Моя любимая шоколадка

Все первокурсники собрались у выхода из академии, ожидая приключений на свою пятую точку. Разговоры не прекращались ни на минуту! Одни обсуждали что их ждет, Вторые — текущую ситуацию, а кто-то — родителей. Гул стоял еще тот! Однако никто не знал, что всех ожидает, никто, исключая учителей и Фриска с Чарой, которые, к слову, создавали не меньше шума, чем вся толпа. Перед всеми появился Санс, попросив всех успокоиться и обернуться к дверям, перед которыми уже стояли Гастер с Альфис. Все заткнулись, когда Санс сделал свое серьезное лицо, лицо без зрачков в глазницах. Страшновато оно выглядит, да уж… — Дорогие ученики академии, позвольте объявить вам одну важную новость, — начал Гастер. — Все вы разделяетесь на группы по два-три человека и отправляетесь на Землю, на поверхность. Зачем? Мы с директором Альфис посоветовались и решили, что вам просто необходимо научиться выживать в естественных условиях постапокалипсиса. Вы отправляетесь со мной, Андайн и моим сыном, Сансом. Огромная просьба, перед выездом соберите только самые необходимые вещи, ваш багаж должен весить не более семи с половиной килограмм, уяснили? Я буду мысленно следить за каждым, так что если будут очень серьезные проблемы, я смогу помочь! Итак, на сборы дается два часа, по пустошам вы будете «гулять» неделю, планировалось больше, но не! И потом назад! И да, на сбор групп дается пятнадцать минут! Удачи! — прозвенел звонок и все начали ходить туда-сюда, ища себе партнера. Фриск и Чара быстро смотались от всех подальше и пошли к кабинету Гастера в общежитии. У них было еще тринадцать минут на разговор. — Гастер! — крикнула Чара. — О, а вот и вы! Итак, я решил отменить маршруты, так как, в конце концов, смысла в этом нет. Я абсолютно случайным образом всех телепортирую, ну и их задача будет выживать. Теперь к делу, Фриск, ты с Чарой должен будешь также найти хотя бы одну группировку вампиров и, начхав на все правила, устроить переговоры. Как ты это будешь делать — не мои заботы. А теперь идите собирать вещи, и помните, не больше семи с половиной кило каждый! Фриск зашел в комнату и слегка охуел. Его и Чару ждал Меттатон. Оба ученика стояли в шоке, гламурном таком шоке! Потому что их комната резко стала наигламурнейшим местом во всем общежитии (если не в мире). — Какого? — О дорогуши, пока вас не было, я решил поколдовать и, тем самым, исправить это некрасивое недоразумение по ошибке названное комнатой. И да, красавец и красавица, хотелось бы попросить вас об одолжении, могу? — Фриск просто сделал каменное лицо, Чара последовала его примеру. — В зависимости от возможности его выполнения, учитель Меттатон! — Конечно-конечно! Его возможно выполнить! Понимаете ли, по всем пустошам разбросаны мелкие штуки, похожие на жемчуг, они могут накапливать магическую энергию, мне нужно для особого дела. Их легко найти, они посылают импульсы, которые можно почувствовать лишь вечером, если думать о них! Принесете мне четыре или больше штук, а, дорогие мои? О, не волнуйтесь, награда будет, я вас освобожу на неделю от своих занятий! — Мы ничего не обещаем, но постараемся! — ответила Чара! — О божечки! Спасибо! И удачи! Чара и Фриск еще отходили от шока, рассматривая свою комнату. Все в розовых и черных тонах, темно-фиолетовый потолок, белая люстра, малиновые лампы, даже стекла в окнах стали отливать розовым, из-за чего все казалось покрытым полупрозрачной пленкой этого цвета. Хотелось сдохнуть… Чара в своем портфеле, который она удачно «позаимствовала» в одном из магазинов уместила четыре литра воды, двадцать пять банок с консервами и пол литра крови. Все это дало те самые семь с половиной кило. Фриск же взял запасную одежду для обоих, литр воды, фонарик, зажигалку и небольшую кастрюлю, в которую поместил шоколадку, еще одну банку с консервами и соль с перцем и корицей. У него весом вышло примерно столько же, сколько и у Чары, ну, чуть поменьше. Конечно же у Чары больше, чем аж восемь кило, но магия облегчения ноши в помощь. А что, мухлевать никто не запрещал, значит можно сделать и так. «Я гений!» — думала Чара. «Нет! Не гений! Но так уж и быть, зачту!» — ответил Гастер! «Падла!» — громко подумала Чара!

