Хрустальное сердце короля

              Вот уже вторую неделю Эверин прозябала в лихолесских пещерах. По-другому свое здешнее существование она бы не назвала. Несмотря на то, что Леголас старался проводить с ней больше времени, это редко ему удавалось, потому как его вездесущий родитель так и норовил отвлечь принца каким-либо поручением и выдворить из дворца. Развлечь гостью самостоятельно Владыка не стремился, зато надавал поручений слугам, которые неуемно старались завлечь ее на местные забавы, однако безрезультатно. К покоям девушки был приставлен стражник — Тирон, который более походил на тень, ибо расположить его к общению было сложно. А единственной причиной для улыбок оставалась Мисси, которая чувствовала себя во дворце, как лиса в курятнике. Она, не стесняясь, заигрывала с эльфами, болтала о мелочах и призывно улыбалась. Порою Эверин приходилось наблюдать, как тот или иной обитатель дворца, обескураженный ее поведением, смущенно пряча глаза, пытается уклониться от навязчивого общения и сбежать. Лишь стражник, что дежурил у дверей покоев ее хозяйки, всегда встречал Мисси довольной улыбкой и искренне радовался ее присутствию. Что казалось странным, ибо с ее появлением он становился абсолютно другим… почти человеком. Видеть короля Эверин приходилось не часто. Обычно лишь вечером они собирались за общим столом, но и тогда вечно занятый правитель постоянно отвлекался на дворцовые заботы и спешил покинуть их, а иной раз и вовсе не являлся, и они ужинали вдвоем. При этом разговаривал он лишь с Леголасом, старательно обходя темы, касающиеся их отъезда и договора. Более из вежливости, чем из желания, обращался к гостье, дабы спросить, как прошел очередной день и, казалось, не ждал ответа. После своего дерзкого поведения в хранилище девушка старалась лишний раз не злить правителя, попадаясь ему на глаза. И она со скорбью замечала, что с каждым днем, проведенным во дворце, он становится для нее все более чужим. Его задумчивость и отстраненность не располагали к доверительным беседам. И хотя у неё были вопросы к королю, она старалась по возможности избегать даже встреч, ни говоря уже о разговорах. Хотя подобный подход не мог принести пользы. Такой, как Трандуил, мог принимать решение, раздумывая над ним годами. Он-то никуда не торопился. А вот Эверин это не устраивало. Тогда, в хранилище, он сказал, что даст ей шанс узнать его получше, но до сих пор не сделал и шага в этом направлении. Лишь однажды она заметила взгляд, который не испепелял и не замораживал, а был столь ясный и добрый, что она удивилась ему, как открытию. Это было пару дней назад, когда он вернулся с Леголасом из леса. Солнце светило в этот день совсем не по-зимнему, словно отражало настроение короля. Эверин в тот момент наблюдала из окна за Мисси, смущающей очередную «жертву» и тихо посмеивалась над ее кокетливостью. И вдруг появились они: отец и сын. Впервые она видела, чтобы те вот так просто общались, что-то обсуждали и даже улыбались друг другу. Ее удивленный взгляд замер на Владыке. Девушка для себя отметила, что улыбка молодила его на целую вечность. В этот миг на него хотелось смотреть, более того, им хотелось любоваться. Он заметил ее до того, как это сделал Леголас, и подняв свои лучистые глаза на гостью, не спешил опускать их. И ей на мгновенье почудилось, словно это был совсем другой эльф, который был добр и великодушен, умел искренне улыбаться и возможно… даже любить. Но за ужином ее ждал тот же холодный правитель. Сегодня принц находился во дворце и уговаривал Эверин составить ему компанию на тренировочной площадке, желая научить ее технике боя. Посредственно владеющая тяжелым оружием, девушка не очень-то стремилась этой самой техникой овладеть, но ради эксперимента согласилась. И теперь направлялась на площадку, но краем глаза уловив фигуру короля, туманным взглядом взирающим с балкона на свои владения, решила задержаться. Вопрос давно назрел, и она долго решалась заговорить с ним снова. — Леголас мне сказал, что силой вашей магии он удержался на краю, — без приветствия и поклонов, начала Эверин. — Стало быть, пусть и не зная наверняка об этом, мы действовали сообща… Вы держали его, а я пыталась вернуть к жизни. Сейчас это взаимодействие казалось странным. Трандуил медленно повернулся, с некоторым удивлением глядя на девушку, которая осмелилась сообщить ему подобную новость.  — Я уже говорил, что сын осведомил меня о твоих заслугах, и я их признаю, — спустя минуту молчания, за которую Эверин успела трижды пожалеть, что остановилась. — Пока ваш сын болел, за ним присматривал белый голубь… — взгляд Владыки стал чуть более заинтересованным. — Леголас сказал, что это мог быть ваш посланник. Он очень помог мне. Порой даже казалось, что это я помогаю ему. Мы здорово с ним поладили. — Поблагодарю его при случае, — с явным недовольством в голосе. — Я не знаю, как работает ваша магия. Что именно она может, — замялась девушка. — Но, полагаю, что этот голубь вернулся домой — в Лихолесье, когда очнулся принц. — Она и впрямь не понимала, кем была эта самая птица и до конца не представляла всех возможностей короля. — Он ведь вернулся к вам? Я с удовольствием увидела бы его снова… если можно. Тот склонил голову набок, словно присматриваясь. — Я обязательно распоряжусь отловить всех белых голубей в Лихолесье и ты выберешь себе самого красивого. Можешь даже забрать его с собой в Дэдвуш. Трандуил снова отвернулся, показывая, что разговор закончен. Зло стиснув зубы, Эверин отправилась своей дорогой, ругая себя за то, что помыслила, будто Владыка может быть добр и проявлять участие. Она не сказала ничего такого, что оправдывало бы столь мало любезный тон короля. Лишь задала вопрос, на который, по ее мнению, тот мог без труда ответить. Появившись на тренировочной площадке, девушка обнаружила, что Леголас ее уже ожидает в присутствии Мисси и ее верного стражника — Тирона, которые стояли на ступенях чуть выше и терпеливо ожидали начала «представления». Леголас приветливо улыбнулся, но это ему не помогло. Схватив первый попавшийся меч, Эверин ринулась в бой, размахивая им так, словно сражается с ветром. Разговор с Трандуилом пришелся кстати, по крайней мере, прибавил злости. Принц отбивался, как мог, но чаще старался уйти от нападения, вовсе избежав контакта. Мисси прижалась к Тирону, словно ища защиты. После очередного взмаха, меч вылетел из рук Эверин и со звоном врезался в каменную стену. Та замерла и прикусила губу, с трудом сдерживая слезы. Все оказалось куда сложнее, чем она ожидала. Поведение короля лишь добавляло отчаяния. И пусть Леголас верил в победу, ее вера истончилась и представлялась сейчас легкой призрачной дымкой. Заметив ее состояние, принц подошел ближе, желая заглянуть в глаза, дабы утвердиться в своих подозрениях, но та отвернулась. — Я не смогу. Я не умею держать меч в руках. — Ты не поэтому такая расстроенная, — отметил тот. — Поэтому, — настаивала девушка. — Тогда сделаем так… — Он вложил свой клинок в ее руку, заставляя ее сжать рукоять и, обхватив Эверин за талию, легонько прижал спиной к своей груди. — Тирон, — позвал он стражника присоединиться. Теперь он направлял ее движения. Его теплое тело рядом понемногу отвлекло от переживаний и вскоре девушка сама начала несмело отражать атаки соперника. Некий задор охватил их. Леголас шумно вдохнул запах ее волос и нехотя выпустил из рук, отступая. — Теперь пробуй сама. И она попыталась. Но неожиданное появление Лесного короля, разрушило иллюзию умиротворения. Он стоял на верхнем уровне ступеней, по обыкновению скрестив руки на груди, и молча наблюдал за этим нелепым уроком. Его бесшумное появление не сразу было замечено, потому Эверин стало неудобно за то, что позволила принцу так смело себя вести. Щеки вспыхнули румянцем. — Однажды тебе придется взять в руки оружие, поверь, — раздался голос Владыки. — Чью жизнь тебе придется защищать — не важно. Главное, чтобы ты смогла это сделать. — Он начал потихоньку спускаться. — Сейчас ты даже не стараешься что-то усвоить… Для тебя это забава. Он жестом приказал всем очистить площадку и они покорно выстроились на ступенях, взволнованно следя за происходящим. Эверин по-прежнему сжимала клинок Леголаса. Трандуил стоял напротив, но оружие не доставал, а лишь оценивающе смотрел на девушку. Сделав осторожный шаг навстречу, он несколько напугал ее своей внезапной близостью. — Попробуем так, — прошептал он еле слышно, — если тебе удастся меня удивить своим умением, или хотя бы… подкупить старанием, я скажу