Но дело не в этом

— Сакура… — в который раз обращается Какаши к новоявленной соседке, которая жуть как хочет спать. У Харуно начинает дергаться глаз. Мужик, ты классный, но у нее стресс, хочется спать, а ты тут сакурничаешь дико с интервалами в минуту. Ночь, ё-мое, ей разрешили устроиться на его спальном месте, потому что мангаку поперло вдохновение. Тихая музыка не мешает, свет, что тускло падает — тоже. Даже Паккун своим хрюканьем неподалеку — да это арфа божья… А еще звезды, что так отчетливо видны. И теплое одеялко. И запах Хатаке. И глазам бы так закрыться, и рассудку раствориться, но… — Сакура… — не отрываясь от рисовки, обращается мужчина. — А мы поедем завтра забирать твои вещи? Сон как рукой сняли, смахнули буквально. — А к чему такая спешка? — зевая, она спрашивает. — Ну, покажешь ему, что у тебя все хорошо, что ты больше не даешь ему шанса, а проводишь черту. И ставишь точку, — задумчиво говорит мангака и вдруг закуривает сигарету прямо в комнате, правда, развернувшись спиной к девушке. Она бы возмутилась, но почему-то не хочется. — А говорили, что ничего не смыслите в отношениях, — лукаво она хмыкает. Какаши натянул маску. Повернулся, взглядом скользнул то на бумагу, то на девушку. Лишь макушка видна из-под одеяла. — Некоторые вещи чувствуешь на клеточном уровне. Есть такое правило первых секунд. Если кажется, то так оно и есть, — опять он весь поглощен созданием. Одна рука рисует, вторая в волосах. Странно, он в этой маске спит? Да какая разница. Сакуре нет дела до этого. Но в душе на сотую чего-то там отлегло. — Нет, не совсем. Нельзя это правило аксиомой назначать. Вы мне извращенцем показались в первые пару мгновений, а на деле… кажется, гений. — Извращенец? — он отвлекся от своей работы, пристально поглядев на сожительницу. Сонный взгляд, прищур зеленых глаз. Она смотрелась так уютно в его доме. И правильно. Словно не один неполный день Сакура тут с Какаши, а какую-то свою личную маленькую Вечность. — А о чем говорят ночью под звездами? — вдруг задала она вопрос и зевнула. Она тоже умеет заставать врасплох. — О вечном? — тихо прошептал мужчина. Кажется, это самая банальная истина. Пресная очевидность. — Ни о чем. Понимаете? Под звездами надо молчать ночью. Говорят за вас ощущения. Чувство уюта, ощущение тепла, — Сакура закрыла глаза, вновь зевнув. И провалилась в сон. Причем так доверительно, натянув одеяло аж до самого носа. Какаши, услышав выровнявшееся дыхание, стянул маску. На красивом лице была зыбкая улыбка. На ум лишь только пришла сказка о спящей красавице. Этой девушкой можно залюбоваться, позволяя себе минуты без барьера. Хатаке вновь закурил, разворачиваясь к лоджии, чтобы посмотреть на звезды. Очень длинный день. Так много приключений. Так много доказательств собственной жизни в этой реальности. Какаши всегда стремился убежать из прогнившего мира. Потому что тот был уже вывернут для мужчины наизнанку. Ничего интересного. Краски давно распознаны, сюжетные линии поняты. Остается только создавать свои. А о чем можно молчать ночью под звездами? — такой вдруг пришел вопрос к мужчине, и рука задвигалась на бумаге с бешеной скоростью. Значит, не все прожито, раз философские вопросы приходят посреди ночи. А все из-за нового источника вдохновения. И вот уже на бумаге парень и девушка. И только одна реплика: о чем молчат ночью под звездами? У каждого свои секреты. Какаши ими полон, но это не для новоявленной музы. Кажется, она малость отвлеклась от расставания. Вон, сопит, ворочается. Мужчина поспешно одевает маску. Ведь так проще, это как некая лазейка в свое убежище.