I hope you make it to the day you're 28 years old

POV Автор

      Прошла ровно неделя с момента, когда Хосок начал жить без Чимина. Эта неделя сопровождалась мыслями о суициде и разбитыми в кровь руками для Хосока, но она также была полна размышлений и бессонных ночей для Чимина. Это всё заставило обоих парней задуматься: а стоит ли? А стоит ли убивать себя? А стоит ли прощать его? Последняя капля слёз упала с ресниц Хосока и парень направился писать предсмертную записку. Последний глоток соджу проплыл по глотке Чимина и он направился к хёну домой, чтобы простить его и попросить прощения.       Дописав записку, Хосок вышел из подъезда и пошёл в совершенно противоположную сторону от дома Хвасы и её семьи. Чимин подошёл к подъезду буквально через минуту, но никого не увидел. Он хотел постучать в дверь, но она была приоткрыта и парень вошёл в квартиру. Он позвал Хосока, но в ответ услышал знакомую до боли тишину, такую же, когда он обнаружил, что Хвасы нету дома. Чимин зашёл в спальню и увидел на кровати пожелтевший лист бумаги с размазанными от слёз чернилами. Парень присел и начал читать письмо про себя, ведь никто не должен узнать что там написано, кроме него.

«Чимини,

я знаю, ты чертовски зол на меня сейчас из-за того, что я сделал с твоей сестрой. Я не знаю, обрадую я тебя или расстрою эти письмом и его содержанием, но дочитай до конца. Думаю, не стоит говорить какой мразью я был и как ты меня изменил. Я не знал, что такое любовь и сочувствие. Было так пусто, что больше походило на боль. Мне хотелось заполнить пустоту чужой кровью и похотью. Но не этого я хотел. Я хотел заполнить её любовью, но отрицал это и заполнял её алкоголем. Мне было так больно. Больно от осознания своей беспомощности и своего одиночества. Я рассказывал тебе о моём счастливом детстве? В 12 меня попытался изнасиловать отчим, в 14 меня хотела задушить одноклассница, в 16 я потерял мать. Это только те воспоминания, которые я запомнил. Хрен знает, сколько их было на самом деле. Всё это неплохо пошатало мою психику, как ты уже понял. Мне было так одиноко до появления тебя. Ты изменил меня. Всю свою чёртову жизнь я строил из себя приземлённого циника, лишённого всякой романтики. Но ты все изменил. Я хочу обнять тебя и сказать „спасибо“, но ты скорее застрелишься, чем обнимешь меня. Мой Чимини, я ещё могу называть тебя так? Мне жаль. Сегодня я спрыгну с обрыва в 17:31. Наше время. Помнишь, ты сказал что хочешь, чтобы я дожил до двадцати восьми и не закончил, как 27 клуб? Я не исполню твоего желания. Мои кости тлеют, руки горят от ударов. Ты простишь меня?

Прости меня.»

      Руки Чимина дрожали, слёзы скатывались с его щёк. Он подорвался к единственному обрыву в этом проклятом городе. Он бежал, и смотрел на время: 17:28. Он успевал, но какая разница? Чимин ускорился, пробежал весь город буквально за минуту и приближался к тому самому обрыву. Хосок ещё не спрыгнул, он сидел на земле и смотрел на небо. 17:29. Чимин стоял в растерянности, не зная что делать, пока его не окликнул разум: заговори с ним. -Хосок! -Ты пришёл, да? Я ждал тебя, — парень развернулся и посмотрел на предмет его воздыхания. -Не стоит делать этого. -Я всё решил для себя. Так будет лучше. -Нет, не будет! — парень перешёл на крик, — Слушай, я простил тебя. Это может быть ошибка, но мне насрать. Ты изменился или изменишься, я это знаю. Я люблю тебя, Чон Хосок, и не хочу, чтобы ты умер так. Ты должен умереть в восемьдесят четыре в больничной койке от старости, а не в двадцать семь упав с обрыва! -Я правда ценю это, Чимин, и я тоже очень сильно тебя люблю, — парень взглянул на время, — 17:30. Мне пора готовиться к своей смерти. -Нет, нет, нет, не сейчас! — Чимин подбежал к Хосоку и заплакал. -Так будет лучше, правда, — парень легонько поцеловал стоящую напротив мордашку, - твои губы до сих пор на вкус, как мятный леденец,— по лицу Хосока прокатились солёные слёзы. -Пожалуйста, не оставляй меня одного… -Я всегда буду рядом, — парень ещё раз взглянул на время, — 17:31. Ты можешь забыть меня и всё, что меня касается. Ты можешь, наконец-то, быть счастливым. Просто знай — я жил тобой…       Хосок оттолкнул Чимина на большое расстояние от обрыва и прыгнул. Чимин кричал его имя, звал на помощь и молил, чтобы Хосок остался жив. Тот слышал его и, как только опустился в воду, звал его, захлёбываясь. Хосок умер с улыбкой на лице и слезами на глазах, который не было видно под слоем воды на его лице. -Хён, я так любил тебя… Ты не мог, нет, ты же ещё жив, да? Ну же, выплыви на воздух, <b>позови на помощь!</b> Чон Хосок! — Чимин рвал свои голосовые связки, но было бесполезно.

***

-Пак Чимин, двадцать шесть лет, присутствовал в момент смерти, утверждает, что это было самоубийство. Итак, почему он покончил с собой? Это связано с убийством вашей сестры — Пак Хвасы? -Это не связано с этим, он не причём. Он просто решил, что <b>так будет лучше.</b> -От этого стало лучше? -Нет. Он просто ушёл. Без криков. Без попыток выжить. Просто оставил меня одного в этом сраном мирке без смысла жить дальше… -Похоже, вы были близки с погибшим. Насколько хорошо вы знали его? -Мы просто любили друг друга. Я никогда, наверное, и не узнал бы его. В его жизни слишком много моментов, чтобы рассказать их все. -Мы не смогли установить точное время смерти. Может, вы помните, во сколько он спрыгнул? -17:31. Самое худшее время в моей жизни… -Спасибо за сотрудничество, вы свободны, — двери открываются и Чимин выходит из участка, доставая из кармана предсмертную записку Хосока. В глаза сразу бросаются строки: «Прости меня.» -Я простил тебе смерть моей сестры, но не прощу твою смерть, — парень аккуратно сложил её и положил обратно в карман. Он шёл в так ненавистный сейчас дом, вытирая по пути слёзы.