Солнце Султанского Гарема

— Что за залпы? — испуганно спросили девушки, вглядываясь в поднимающиеся в воздух огненные шары и вслушиваясь в громкий грохот, пробудивший чуть-ли не весь город. — Наш Повелитель выиграл войну! — гордо сказал Асума-ага и улыбнулся рядом стоящей Куренай. Та кивнула, как бы подтверждая слова и перевела взгляд обратно на чудную развернувшуюся картину. Она знала, что захватили ещё пару городов и Венгрию, но вот самого короля подчинить не получилось. Он позорно сбежал через катакомбы, и Саске любезно дал ему время на побег, зная, что скрыться у него всё равно не получится. И вот спустя несколько месяцев, как-раз к концу весны, всеми любимый султан прибыл с победой обратно на родину. Стояла глубокая ночь, но уже почти никто не спал. Горожане смогли увидеть лишь "хвостик" войска, направлявшегося ко дворцу. Сам же молодой султан вёз подарки, трофеи, славу и честь. Саске так скучал по родному дому, по своим родным за время похода, но особенно по Наруто. Перед глазами были только небесные чистые очи, щурящиеся с веселым настроем, тонкие золотистые брови и губы, алые губы, что соблазнительно закусывались. Как же он изголодался по своему ненаглядному лисенку. А как же Саске был рад, когда церемония в честь него прошла, и он спокойно мог подняться на верх, в новые покои его солнца. Как только массивная дверь открылась, он заключил блондина в тёплые объятья. — Я так скучал. — тихо прошептал брюнет, зарываясь в такие родные дивно-пахнущие волосы. — Саске, это правда ты? — поднял голову ошеломленный Наруто. Но как только увидел любимые сердцу глаза тут же повис на шее. — Саске! А я по тебе как скучал! Мне столько тебе надо рассказать! Но главное... я беременный, Саске. — нечитаемо глядя в омуты черных глаз сказал Наруто. Он надеялся что эта новость порадует Саске, и он не прогадал. Объятья стали чуть сильнее, глаза смотрели с тёплым прищуром и безграничной любовь. — Я так люблю тебя, душа моя. Клянусь своим сердцем, в котором никого нет, кроме моего любимого, что не буду любить то, что не любишь ты. Если не пожертвую своей жизнью ради тебя, да не останется сия жизнь беззаботной, да не избавится она от горя, да поразят ее все беды. Если глаза мои не плачут ради тебя — пусть ослепнут, пусть не видят. Если надеяться буду не на тебя — пусть надежды не исполняются, не сбываются. Если живу я не ради тебя, если жизнь моя не принадлежит тебе — я не хочу такой жизни. Пусть рухнет, исчезнет. Если душа моя врагам принадлежит, пусть восстанет против желаний их, потому как душа моя согласна исполнять только твои желания, Наруто. Даже мгновенья без тебя не допущу я, ведь заботишь меня только ты один, мой любимый омега. Какая бы красавица и красота в этом мире не была, да останется она в тени твоей красоты. Пусть они будут поражены твоим сиянием, мечта моя. Какой бы Падишах, какой бы Эмир ни был, да станет он твоим рабом, твоим бедняком, свет мой. Я так рад, что на свет скоро появится наш наследник, Наруто, так рад. — с уверенность и оживлением говорил Саске, смотря в чудесные, словно зимний сон глаза. Блондин от таких речей прослезился и немедля ни секунды поцеловал своего альфу. Поцелуй вышел мягким и нежным, будто сливочные рыжие облака, активно провоцируя либидо. Ресницы медленно опустились и тела обмякли, перестав чувствовать напряжение. Ослабил мёртвую хватку, брюнет аккуратно, но с упором, пылко целовал блондина, а его руки стали медленно поглаживать спину Узумаки. Разорвав поцелуй, Султан потёрся кончиком носа о щёку блондина, вызвав у него звонкий смех. — Какое-же это счастье смотреть на тебя, слышать твой смех. — улыбнулся султан, медленно ведя омегу к столику с разными угощениями и сладостями. — Я хоть и смеюсь, но... на душе у меня тяжело. — печально произнес блондин, понуро опуская голову. — Почему, свет мой? Что тебя так огорчило? — удивился и встревожился Саске. — Я дал обет, желая, чтобы Вы вернулись из похода в добром здравии. Хотел совершить пожертвование в пользу Мекки и Медины, но не знал как это сделать. Валиде Султан мне сказала, что у Шейх-уль-ислам прежде нужно фетву получить. Я написал письмо с просьбой, но Шейх-уль-ислам-эфенди мне не позволил. — ещё тише проговорил Наруто. — Выяснилось, что нельзя, если ты раб или наложник гарема, приносить пожертвования даже в пользу священных земель. Я очень расстроился, когда узнал. — уже со слезами на глазах, осипшим голосом сказал омега. — Ну, успокойся. — устало попросил Саске, понимая, что излишняя эмоциональность перешла от еще не родившегося ребёнка. — Разве стоит из-за таких пустяков так огорчаться? Если уж ты хочешь совершить доброе дело, я тебе позволяю. Делай, что хотел. — Но я не могу. Нельзя. Я наложник и раб, мне запрещены пожертвования. Я не должен этого делать, пока не буду свободным. — Раз уж ты так хочешь исполнить такое святое дело, я готов тебе в этом помочь. Итак, я дарую тебе свободу, Наруто. Отныне никто не смеет называть тебя наложником или рабом. — ласково и твердо заметил брюнет, смотря на расцветающего в улыбке любимого.

