Расскажи мне о своей катастрофе.

Расскажи мне о своей катастрофе. Я приду среди ночи, если так будет нужно. Не знаю, найду ли подходящие строки, Но обещаю, что буду внимательно слушать. — Гарри Джеймс Поттер! — голос Гермионы заглушил шум в Большом Зале. — Сколько можно говорить о Малфое? Если бы я тебя не знала, подумала бы, что ты влюбился! Рон подавился тыквенным соком. — Что ты такое говоришь, Гермиона? Поттер открыл рот, желая что-то сказать, но тут же захлопнул его. — А что? — невозмутимо ответила Гриффиндорка. — Он следит за ним, говорит все время, при встрече пытается как-нибудь задеть, привлечь внимание. — Но он же… — попытался возразить ей Рон. Гарри все ещё изображал задыхающуюся рыбу. — Я знаю, Рональд! Он бесчестный, трусливый, лживый засранец! Но это ведь не значит, что о нем нужно трещать сутки напролёт! — Его отец — Пожиратель смерти! — Половина родителей слизеринцев — Пожиратели смерти. — Гермиона, он что-то замышляет! Я не могу оставить это просто так! То ожерелье — точно его рук дело. Кто знает, что он выдаст дальше! — наконец нашёл, что ей ответить Поттер. Половина гриффиндорского стола уже пялились на них. — Твои обвинения необоснованны, — уже тише начала Грейнджер. — Мы единственные, с кем он действительно конфликтовал за все эти годы, так что не надо делать из него монстра. В каждом человеке есть что-то плохое и что-то хорошее. Даже если мы этого не видим, не значит, что этого нет! И если ты так жаждешь узнать о его планах — подойди и спроси. Хватить выносить мне мозг своими нелепыми предположениями! — Вот как? — юноша был ошарашен речью подруги. Он перевёл взгляд на притихшего Рона в поисках поддержки. — В принципе, она права. Ты и правда слишком зациклился на этом, — пожал плечами Уизли, запихивая в рот вареный клубень картошки. — Славно! — Поттер вскочил из-за стола, хлопнув ладонью по его шершавой поверхности, и поспешно выбежал из зала. — А что, если он прав, Гермиона? — шепотом спросил Рон. — Оставь это взрослым, Рон. На носу контрольная по Чарам!

***

Гарри откровенно скучал. Он понятия не имел, чего, собственно, ожидал от вечеринки у Слизнорта. Явно не этого. Пришедшая с ним на праздник Полумна танцевала где-то в центре шатра. Гермиона окончательно сбежала от Кормака в гриффиндорскую башню. Больше никто из его друзей сюда не попал. Не с профессорами же ему болтать? Пф… Он сделал ещё еще один глоток медовухи из узкого бокала. — Профессор Слизнорт! Профессор! — голос Филча на миг заглушил музыку. Это могло быть интересным, поэтому парень двинулся сквозь толпу на звук криков завхоза. Гарри как раз вынырнул на свободное пространство около профессора, когда началось основное действие. — Профессор Слизнорт, — Аргус Филч за ухо тащил к ним Драко Малфоя. — Я поймал этого ученика, когда он шнырял по коридору на одном из верхних этажей. Он утверждает, что приглашен на вашу вечеринку и только немного опоздал. Вы его приглашали? Разъяренный Малфой вырвался из рук Филча. — Ну ладно, меня не приглашали! — сердито выпалил он. — Я хотел пройти без приглашения, вы довольны? — Нет, не доволен! — сказал Филч, хотя этому явно противоречило выражение его лица. — Уж теперь вы у меня получите! Разве директор не говорил, что в вечернее время шататься по коридорам запрещается? — Все нормально, Аргус, — сказал Слизнорт, махнув рукой. — Сейчас, как-никак, Рож­дество, и это совсем не преступление, если кому-то хочется попасть на праздник. На один разочек забудем о наказаниях. Можете остаться, Драко. Горькое разочарование Филча было абсолютно предсказуемым, он всегда был неравнодушен к наказаниям, но почему-то у Малфоя вдруг сделался почти такой же несчастный вид. «Не собирался он ни на какую вечеринку!» — подумал Поттер. Но Малфой быстро подобрался, изображая улыбку, и стал благодарить Слизнорта за великодушие.  — Не за что, не за что, — отмахнулся от блондина Слизнорт. — В конце концов, я знавал вашего дедушку… — Он всегда отзывался о вас с большим уважением, сэр, — поспешно вернул Малфой. — Говорил, что не знает лучшего Мастера Зелий… Гарри во время их диалога не мог отвести взгляд от Малфоя. Нет, к его лести он привык уже давно. Его поразило то, насколько парень выглядел больным. Гриффиндорцу давно уже не случалось видеть его вблизи, и теперь он заметил, что под глазами у слизеринца залегли темные круги, а кожа стала плотнее облегать его череп и приобрела явственно серый оттенок. Малфой будто почувствовал на себе взгляд Гарри и повернулся в его сторону. Стало ещё лучше видно его нездоровую худобу. — Здравствуй, Поттер! — вежливость фразы совершенно не сочеталась с его голосом. — Ты что-то хотел? — Нет! — Гарри хотелось скрипеть зубами от злости. Если бы рядом не стоял Слизнорт, они наверняка обменялись бы менее любезными фразами. Этот белобрысый хорёк доводил его до белого каления одним словом, одним своим мерзким взглядом. Гарри поспешил скрыться в толпе, чтобы ненароком не устроить драку. Как же Малфой его бесит! Парень схватил с проплывающего мимо подноса бокал с медовухой и осушил его залпом. «Наверно, Малфою сейчас непросто живётся», — выдал охмелевший мозг Поттера, но юноша с лёгкостью отмахнулся от этой мысли.- «Он всегда будет скользким хорьком!». Эта странная сценка с Филчем, Малфоем и Слизнортом развлекла его ненадолго, и теперь Гарри снова было скучно. В толпе становилось душно. Часы на одной из колонн показывали без четверти одиннадцать. Скоро все начнут расходиться. Ни о чем не жалея, Гарри отправился прогуляться по темным и тихим коридорам замка. Гриффиндорец поплотнее запахнул мантию, прячась от сквозняков, и нащупал в кармане кусок пергамента. Карта Мародеров. Он совсем про неё забыл. Шепнув небезызвестный пароль, Поттер принялся просматривать карту на ходу. Это уже входило в привычку — идти не глядя, уткнувшись во что-нибудь. Также в привычку вошло, только открыв карту, искать Малфоя. К удивлению гриффиндорца, того уже не было в апартаментах Слизнорта, и Гарри решил, что он наверняка снова засел в Выручай-комнате, но тут же обнаружил крошечную точку, помеченную как «Малфой» в женском туалете на седьмом этаже, причем в компании Плаксы Миртл. Гарри на миг остановился, вглядываясь в эту немыслимую парочку, а, двинувшись дальше, тут же врезался в стоявшие у стены рыцарские доспехи. Громовой лязг вырвал его из потока мыслей, он поспешил убраться подальше, пока не явился Филч. Желание разведать дела слизеринца вело его к заброшенному туалету. Эхо его шагов звучало слишком громко. «Меня точно заметят», — металась мысль в голове. Добежав до туалета, Гарри прижался ухом к двери, пытаясь отдышаться. Слышно ничего не было. Он как можно тише приоткрыл дверь. Спиной к нему стоял, вцепившись руками в раковину и склонив над ней светловолосую голову, Драко Малфой.  — Ну, не надо… — раздался из кабинки проникновенный голос Миртл. — Не надо… Расскажи мне, что тебя мучает… Я тебе помогу… — Никто мне не поможет, — ответил, содрогаясь всем телом, Малфой. — Я не могу этого сделать… не могу… не получается… Оставь меня… Оставь меня в покое! Послышался плеск воды. С таким звуком Миртл обычно смывала себя в унитаз. Гарри замер на месте от потрясения: он понял, что Малфой плачет, плачет по-настоящему, что по щекам его льются, стекая в грязную раковину, реальные, человеческие слезы. «Может, Гермиона была права?» — подумал он. Поттер сам частенько впадал в истерики после смерти Сириуса или мог сидеть, часами уставившись в одну точку, вспомнив, ЧТО ему предстоит сделать и с КЕМ бороться. И теперь, видя в подавленном состоянии слизеринца, он абсолютно точно не хотел издеваться над ним, драться с ним, обвинять его. Это