. Его близкое присутствие породило желание спрятаться под какой-нибудь камень. — Вот как? Так посмотрим, что значит милосердие для тебя, — замерев в шаге от девушки. — Ты сама убьешь его, — он протянул клинок. — Или вон тот умелец покрошит его на лоскутки… Бери же. Она молчала, не желая верить в серьезность его слов. — Давай… Покажи, насколько ты близка нашему народу, уничтожив врага, — с некоторой издевкой. — И я сразу поверю в силу твоих чувств к Леголасу и обещаю подписать тот нелепый договор, что состряпал твой расчетливый родитель. Эверин с возмущением смотрела на Владыку. Как он может этим мерить ее чувства и стремление добиться согласия! — Бери же, — призвал Трандуил. — Один взмах и вы свободны… оба. Давай, покажи, на что ты готова ради своего счастья. Ты же хочешь семью… — Деревья на крови не сажают, будь то орка, или кого-то еще, не важно… — огрызнулась девушка, но жесткий взгляд короля заставил ее замолчать. Он сделал шаг вперед, второй, третий, четвертый. Отступая под его напором Эверин спиной уперлась в ствол дерева и испуганно замерла. Рука мужчины взметнулась, гулко ударяясь о ствол над ее головой и та ощутила, как на волосы посыпались мелкие частички коры. Его глаза горели устрашающим синим пламенем. Захотелось слиться с деревом. — Ты права, — прошипел он, нависая над испуганной девушкой, — мы не станем мерить этим твои чувства к принцу. Ведь их легко можно будет проверить, лишь дав вам согласие на брачный союз. Та с явным недоверием смотрела на короля, не понимая, к чему он клонит. — Расскажи мне, девочка, что будет, если я соглашусь, но оставлю сына при себе? Ты останешься здесь, в Лихолесье? — Она молчала и Трандуил продолжил: — Нет, ты покинешь его. Ты отправишься домой к отцу, потому как не сможешь предать его доверие. Так ведь? Так? — прокричал он и Эверин кивнула, побуждая неуравновешенного правителя облегченно выдохнуть. Быстро же он добился откровения, лишь прижав ее к стенке, точнее к дереву. — Так может, мне вернее от тебя откупиться, чем приносить сына в жертву твоему народу? Последние слова задели девушку еще сильнее. — Если бы вы не были королем, я ударила бы вас. Словно сморгнув наваждение, Трандуил отступил. — Что делать с этим? — переспросил стражник, спустя минуту общего молчания, указывая на испуганного орка. — Не захочет показать дорогу, убейте, — тяжело дыша, произнес Владыка, покидая поляну. Только теперь Эверин поняла, что это была проверка. Совсем недавно он отмечал, что уметь сражаться и уметь убивать — вещи разные. И теперь доказал ей это, как и то, что истинная сущность эльфов ей неведома. А уж если стараться ее узнавать, то нужно быть готовой и к жестокости. Но главное, он дал понять, что видит ее насквозь и лгать ему бесполезно. — И за меньшую дерзость сгнивали в темницах, — предостерег ее провожатый, но теперь общаться с ним ей не хотелось. Девушка кинулась в лес с такой силой, словно за ней гнались. Спотыкалась и падала. Ломала ветки. Вытирала слезы руками и проклинала весь этот лес, которым недавно восторгалась, и его жестокого и непостоянного правителя.