***

Массивная резная дверь, инкрустированная натуральными драгоценными камнями отворилась, пропуская внутрь блондина, что был настроен решительно и уже искал глазами тех, кто ему поможет. За самим блондином слишком пристально следят прищуренные зелёные глаза, отображая не слишком хорошо скрываемое презрение и ненависть. Найдя взглядом калфу, Наруто поспешил к ней, стараясь не отвлекаться на Сакуру, что в окружении омег распивала обеденный щербет. — Куренай-Калфа, я собираюсь сделать пожертвования в пользу Мекки и Медины, поскорее приготовьте то, что для этого нужно. — бодро проговорил Наруто, после чего услышал смешки и перешептывания с концов зала. — Это не возможно. — ответила заведующая калфа. Она удивлялась простодушию и недалекостью паренька. — Хочешь сказать что обычный раб на это... неспособен? Не имею права? — обратился к ней Узумаки. После повернулся в сторону омег, нашёл розоволосую глазами и громко, чтобы все услышали сказал: — Вчера ночью Повелитель мне свободу даровал. Вы не ровня мне. Я больше не слуга и не раб. — не теряя улыбки говорил Наруто. Он был счастлив хоть чем-то отличится от Сакуры. И вот теперь, когда он свободен, он выше её по статусу в обществе. Осталось только осчастливить Султана наследниками и он окончательно утрет нос этой кичливой истеричной особе. Сидя не так близко, но и не далеко чтобы услышать, Сакура ошеломленно замерла. Ей пять лет потребовалось угробить, чтобы заслужит столь высокое уважение среди почетной знати, а этот невыносимо наглый омега смог сделать это за несколько жалких месяцев. Действительно надеясь, что ей послышалось, она жестом подозвала свою служанку Карин и тихо у неё переспросила: — Что он сказал? Служанка нахмурила брови и посмотрела в сторону сосредоточенного блондина, который отошел дальше от них и сейчас разговаривал с двумя агами, которые помогали ему определится с суммой. Переведя взгляд на свою госпожу, Карин также тихо ответила: — Он стал свободным. — Он всё лжёт, это не возможно. Этого не может быть. — разозлилась зеленоглазая, но помня где находится сдержала себя. Она встала с мягких насиженных подушек, поправила подол нового бирюзового платья и пошла к Узумаки. За ней следом поплелась красноволосая служанка. Подойдя, она вопросила скривив губы: — Это правда, что ты стал свободным. — Ну да. — произнес омега. — Слава Ками-сама, ведь он каждому воздает по заслугам. — удволетворенно закончил Наруто, наблюдая за реакцией своей соперницы. А посмотреть там действительно было на что. Напряженное лицо, выгнутые брови, сжатые зубы и губы, что вот-вот побелеют от силы их сжатия. Топнув, Сакура вместе со своей служанкой оскорбленно удалилась. — Какаши-Сенсей, Гай-Сенсей! — подозвал двух мужчин Наруто. Во дворце они помогали не хуже Асумы-аги, да вот только постоянно собачились, бойко оскорбляя друг друга и соревновались во всякой ерунде, которая заканчивалась позором одного и ликованием второго. — Чоуджи-аге передайте, чтобы подали лукум и приготовили для всех щербет.

***

— Всё-то тебе удается, Наруто. Добиваешься чего хочешь, ведь даже могущественная Валиде-Султан не сможет тебе противостоять сейчас. — восхищалась Хината. — Поверь, то ли ещё будет. Скоро такое тут произойдет, что с ног на голову всё встанет. — Даже так? А что-же случится? — глаза лихорадочно бегали по лицу её друга, пытаясь выведать что нибудь из эмоций. Но тот лишь ласково улыбнулся и вышел из покоев.

***

— Наруто, любимый фаворит нашего Падишаха, повелел сейчас-же подать лукум и раздать всем девушка щербет. — вводил в курс дела Какаши. — Беги готовь лукум с щербетом и скорее неси сюда! — перебил Гай. — Я, кстати, с тобой пойду. Вообрази себе, Султан даровал свободу Наруто, он теперь не раб. Весь гарем сейчас только это и обсуждает, и... Не успел он договорить, как за рукав Чоужди дернул светловолосый сенсей и воскликнул: — Слушай меня! Посмеешь этому типу дать хоть один кусочек лукума, насажу тебя на вертел и поджарю на медленном огне! На это Гай-Сенсей громко потребовал: — Молчи! — Сам молчи! — Злодей! — Гад ползучий! — Вор! — Тварь кусачая! — Змей! — Обжора! — Я лучше пойду лукумом займусь. — пыхтя проговорил повар дворца и побежал подальше от опять разгоревшегося спора.