было странно. Может, алкоголь так на него действовал? Гарри открыл дверь до конца и облокотился на косяк, ожидая, когда его заметят. Он бы мог просто уйти, но что-то внутри подсказывало остаться. Он ведь все равно ничего не потеряет от этого. Так ведь? Малфой уже практически задыхался, давился слезами, но после нового содрогания, будто что-то почувствовав, поднял взгляд к растрескавшемуся зеркалу над раковиной и увидел за своей спиной Поттера. Резко повернувшись, Малфой выхватил волшебную палочку. Вот это уже точно не входило в планы Гарри. Но если он уже решил вести себя мирно, то так и будет, поэтому Гриффиндорец поднял руки в примирительном жесте. Заклятие Малфоя промазало мимо Гарри на несколько дюймов, разбив лампу на стене. — Что тебе от меня надо? — вскрикнул блондин, все ещё с палочкой наготове. — Успокойся, — Поттер все ещё держал руки поднятыми. — Я безоружен. В голове у него тут же всплыла фраза Гермионы: «И если ты так жаждешь узнать о его планах — подойди и спроси!». То ли он окончательно сбрендил, то ли был действительно пьян, но парень сделал пару шагов вперёд к взлохмаченному и красному от слез недругу, который все ещё наставлял на него волшебную палочку, и спросил: — Что с тобой, Малфой? — Ты придурок, Поттер! — слизеринец вновь послал в него заклятье и вновь промахнулся, хотя промахнуться с такого расстояния было просто нереально. — Возможно, сейчас ты прав. — Я тебя ненавижу! — Малфой опустил палочку, и его опять накрыла волна истерики. — Я тебя ненавижу! Я вас всех ненавижу! Глядя на такого Малфоя, Гарри почувствовал, как в горле застрял ком. Это было слишком непривычно — видеть его таким слабым, отчаявшимся, сломленным… Настоящим? Блондина уже не волновало присутствие здесь Поттера, и холодный пол, на который он опустил свою пятую точку, тоже мало волновал его, он даже не заметил, как его ослабевшие пальцы выронили палочку. Гарри преодолел разделявшее их расстояние и присел на корточки, пытаясь заглянуть в лицо юноше. Он не представлял, что делать в такой ситуации. Будь он на первом курсе — он бы посочувствовал. На курсе втором или третьем — он бы позлорадствовал. На четвёртом — прошёл бы мимо. На пятом — ещё и побил. А теперь он просто не знал, что делать, и, как попугай, повторил: — Что с тобой, Малфой? Будет ли он жалеть об этом завтра? — Это все Т-тёмный Лорд… Почему ты не убил его? Не у-убил его сразу? — из-за рыданий голос слизеринца был очень тихим, он немного заикался. — Все бы т-тогда было хорошо! Мне не пришлось бы делать этого! Но я и так не могу! И не х-хочу… Даже если бы хот-тел, то не смог. Если бы ты убил его… Гарри ожидал чего угодно, но не этого! Не того, что сын-Пожирателя-Смерти-и-будущий-Пожиратель-Смерти-Малфой будет укорять его в том, что он раньше не прибил Волан-де-Морта. — Извини, — это вырвалось само. — Я и сам бы хотел, чтобы вся эта история с ним побыстрее закончилась. — Ты не понимаешь, П-поттер! Он — безумен. Он — монстр. Для него нет своих и чужих! Он делает с нами, что х-хочет. Он запросто может убить кого х-хочет. Только идиот это ещё не п-понял! — Малфой не спешил успокаиваться. Гарри дотронулся до его плеча. Острое, твёрдое, холодное — он больше напоминал статую, чем человека. Наверняка ему холодно, осознал гриффиндорец. И тут же задумался, почему он так легко каждый раз проходил мимо плачущих первокурсников и просто незнакомых учеников, а тут вдруг решил успокоить Малфоя. Согреть его своей мантией. Поттер скинул её с плеч и удивился, как блондин ещё не закоченел в одной рубашке. — Он раздаёт-т задания, выполнить которые невозможно, и ж-ждет, пока ты провалишься с треском, чтобы наказать! Нельзя отказаться! Н-нельзя не выполнить! Это сумасшествие! О-он убьет меня! Убьет! — Гарри накинул на парня свою мантию, и тот на секунду замолчал, а потом затрясся