Fairy tales

Для него я всего лишь еще один сорванный цветок. Так, по крайней мере, сказала Гермиона, которая с самого начала была против того, чтобы я шел на эту отработку. Что он видит, когда обращает свои невозможные черные глаза ко мне? Неужто вербену, которая сама собой расцвела в зарослях травы у школы как раз на мой день рождения? Вздор. Я так долго пытался убедить себя и всех вокруг, что во мне нет ничего такого, что отличало бы меня от других волшебников. Так почему же из всех учеников в одинаковых мантиях он обратил взор именно на меня. И как я должен себя чувствовать теперь, когда все случилось? Как чувствует себя цветок, который только что сорвали? Это больно, но совсем немного. И страшно потому, что я теперь никогда не буду прежним, хоть до конца и не понимаю, что же во мне изменилось. Я натягиваю одежду и выскальзываю из кабинета зельеварения до того, как учитель успевает вернуться из лабораторной комнаты, примыкающей к классу. Мне сразу становится очень неловко, кажется, я смущаюсь еще больше, чем перед ним. Там в кабинете на меня смотрел он один, а теперь мне кажется, я притягиваю к себе все взгляды, как цветок, вдетый в петлицу чьего-то пиджака… Его пиджака, если, конечно, у него в гардеробе есть пиджаки. Кажется, уже даже портреты на стенах знают, что я принадлежу мастеру зелий. Будто он поставил на мне свое клеймо. Кто-то спрашивает, не летал ли я на метле? И это притом, что на мне обычная мантия, а не форма для полетов и игры в квиддич. Я рассеянно киваю, ведь это – правда…. отчасти. Я как будто ненадолго оторвался от земли без помощи магии или метлы. Как во сне. И мне действительно нужно в душ, хотя едва ли вода смоет с меня его прикосновения. Помнит ли цветок руки сорвавшего его человека, когда стоит в вазе на его столе или подоконнике? Я помню. Его руки… его губы… его… К щекам снова приливает предательский румянец. Мне должно быть стыдно этого стесняться, ведь я сам так захотел. Получил ли учитель то, чего хотел? Вдруг сорванный цветок ему больше ни к чему? От этой мысли становится не по себе. Это так глупо и гадко, быть сорванным ради забавы, чтобы потом без пользы валяться в дорожной пыли. Получил ли учитель все, чего хотел? От одной этой мысли по спине бегут мурашки. И я не знаю, отчего: из-за невольного страха или же… предвкушения. Мерлин всемогущий, что я скажу Гермионе? Мне же придется всю ночь зубрить учебник, чтобы она поверила, будто Северус и правда просто объяснил мне… Да я даже не помню, что из курса не понял! Сейчас я по-настоящему хотел бы быть просто цветком.