Хрустальное сердце короля

              Следующие несколько дней Эверин так и не удавалось встретиться с Владыкой. Она не видела его ни в тронном зале, ни за общим столом, что рождало в душе некую тревогу. Зато Леголас эти дни провел во дворце и почти не отходил от нее. Он охотно делился накопленными знаниями, показывал красивые и значимые для него места, самолично тренировался с ней и всячески старался быть ближе. Только девушку больше смущали его старания, чем радовали. Но все же его тепло и забота значительно облегчали ее жизнь в Лихолесье. Сейчас ей это было как-никогда нужно, ибо она соскучилась по отцу, по Дэдвушу, где все было таким родным и знакомым. И с тяжелым сердцем ожидала решения короля. От чего-то казалось, что ждать осталось недолго. Или только казалось? За проведенное в королевстве время ветреная служанка — Мисси, окончательно и бесповоротно завладела сердцем дворцового стражника, и их общение неминуемо меняло ее саму, пробуждая в дерзкой и кокетливой девице сдержанность и мягкость. В этот день Леголас еще на рассвете убыл на южную границу, где эльфы закладывали проходы в скале, по которым в королевство некогда проникли орки. Он лично решил убедиться в ее целостности, но к ужину обещал вернуться. Уделив незначительное время тренировке в компании приставленного лично к ней отважного воина — Элендила, и лишний раз убедившись в отсутствии способности сразить движущуюся цель, гостья вернулась в свои покои. Эверин с интересом листала старинный фолиант, принесенный принцем в познавательных целях, как вдруг ее внимание привлекло движение в окне. Она не сразу поверила глазам, когда увидела сидящего на узком подоконнике белого голубя. И даже в изумлении открыла рот. Сердце зашлось и радостно заклокотало внутри. Девушка кинулась к нему, словно где-то на краю земли встретила родного человека. И, протянув к нему руки, сжала в теплых ладонях, восторженно глядя на птицу. На мгновение ее повергло в смятение серое перышко, выделяющееся на фоне абсолютно белого оперения. Эверин не видела его раньше. С немым вопросом она заглядывала в глаза птицы, пытаясь понять, как такое могло быть. Но внезапно сомнения отступили, словно тучи разошлись над головой. Это был он — тот самый голубь, ее верный друг и помощник… она это чувствовала, плевать на различия. Потому, ласково поцеловав его, прижала к груди, улыбаясь такой удаче. Несколько минут Эверин не могла унять своей радости, целуя и прижимая к себе голубка. Но стоило ей в очередной раз оторвать его от груди, птица захлопала крыльями, требуя свободы, и та нехотя разжала руки. Но случилось что-то странное… Вместо того, чтобы выпорхнуть в окно, голубь скользнул в приоткрытую дверь, удаляясь из покоев. Девушка нерешительно вышла в коридор, и обнаружив, что тот дожидается ее, восседая на каменной чаше, последовала за ним. Он старался не торопиться, регулярно делая остановки, дожидаясь свою подругу, и она шла вперед, как когда-то, не раздумывая, куда он ее ведет и есть ли оттуда выход. Лишь тревожно замерла у высокой двери, на которой рукой умелого мастера были вырезаны затейливые узоры, изображающие приход весны. Каменные колонны по обеим ее сторонам являлись частью стены и как воинственные стражи подпирали потолок. В этой части дворца Эверин не бывала, но подозрения о том, кому принадлежат данные покои, породило желание уйти. Странным показалось то, что стражников у дверей не было, а сама дверь была немного приоткрыта. И когда птица смело порхнула в неизвестное пространство, девушка шагнула следом. Да, к сожалению она не ошиблась. Эта комната была одной из составляющих покоев короля. Никому другому такая принадлежать не могла. Но оценить сие великолепие в полном объеме девушка не смогла, ибо взгляд ее привлек сам хозяин, стоящий к ней в пол оборота и смотрящий куда-то вдаль, но несомненно знающий о ее присутствии. Птица молнией пронеслась мимо короля и вылетела в окно, щедро одаривающее комнату ярким дневным светом. Словно очнувшись от сна, Владыка медленно повернул голову, холодно взирая на свою гостью. Та замялась: — Простите, я не хотела нарушить ваш покой. Я случайно в этой части дворца. — Не случайно, — ровным голосом, — проходи. У меня есть к тебе разговор. — Разговор? — По правде говоря, она немного боялась находиться в компании столь переменчивого эльфа в условиях замкнутого пространства. — Все