***

— Гастер, подожди! — крикнул Санс. — Отец, что ты задумал, скажи честно! — О Санс, у нас очень большие проблемы, сам знаешь! Смысл в том, чтобы Фриск смог поглотить душу вампира, тогда я дострою извлекатель Решимости и мы сможем создать капсулы, усиливающие способности любого, кто примет такую капсулу! Мы сможем наконец выиграть эту войну и навсегда забыть про угрозу вампиров! — Гастер, это опасно, душа мальчика может не выдержать такого и расколоться! В одном из параллельных таймлайнов это уже произошло! Сам знаешь! — О да, я прекрасно знаю! Поэтому-то ему и нужна душа вампира! Думаешь, я не забочусь о его безопасности? Сама соль в том, что душа вампира сможет давать ему силы восполнять Решительность быстрее, чем он будет ее терять, Санс. — Я все равно беспокоюсь, вдруг что-то пойдет не так? — Я все предусмотрел, мне нужен лишь один экземпляр огненной эссенции! И тут нам поможет Гриллби! Звякни-ка ему!

***

Спустя отведенное время, все собрались на станции ускорителя. Ах, да, я же еще с первой главы не объяснил, что за ускоритель! Это такая машина, работающая от магии и от электричества, позволяющая преодолевать магический барьер, тот самый, которым когда-то заперли монстров, но благодаря которому теперь все поднебесье держится километрами над поверхностью. Однако теперь семи душ будет не хватать для разрушения этого барьера, нужна тысяча душ, потому что ставили этот барьер уже не семь магов, а та самая тысяча. Однако даже если кто-то и соберет такое огромное число душ и разрушит барьер, ничего страшного не произойдет, сила Ядер, которых по три в каждом городе, позволит городу медленно упасть в пустоши. Города не строятся над другими городами, так-то! Но вернемся к происходящему! Вся группа уже стояла на станции и ожидала Гастера с Сансом. Андайн уже была на месте и общалась с Фриском и Чарой. Фриску все чаще казалось, что его жизнь напоминает сон сумасшедшего. Если подумать, то происходящее действительно можно назвать сном, ведь в какой боевой академии учителя и сам директор будут общаться с вампиром так, будто сейчас в мире все в порядке и все хорошо, будто войны нет? Ни в какой! Нигде и никогда! Да и Чара… Ходячее противоречие, а не девушка! Вроде вампир и маньяк, а вроде и отличный друг и партнер… «Верно. Ты отличный партнер! Мы будем вместе всегда, не так ли?» «Что это было?» — подумал Фриск. Он огляделся по сторонам, но ничего особенного не заметил. — Хей, Сара, а ты умеешь обращаться с копьями, а? — вывел Фриска голос Андайн из раздумий. — Я Ча… А, точно! Копья? Вроде да, попробую как-нибудь! Фриск, что стоишь как дерево, давай, нам скоро на поверхность спускаться! — Ладно, мелкотня, подвиньтесь, я с вами в одном ускорителе поеду! Будет хоть с кем поболтать! — разминая замлевшие руки, почти крикнула Андайн. Да, голос у нее громкий! — А? Да я так, задумался немного! — запоздало ответил Фриск. — Андайн, а с каким оружием ты обращаешься хуже всего, а? Ведь не может же быть так, чтобы ты со всеми видами оружия обращалась на «ты»! — Фриск-Фриск! Фухуху! Ладно, пока лететь будем расскажу, а сейчас идите и выбирайте место! Как оказалось, Андайн совсем не умела обращаться с сюрикэнами и косами почти всех видов. — А что, есть разные косы? — спросил Фриск, которого этот разговор затянул по неясной ему самому причине. — Конечно! Есть обыкновенная, которая сразу приходит на ум при слове «коса». Есть примерно такая же, но больше похожая на жало, так как острый только край недолезвия, есть что-то на подобие алебарды (с такой я умею обращаться), есть лезвие косы на цепи, ужас, а не оружие, ну и по конец две небольших рукояти, смахивающие на нунчаки, только цепь гораздо длиннее, из которых идут лезвия по типу «полумесяц». Вот и все, косы и сюрикэны — моя слабость, с остальными