ещё больше. — Даже т-ты ж-жалеешь меня! П-почему? П-почему? Я-я настолько жалок? Все крутятся вокруг тебя, Поттер! Все х-хотят с тобой дружить, п-пойти на б-бал, на вечеринку к Слизнорту. Ты звезда, Пот-т-тер! Мне не нужна твоя жалость! — Это не жалость, — Гарри удивился насколько тих и спокоен был его голос. — Я хотел бы понять… тебя. Для него самого это стало откровением. Он шокировано посмотрел на Малфоя, и тот поднял на него свои не менее удивленные красные глаза. — Чего не понятного? — Ну… почему ты так ненавидишь меня? — Поттер непроизвольно взлохматил свои волосы. — Потому что ты идиот! Потому что тебя все любят… Потому что твои друзья не два безмозглых тролля, — блондин принялся усердно разглядывать свои руки. — А ты почему? — Наверное, потому что ты частенько обливаешь грязью моих друзей. Ну, и потому что ты ведёшь себя как напыщенный, трусливый папенькин сынок, — Гарри плюхнулся на пятую точку рядом с Малфоем. — Отец в тюрьме из-за того случая в Министерстве, — как бы невзначай сказал он. Истерика почти закончилась. — Я знаю, — Поттер начал внимательно разглядывать свои ботинки. — Почему Волан-де-Морт не вытащит его оттуда? Их беседа становилась все абсурднее. — Это наказание за проваленную миссию и стимул для меня. Если я справлюсь со своей задачей, то его сразу выпустят, а если не справлюсь — он будет сидеть там вечно. — Что за задание? Малфой наконец поднял на него глаза: — Не думаю, что тебе надо об этом знать. — То ожерелье? — Да, это я. Но я не хотел причинить никому вреда, если бы все прошло по плану, никто бы не пострадал! — плечи слизеринца вновь затряслись, и Гарри передумал начинать свою обличительную речь. Кто мог знать за эти шесть лет, что Малфой на самом деле нормальный? Или это Гарри явно перепил медовухи. Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь всхлипами. — Зачем ты отдал мне свою мантию? — Ты весь дрожал. — Очень благородно, — фыркнул блондин, но так и не предпринял попыток избавиться от чужой одежды. Гарри не ответил. Он думал о том, что, проснувшись завтра, посчитает все это нелепым сном. Просто так сидеть с Малфоем в неработающем женском туалете на холодном полу и пытаться поддержать его. Разве не бред? Гермиона с Роном не поверят. Хотя, он им и не скажет. — Сейчас уже поздно, Поттер, — на этот раз его фамилия из уст слизеринца не звучала как оскорбление. — Нам не мешало бы отправиться в апартаменты своих факультетов. Что-то между ними теперь явно изменилось. И страшно признать, но Гарри порадовало то, как спокоен был голос Малфоя. В нем больше не было ни злобы, ни ярости, ни обиды, он просто был спокоен, насколько это вообще возможно после истерики. — Ты прав, — Поттер с трудом поднялся — ноги затекли, а зад превратился в ледяной кирпич, и протянул руку блондину. Тот молча принял её и подтянулся. «Оказывается, мы примерно одного роста», — всплыла мысль в мозгу Гарри. — Держи мантию, — Малфой ловким движением сбросил её с плеч и протянул Поттеру. — А то будет слишком много вопросов, если я заявлюсь в таком виде в общую гостиную. Гарри молча взял ещё тёплую ткань из его холодных рук. Парни, не сговариваясь, подошли к двери и вновь остановились. — Спасибо, — явно смущаясь, выдал блондин. — И пока. — Пока! — поджав губы, ответил Поттер, пропуская его вперед. За дверью туалета их пути расходились, слизеринцу нужно было спускаться в подземелья, а гриффиндорцу совсем по другим лестницам подниматься в башню. Этот вечер Гарри точно не забудет. Он уже даже придумал ему кодовое имя — «Вечер абсурда». Никто не догадается. Никому не следовало знать об этом. — Где ты был, Гарри?! — накинулась на него Гермиона, стоило переступить порог гостиной. — Мы же волновались! — Я? Ну. Я уснул на подоконнике на четвёртом этаже… — это было не очень убедительно. — Не знаю, как так вышло.