эти дни ты искала встречи со мной, не так ли? Так почему теперь боишься? — Трандуил обогнул дубовый стол, на котором лежали карты, свитки и прочие бумаги. Он взял в руки два документа, в одном из которых девушка узнала договор отца. — Подойди же. Эверин кивнула и сделала несколько нерешительных шагов. — Отдашь это своему отцу. Договор я подписал. А это мой ответ на его требования. И раз он рассчитывает на выполнение обязательств, то должен быть к этому готов. Ему будут нужны новые хранилища и дополнительные казармы. И еще… — Вы даете согласие на наш союз? — перебила его девушка, не веря своим ушам. — А у меня есть выбор? — Он наклонил голову набок, с интересом следя за ее реакцией. — Я могу либо потерять сына, либо обрести его вкупе со всеми этими обязательствами… не могу только удержать. Зато, могу рассчитывать, что однажды он вернется. — Тогда почему тянули с ответом? — Но ты же хотела узнать меня получше? — с иронией. — Да, уж… Но почему сейчас? — не унималась та. — Ты ведь убила орка. А я обещал тебе дать согласие, если ты сделаешь это. Эверин даже улыбнулась, радуясь такому повороту событий. — По правде говоря, я не рассчитывала на такое. Ведь это был другой орк. Она облизала пересохшие губы, что заставило Владыку поспешно отвести взгляд. — Какая разница… Или ты передумала покидать Лихолесье? — Нет. Пожалуй, я все же вернусь домой, — страх уже отступил, и она чувствовала себя вполне комфортно. — Тогда забирай, — голос короля снизился до шепота. Он положил документы на край стола и отошел к окну. — Вечером я поговорю с Леголасом. Как сумеем все подготовить, так тронетесь в обратный путь. — А сама церемония? — В Дэдвуше… в соответствии с законами и традициями вашего народа, — как можно равнодушнее. — Будут напутствия? Замечая грусть в голосе властителя, Эверин не могла не думать о том, что забирает у того единственного сына на неопределенное количество времени, а учитывая неспокойные времена, грядущие в крепости, быть может, навсегда. — Пусть он будет счастлив, — только и мог вымолвить тот. Девушка взяла документы и, окинув взглядом замершую фигуру короля, направилась к двери. — Постой… — вдруг окликнул он, — никогда не забывай ту молитву с алтаря. Однажды ты прочтешь ее над своим сыном. Эверин замерла. В глазах льдинками застыли слезы. Мысли, словно стайка испуганных птиц, вспорхнули с места и принялись кружиться в голове, вновь и вновь заставляя вернуться в то время, когда в гостевой комнате ее родного дома лежал полуживой безымянный эльф, и ту самую птицу, что отчаянно тянула ее к месту отгремевшей битвы. Она вспомнила с укором взирающих на нее каменных истуканов и холод царивший на капище. Как произносила вовсе непонятные ей слова, взывая к эльфийским божествам и голос, доносящийся словно из-под толщи воды, молящийся с нею… Свой странный сон, заставивший плакать и светлые волосы сильного мужчины рядом; он остался там, у алтаря. Вспоминала, как открывая утром глаза, видела голубя в своих покоях и как радость наполняла ее. Тот случай, когда чуть было не утонула в ванной… О, боже… Он был там, с ней. Теперь предостережение Владыки об излишней самоуверенности людей, которые тонут в купелях, звучало в ее голове совсем иначе. Еще несколько минут назад она была уверена, что Трандуил обманул ее, сказав, что птица не вернулась в королевство, а теперь отчетливо осознавала, что голубь, который привел ее сюда, как заметил повелитель «не случайно», был другим. Но теперь она понимала, что дело вовсе не в нем, а в том, чье тепло она почувствовала, на чей зов отозвалась. Птица — лишь оболочка. С ней был он — Его Величество, король Лихолесья. Эверин обернулась, в изумлении глядя на Владыку. Она моргнула и сразу несколько слезинок скользнули по щекам. — Я поняла: вы были той птицей и этой тоже… вы вели меня, направляя и подсказывая. Ваш голос я слышала, когда молилась у алтаря. Вы являлись мне в снах… — она всхлипнула, прикрыв рот рукой. — Я засыпала под вашим взором… — Я хочу, чтобы ты ушла, — может это и был приказ, но прозвучал, как просьба. — Почему? Почему вы не сказали раньше, что знаете меня? — проигнорировав его слова. — Мы же столько прошли вместе. Столько пережили, даже не зная друг друга… Мы же… — Что, подружились? — надменный тон Владыки пытался воззвать к ее разуму. — Не говори глупостей. — Именно так, — резко возразила гостья. — И не