оружиями я обращаюсь на отлично! А теперь, «Сара», ответь мне на вопрос, почему тебе нравятся именно такие ножи, по типу «лезвие шире рукояти»? — Мне так легче держать нож, рука упирается в низ лезвия и оружие не выскакивает! Примерно как рукоять меча… Все оставшееся время (пять-шесть минут) Фриск, Чара и Андайн болтали о сражениях и оружии. В итоге все трое сошлись во мнении, что самое удобное оружие для любого человека, даже для того, кто с боевыми искусствами никак не знаком, — короткий меч или секира, если человек или монстр предпочитает двуручники. «О, мы приземлились!» — воскликнула Чара. Все вышли со станции и ждали слов Гастера. Кто-то был рад, что снова оказался на поверхности, кто-то был удивлен или же лицо искривлялось от отвращения, но действительность не изменить, а это значит, что ученики в любом случае пробудут здесь неделю. Гастер подождал еще пять минут и начал говорить практически то же, что он говорил в поднебесье. Но на этот раз добавил, что этот урок выживания — хороший способ потренироваться в магии, недвусмысленно намекая Фриску, что тот обязан выучить «стиль» Чары. «Псст! Чара! С тебя снимаются все ограничения!» — на ухо шепнул Санс и снова исчез в неизвестном направлении. По щелчку костяных пальцев Гастера, ученики были телепортированы в случайные точки «Мертвых земель». Мертвые земли — официальное название пустошей. Чара и Фриск оказались в какой-то заброшенной и сгоревшей деревеньке посреди опушки сухого леса, в котором даже листьев живых нет. Вся трава, что была здесь либо обожжена, либо сухая, только иногда попадались живые кустики травы, а обыкновенных кустов так вообще не было. — Что ж, если смотреть с хорошей стороны, то есть, где укрыться от ветра и дождя не доставая палатку, с другой стороны, деревня заброшена, а значит здесь могло произойти что угодно, начиная с эпидемии и заканчивая тем, что жителей могли попросту вырезать! Пошли в лес, Фриск! Просто в таких местах практически всегда можно встретить оголодавших вампиров, а нам это, конечно же, не надо. — Ладно, будь по-твоему! Все деревья и кусты, которые встречались на пути этих двоих, были мертвы уже как много лет. Казалось, будто здесь бушевал пожар, но нет, то был не пожар. Чара рассказывала Фриску о способностях вампиров и о том, что вампира делятся на три класса по силе. Но все вампиры умеют использовать ненависть, в отличие от людей, которые используют семь других сильных эмоций и чувств. Ненависть отравляет все живое, тем самым медленно убивая, но вампиры имеют почти полный иммунитет к этой тьме. В пылу схватки, если кровососы на волоске от смерти или просто хотят усилить свои способности, из одного (часто) или двух (реже) глаз вытекает субстанция ненависти, которая растворяется в почве, воде и воздухе, ослабляя людей или монстров и усиливает вампиров, при этом отравляя все вокруг. А эти земли… На них происходило множество сражений, поэтому здесь нет животных и растения все мертвые. Спустя время, конечно же, весь этот пиздец рассеялся, но вот ожить у леса не получилось. Да и у остального тоже… Фриск задумался, ведь если ненависть так опасна, почему он не отравился в первые несколько дней? — Чара, можно пару вопросов? Ты же знаешь больше меня. — Ага, больше знаю! — Так вот! У меня первые несколько дней, да и во время учебного сражения с Азриэлем из глаз текла эта херня, почему я не отравился? — Все просто! Мой нож дает некое сопротивление этому убийственному эффекту. А сейчас в тебе есть моя кровь, пусть и немного… и, если быть честной… у тебя будто бы врожденное сопротивление этой субстанции, честно, я никогда такого не видела, чтобы человек мог спокойно выдерживать ненависть, даже если этот человек очень решителен. Больше никто ни слова не проронил. Двое учеников боевой академии