Hurt

POV Вика. Макс отошел от нашего столика так, чтобы я не могла ничего услышать. Тихо возмутившись про себя, я начала прислушиваться, хотя до меня доносились лишь некоторые фразы, типа : "Ну, послушай, Юль..", или : "Че ты истеришь, блять?!". В общем, мало чего поняв, я отвернулась и начала разглядывать красивые украшения за прозрачным стеклом кафе. Различные люди, то и дело, пялились на меня, будто первый раз видели человека. Наконец, когда мне надоело изучать окрестности, а официант принес еду, Макс подошел ко мне, резко приземлившись на свой стул. Первым делом он, ничего не сказав, налил себе вина и осушил бокал. Я выжидательно смотрела на него, откусывая маленький кусочек пиццы. Она, кстати, внезапно стала не такой привлекательной, как казалось в начале. Но не дождавшись от Морозова никакой реакции, я закатила глаза и спросила : - Макс, ну что она сказала? Вопрос показался мне очень глупым. Я итак могла ответить сама себе. Просто, как еще заговорить с другом, я не имела ни малейшего понятия. - Ничего, - буркнул Морозов, жуя свою пиццу. - Макс! Она моя подруга и мне нужно знать, из-за чего она сердится, - напомнила я, наливая себе вина. - Ты че Юлю не знаешь? Начала загонять мне про то, что нужно было предупредить и бла-бла-бла, - скривился Морозов, уныло косясь на свое нетронутое пирожное. Я громко положила вилку на тарелку, от чего по кафе разнесся неприятный звон и некоторые особи принялись оборачиваться на нас. - Ты не сказал ей?! - возмутилась я, с непониманием уставившись на Макса. - И ты рассчитывал, что она отреагирует спокойно, учитывая, что ты в Москве, с другой девушкой? - У меня не было времени кого-то предупреждать. Сама подумай, ты намылилась куда-то, навешав нам всем лапши на уши. Почти всем, - довольно добавил Макс, - Прости, Вик, но врешь ты отвратительно. - Ну ты и дебил. Вот теперь сам будешь с ней объясняться. - Вообще-то я и не собирался просить об этом тебя, - ядовито сказал Макс, набивая рот пиццей. Эти слова ранили меня, хотя мне было не в первой слышать подобное от Макса. Просто он явно намекал на то, что мне не следует лезть в их с Юлей отношения. Какая же Самойлова дрянь! Звонит, устраивает скандалы, прекрасно зная, что между нами ничего не может быть, а сама кувыркается с директором! Тварь. Так мы и просидели в молчании, не стремясь нарушать тишину. Во-первых, еда была очень вкусной и мы набили ей щеки до отвала, а, во-вторых, мы просто не хотели общаться. Он - потому что знал, что обидел. Я - потому что была слишком расстроена его словами. Когда пришло время оплатить все это удовольствие, Макс достал свой кошелек, уже собираясь вложить в счет купюру, но я его остановила. - Я сама заплачу, - сказала я, открывая сумку. - Вик, давай договоримся, ты можешь выпендриваться, сколько влезет, но мужчина здесь я, и платить тоже буду я, - твердо отозвался Макс. - А вдруг это дойдет до твоей ненаглядной девушки? Ты представляешь, какой начнется скандал? – с иронией спросила я. Еще секунду назад я не хотела этого говорить, но ревность – такая ревность. - Не дойдет, если ты, конечно, не выболтаешь, с целью разрушить наши отношения, как ты любишь, - холодно ответил Морозов, положив-таки деньги в счет. Я не верила своим ушам! Этот высокомерный индюк возомнил, что я только и делаю, что пытаюсь их рассорить. При том, что я делала все с точностью, да наоборот! Взять это же видео, я же не показала его Максу, более того, и слова не сказала про это. Обида настолько поглотила меня, что я, не осознавая, что делаю, влепила другу звонкую пощечину, наблюдая, как по его повернутой от удара щеки, расползается красный след. Люди, сидящие с нами по соседству, начали недовольно бухтеть. Мы явно приносили много неприятностей. Макс же злобно на меня посмотрел, поднялся и, взяв свою одежду, вышел из кафе. Я в шоке уставилась на место, где он только что сидел. Неужели он кинет меня вот так?! Вскочив, я сгребла свое пальто в охапку и рванула за Морозовым. Тот стремительно удалялся, направляясь прямиком к выходу из магазина. Его грозный образ никак не сочетался с подарочными пакетиками, которые он нес в руках. Я бы даже посмеялась, если бы обстоятельства были менее напряженными. Нет, вы подумайте, он реально хотел кинуть меня одну посреди Москвы. Эгоист чертов. Догнала я его только на улице. Макс даже не повернулся, когда я его звала. Как же он похож на капризного ребенка. В итоге, когда я, наконец, схватила его за ладонь, резко разворачивая лицом к себе, он лишь безразлично на меня уставился, ничего не говоря. Я растерялась, не зная, что сказать. В конце-концов обиженная здесь я! А он получил по заслугам. - Чего тебе? - спокойно спросил Морозов, медленно выдергивая свою руку. - Вот скажи мне, - начала я, злясь пуще прежнего, - как можно быть таким придурком?! - Че? - удивленно переспросил Макс, не ожидая подобного обращения. - А че? - передразнила я, скрещивая руки на груди. - Может перестанешь вести себя, как последняя скотина? Я тебе не половая тряпка, чтобы вечно вытирать ноги об меня и мои чувства! Возомнил себя Богом? Три ха-ха. - я уже собиралась уходить, как Морозов перехватил мою кисть. - Что еще?! - вскрикнула я, сбрасывая его ладонь. - Че тебе от меня надо? - зло выговорил Макс, сквозь зубы. - Любви захотелось? Это не ко мне, Кузнецова. Найди себе, наконец, парня и отстань от меня со своими вечными нотациями! Сколько можно говорить : я не люблю тебя! Меня, как громом поразило. Внутри все сжалось в мизерный комок. Захотелось закричать, затопать ногами, начать колотить его по груди, орать на весь свет. Сесть в угол и реветь, реветь, реветь.. Вот только ничего из этого я сделать не могла. Стало настолько больно, что слезы невольно покатились по щекам, хотя я изо всех сил старалась сдержать их. Почему всегда повторяется одно и тоже? Судьба подкидывала мне столько хороших, светлых моментов, после чего уничтожала все это, превращая мою жизнь в сущий ад. Какого черта я люблю его?! Какого черта я никак не могу забыть его прикосновения?! Какого черта он снова и снова врывается в мое мирное существования, уничтожая все на своем пути? Как же я ненавидела его в такие моменты, как же ненавидела это постоянное унижение и плевки в душу. Я презрительно посмотрела на Макса, который, кажется, уже успел пожалеть о своих словах. Он стоял, не зная, как ко мне подступиться. Виноватый взгляд изучал мое лицо, стараясь не обращать внимания на горькие слезы. - Знаешь, Макс, - сказала я, утирая соленые дорожки, - самые мерзкие люди на свете сначала пригревают других у себя на груди, а потом втыкают кинжал в спину. Ты не просто мерзкий. Ты премерзкий. Продолжай в том же духе, Морозов, и ты оглянуться не успеешь, как останешься совершенно один. Закончив свою короткую речь, я развернулась на каблуках своих сапожек, и зашагала в сторону метро, еле сдерживаясь, чтобы не рухнуть на грязную землю и не начать реветь. Как мне все это надоело. Именно в этот момент я осознала, что больше ни за что и никогда не позволю Максу причинять себе боль. Чего бы мне это не стоило.