лгите мне о том, что сами не привыкли ко мне и ничего не почувствовали. Трандуил ухмыльнулся и наконец оторвал свой взор от пейзажа за окном. — В этом, пожалуй, ты права… — Он сделал несколько шагов навстречу, но резко остановился. — Тогда почему так противились нашему союзу с Леголасом? — Эверин собиралась еще долго предъявлять претензии властителю, но сразившая ее мысль мгновенно опустошила голову. Повисла тишина. — Скажи это вслух, — призвал король, — то, о чем сейчас подумала. Ты ведь уже сделала выводы? Как они тебе? — в голосе слышалось недовольство. Девушка отступила на шаг, страшась собственных мыслей. Захотелось резко сорваться с места и убежать прочь. Рассеянный взгляд бегал по комнате, старательно избегая попасть на мужчину, стоящего в двух шагах от нее. Мужчину, которого почему-то не увидела сразу в холодном правителе леса. — Что, испугалась? — с издевкой. — Так вот, сейчас я напугаю тебя еще больше: твои выводы верны. Можешь гордиться собой. Ты — просто умница. Вот только принесут ли тебе пользу эти сведения? Не думаю. Его взгляд пугал до дрожи. — С вашего позволения, я пойду, — Эверин направилась к двери, но, подергав ее, не сумела открыть. — А я разве позволил тебе это сделать? И вдруг она почувствовала его присутствие за спиной и, еще раз с силой рванув ручку двери, поняла, что на нее наложены чары и открыть без желания хозяина не получится. — Но почему ты не ушла сразу? — этот вопрос, прозвучавший у самого уха, заставил ее почувствовать, как мурашки пробежали по спине, холодя. — Зачем нужно было вникать, размышлять, задумываться над вопросами, к ответам на которые не готова… Эверин резко развернулась. Предельная близость Владыки сеяла смятение в ее душе, а когда его рука коснулась ее лица, убирая выбившуюся прядь, и вовсе запаниковала. Сильные руки повелителя медленно легли на ее плечи, осторожно привлекая к своему твердому телу. И девушка поняла, что если сейчас же не окажет достойного сопротивления, то уже не вырвется из этого капкана. — Отпустите меня, — она уперлась в его грудь руками, но это не возымело действия. Одна рука короля спустилась на ее поясницу, крепко удерживая на месте, а вторая зарылась в волосы на затылке. И девушка услышала дрожащий вздох, заставивший сердце на мгновенье остановиться. — Прошу, не делайте того, о чем пожалеете, — жалобно всхлипнула гостья и опрометчиво облизала нижнюю губу. — Глупенькая… — его пугающий взгляд замер на ее губах. Она снова попыталась оттолкнуть, и руки яростно сжали ткань камзола. Забилась, понимая бесполезность этой попытки. Еще пару мгновений, и Эверин почувствовала, как горячие губы смело прильнули к ее губам, захватывая их в свой жаркий плен. Словно уставший в дороге путник, томящийся жаждой, он припал к ней, как к живительному источнику… выпивая всю, без остатка. Сильные руки обездвижили, предотвращая всякую попытку освободиться. Словно парализованная, она наблюдала за действиями обезумевшего короля. — Вы погубите меня, — прошептала девушка, стоило Владыки на миг отстраниться. Но слушать ее он не стал. Просто не хотел… Так долго он ждал этого момента, что прерывать его размышлениями о правильном и неправильном просто не мог. Здесь и сейчас ему хотелось быть с ней, и пусть завтра не наступит никогда. Забыв обо всем на свете, наплевав на то, во что верил и чем дорожил, он лишь сильнее сжал ее в объятьях и снова накрыл ее губы своими, которые были требовательны и настойчивы, и жадно терзали губы девушки, подавляя в ней всякое желание противиться. Настолько ярких ощущений Эверин испытывать никогда не приходилось. Они будоражили, заставляя сердце биться быстрее, пробуждая странное желание подчиниться, даже сквозь страх и неуверенность отозваться на горячие ласки и ответить на поцелуй. Внутри уже все горело, выжигая остатки разума… И сама не заметила, как ее губы шевельнулись в ответ. А потом услышала громкий выдох облегчения. Он оторвался, вглядываясь в ее лицо, и яростно прижал к себе уставшее бороться тело. — Прошу, отпустите меня… пожалуйста, — вдруг испугавшись своей реакции. Но этот жалобный стон, никак не помог его владелице. — Никуда я тебя теперь не отпущу… Никогда, — дрожащим шепотом, заставляющим внутренне сжаться. И легко подхватив на ее руки, игнорируя слабые попытки сопротивления, Трандуил решительно зашагал в сторону комнаты, где располагалось королевское ложе.