углублялись в лес, несмотря на всю абсурдность с логической точки зрения, это решение было верным, по крайней мере Чаре виднее. Казалось, они уже час идут молча, но прошло всего лишь пятнадцать минут; в этом ужасном лесу время текло очень медленно. Мертвые и будто обгорелые черноствольные деревья и не думали хоть как-то меняться, а под ногами уже давно сгнившие листья, когда-то имевшие оранжево-красный цвет. Напряжение росло и не думало сходить на нет. «Иммунитет к ненависти? Ничего не понимаю… — думал Фриск. — Даже если учесть, что у меня душа решимости, что может объяснить частичную устойчивость, прибавив нож и кровь Чары, то все равно выходит несостыковка — почему моя душа даже не реагирует на эту тьму?» — Так, Фриск, видишь это недоразумение? — Чара указала на несколько сваленных друг на друга деревьев, напоминающих шалаш, их будто ветром снесло. — Видишь? — Да, вижу, — ответил Фриск, допивая небольшую бутылочку воды на четверть литра. — Так вот, здесь мы и остановимся! — Фриск только сейчас заметил, что там есть трава, а вокруг несколько живых кустов и даже парочка живых берез. Чуть дальше, за поваленными стволами, находился пруд, может он не был большим, но вода в нем была абсолютно… белая, а от нее веяло жизнью. Также был ручей с слишком черной водой, но он протекал по уже мертвой местности. Еще дальше росла одинокая яблоня, а вокруг нее расположились опята и сыроежки. Это место будто оазис средь пустыни. — Красиво… — Еще как! Ладно, давай ставить палатку и что-нибудь перекусим, однако учти, просто консервы я есть не буду! — Успокойся, я захватил кастрюлю, пусть и небольшую, но этого хватит, чтобы сделать… эм, чтобы сделать суп? Готовить я умею, — стоило Фриску это сказать и восхищенные глаза недовампирши уставились на него. Так как сухих веток была предостаточно, развести костер не стало такой уж большой трудностью. Однако теперь приходилось думать (в основном Фриску) из чего сделать суп, так как у них только консервы (мясо в маринаде и с луком), соль и остальные специи. День близился к вечеру, хотя нет, уже был вечер и через три-четыре часа совсем стемнеет. Два ученика грелись у огня и думали, чего бы пожрать. В итоге Фриск просто взял свою кастрюлю и, вылив туда около полулитра воды, выпотрошив две жестяных банки в эту самую кастрюлю и, явно психанув, кинул туда две сыроежки и пару ягод малины, поставил в огонь получившееся. «Ждем около часа!» — чуть ли не прокричал Фриск. «Голод явно на тебя плохо действует!» — ответила Чара, у которой уже заурчало в животе.       На улице стало совсем темно, лишь пару-тройку полос заката можно было разглядеть вдалеке, вода в кастрюльке уже была закипела, но супом это назвать нельзя было, скорее уж похлебка. — Эм… оно съедобно? — спросила Чара, с подозрением глядя на получившуюся серо-грязно-розоватую жижу. — Скажи спасибо, что хоть неживое, хотя я не сильно в этом уверен, — с точно таким же взглядом сказал Фриск. — Ты первый, если умрешь, то я заберу твою душу! — после этих слов Фриск сглотнул. Травиться ему не очень-то и хотелось… «Была не была!» — Фриск отхлебнул. — Оно… съедобно — это раз, два — если добавить немного соли и перца, выйдет очень даже неплохо. Только вот как у меня получилась жижа? Просто мясо было кусками, лук — тем более, с ягодами и грибами понятно все и так… — Ну, может мы передержали? — Может, кстати, это вот про эти штуковины говорил Меттатон? — Фриск указал на небольшую жемчужину в его руке. — Ага, где нашел? — Вон в том пруду. Вода, правда, странная, никогда такой не видел! — про то, что при этом он зачерпнул немного в мелкую бутылочку, умолчал. — Ладно, спать будем по очереди, иди укладывайся! Но сначала доешь свое… произведение кулинарного искусства! Ночь опустилась на лес и всевидящее «око» Гастера не дремало…