тебе, где эта птица, судьба которой тебя, по непонятной причине, интересует. Эверин кивнула, соглашаясь и отступив на шаг, подняла клинок, готовясь к бою. — Где ваше оружие? — Не вижу причин его доставать. — Но я ведь могу вас поранить, — возмутилась Эверин, что заставило короля улыбнуться. — Приступай! — скомандовал он. Взмах, другой, третий. Она не сразу поняла, что король пропал из поля видимости и обернувшись, наткнулась на его взгляд. — Что у тебя в руке? — Клинок, — уверенно ответила та. — Тогда почему ты машешь им, как секирой? — Это замечание не понравилось девушке. Она смело взмахнула оружием и снова пошла в наступление. Но через пару резких разворотов в поисках соперника начало казаться, что она с палкой гоняется по лесу за стрекозой. Тот постоянно терялся из виду. Еще один выпад, и клинок врезается в каменную колонну у кромки поля. — За месяц она вам дворец разнесет, — констатировала Мисси, обращаясь к Леголасу, настороженно следящему за соперниками. — Не поранься, — с едва заметной иронией произнес Владыка откуда-то сзади. Дыхание Эверин сбилось. Перед глазами на мгновение потемнело. Она уже порядком устала от занятий, но так быстро сдаваться не собиралась. Убрав волосы с лица, она снова обернулась, встречая взгляд короля. — Ну да, постоянно забываю, что вы старше моего прадеда, — решила она поддеть противника. — И разумеется у вас было время для тренировок. Трандуил еле заметно улыбнулся: — О нет… я старше прадеда твоего прадеда, но и это весьма примерный подсчет. Он видел, что девушка устала, но продолжала замахиваться, неумело держа оружие. Снова взмах и еще… и еще. Свист клинка, разрезающего воздух. И, потеряв равновесие, она падет на колени, выронив клинок. Тянется, чтобы поднять, хватая за рукоять, но носок сапога повелителя прижимает блестящее лезвие к каменному полу, и подергав его, Эверин сдается, выпуская оружие из рук. — На сегодня довольно, — командует король и неожиданно опускается рядом, заглядывая в глаза девушки. — Он не вернулся, — тихо и коротко. Эверин даже не сразу поняла, что Владыка имеет ввиду птицу. Она даже не надеясь получить ответа на этот вопрос, потому встревоженно смотрела на своего недавнего соперника. — Он погиб? — еле слышно. — Нет. Хотя… я не знаю о его дальнейшей судьбе. Должно быть, он продолжает свое существование где-то в окрестностях Дэдвуша, — резко вставая. Рассказывать ей подробности он не собирался. — Леголас, распорядись, чтобы с ней позанимался Элендил. У него лучше получится… Хотя что проку? Уметь сражаться — не значит уметь убивать. Девушка смело протянула руку, желая, чтобы король помог ей подняться. С последним изречением властителя она была согласна, ибо не представляла, как сможет поднять оружие на живое существо, даже владея им в совершенстве. Мгновенье помедлив, Трандуил подал руку, замирая, чувствуя ее тепло… впервые, реальное. Чувствуя, как оно разливается по всему телу, словно теплыми волнами обволакивая во льдах застывшее сердце, вновь заставляя его стучать. — Вы теплее, чем кажетесь, — заметила она, не спеша убирать руку. Леголас улыбнулся, радуясь тому, что отец все же решился чуть сблизиться с Эверин. Даже то, что он позволил ей коснуться себя, сейчас казалось маленькой победой. Чувствовала это и она, вглядываясь в чистые глаза повелителя. Ей безмерно хотелось, чтобы Трандиул сделал шаг навстречу, перестав отгораживаться от общения и теперь вдруг начало казаться, что он может его сделать. — Буду надеяться, что тебе все же удастся освоить искусство ведения боя и ты научишься стоять за себя, — освобождая кисть из захвата цепких пальцев. — А убить, на самом деле, не сложно… особенно, когда есть за кого. Он обвел взглядом присутствующих, дабы убедиться, что никто из них не заподозрил в нем слабости, и неспешно покинул площадку. Ладонь короля еще долго горела, напоминая своему обладателю о том, как приятно порой почувствовать себя живым. Вот только имел ли он на это право? В последнее время в нем словно жили два противоречивых и несговорчивых существа. Один хотел любви и был готов идти ради нее на любые подвиги и подлости. Второй был любящим отцом, готовым задушить собственные чувства в угоду сыну, и он отчаянно старался держать дистанцию, не позволяя своей воле надломиться.