Творческая личность

1. Ключи       Квартирный вопрос москвичей испортил, прав был Булгаков. Меня вот он тоже испортил. Однажды летом я понял, что задолбался отдавать половину зарплаты в никуда за съемную квартиру (ибо «понаехавший, панимаишь») и решился на страшное дело под названием «ипотека». Кто бы знал, как мне не хотелось кандалы на себя навешивать, но и терпеть плохо скрытое отвращение на лице хозяина квартиры, которому вредные бабки-соседки напели, что я гей, осточертело. Желание засветить ему в бубен и летящей походкой скрыться в тумане стало той самой каплей, что сподвигла меня к решительным и не всегда легальным действиям.       Спустя полгода «как бэ эротических фотосессий» как девочек, так и мальчиков для желающих со всего мира (чтобы накопить на первоначальный взнос, а не то, что вы подумали), а также мытарств по банкам, новостройкам и прочим местам скопления всякого рода нечисти, я нашел тех, кто дал мне на мою новую обитель достаточно денег и не содрал при этом шкуру живьем.       День, когда я получил ключи от вожделенной двушки, запомнился мне надолго. Во-первых, потому что в пятницу с утра очередная звездулька мира моды устроила скандал на фотосессии в студии, чем ее, естественно, сорвала. Во-вторых, повалил мокрый снег (тоже мне, октябрь), дороги встали вусмерть, так что в офис застройщика я явился без пяти минут к закрытию злым, как наши спортсмены после допинговых скандалов. В-третьих, менеджер за минуту до моего появления ушел сдавать квартиру счастливчику на 24-й этаж, и мне пришлось с грудой бумажек в руках догонять его на грузовом лифте. А в-четвертых, когда я с ходу вломился в чужую квартиру через неплотно прикрытую дверь, едва не прибив ею хозяина, и гаркнул: — Я с 25-го! Шевели булками! Пока ключи не отдашь, живым не выпущу!       Менеджер ляпнул в ответ: — Любите вы, верхние, командовать! Пока нижний не кончит, я за вас не возьмусь!       Не знаю, что он имел в виду, но у меня ассоциации возникли крайне неприличные. Как и у коротко стриженного кряжистого мужчины, что вышел из-за двери. — Вы бы, верхний, покинули помещение, — мрачно сказал он, потирая лоб. — Отвлекаете моего персонального менеджера от работы, на меня покушаетесь, командуете почем зря! Я в таких условиях никогда не кончу! — Вы бы, нижний, делом занялись, вместо того, чтобы моего персонального менеджера в краску шутками двусмысленными вгонять, — огрызнулся я, понимая, что он прав: если бы меня при приемке квартиры отвлекали, я б с потрохами сожрал и не подавился. — Господа, прошу! Павел Александрович, вот, возьмите ключи. Ваша квартира прямо над этой, начинайте осмотр без меня, ладно? — зазвенел железом в безразмерной сумке на плече смущенный донельзя менеджер. — А вы, Степан Петрович, пройдите в туалет. У вас вопросы по стояку были, давайте к нему вернемся.       Парень вручил мне ключи и распахнул дверь в туалет настежь. Яркое пятно света негативом отпечатало на моей сетчатке крепкую фигуру Степана, и я чуток подзавис. Со мной такое бывает. Профдеформация, наверное. Когда работаешь в мире моды, настоящая красота и правильные пропорции цепляют глаз, ибо ищешь их, ищешь, да только без толку. Лишь истинные мастера вроде меня могут отыскать прекрасное в моделях а-ля «суповой набор костей» или «ручка для швабры в комплекте». — К стояку, так к стояку, — расплылся в похабной ухмылке Степан и опустил руку на явно выпирающую ширинку джинсов. — Слышь, Павел Александрович, хватит на мой стояк пялиться. Ты что, гей? — Сам ты гей! — очнулся я и сбежал от греха подальше.       Недалеко сбежал, прямо скажем. Всего лишь этажом выше, где и обнаружил совершеннейшую подставу: в наших квартирах больные на голову дизайнеры и строители сделали аж три стояка!!! Кухня, ванна и туалет. Все бы ничего, но сделаны они были так, что слышимость через них была потрясающая, а потому, зайдя в туалет, я услышал все до единого маты Степана, который костерил всех и вся, включая несчастного менеджера, по полной программе. — На х...я чистовую отделку заказывал, а? Двадцать лет пыль сапогами месил и затвором лязгал, чтобы вот это говно в итоге получить? В центре Москвы! Совесть у вас есть? Стены картонные! Стояки насквозь от первого до последнего этажа вместо грузового лифта использовать можно! Обои в цвет блевотины кто выбирал? Вы понятие «ровные стены» хоть раз слышали?       Я как сел на унитаз (качающийся почему-то), так до конца все и дослушал. Надо же знать, что с этим всем сделать можно! Как выяснилось, практически ничего за счет строительной компании, и что угодно за свой личный. Степан нашего менеджера в сортире не утопил, хоть и грозился, за что я ему остался благодарен, ибо повторять два раза не хотелось. — Павел Александрович, вы же понимаете, это же эконом вариант! — попытался отбрехаться от меня парень получасом позже. — С каких пор этот квартал из бизнес-класса в эконом переместился? — Так кризис же. — А плесень под линолеумом и на стене — это подарок будущим наркоманам? — встал в позу я.       Конечно, плесени никакой не было, а была грязь, но Степан же выбил себе обои другого цвета. Чем я хуже? Мое чувство прекрасного билось в судорогах жесточайших мучений при виде джамшут-дизайна в кухне (восемь полос грязно-розового и одна, над дверью, поросячье-свинячьего) и в спальне (полторы стены одним видом обоев, полторы другим и остаток третьим). — Но… — К слову, я слышал ваш диалог со Степаном, уважаемый, — перебил его я. — Все до последнего слова! — Ну… — Если хотите, могу повторить, только без мата, но с приступом буйного помешательства. — Не надо, — повесил голову парень. — Идемте вниз, вместе со Степаном Петровичем к руководству отведу. Там все и решите. — Это чтобы еще кто-нибудь не услыхал? Этаже, эдак, на восьмом?       Менеджер только рукой махнул, мол, ну вас к черту. В лифте мы со Степаном хранили строгий нейтралитет, а в кабинете директора по продажам объединили усилия и выбили-таки звукоизоляцию основного (кухонно-коридорного) стояка и новые обои в комнаты. — Без твоей хитрости я б их не одолел, — сказал Степан, когда мы вышли на улицу. — Без твоего хамского напора я бы даже рот не открыл, — ответно лизнул его я. — Боюсь думать, чем ты на жизнь зарабатываешь.       Степан сменил тему, и я не стал настаивать. Не хотелось портить чудом восстановленный мир любопытством. Успею еще, сосед я ему или где? 2. Ремонт       Середина ноября выдалась… зимней. Да что там, вся осень в этом году выдалась зимней, что серьезно сказывалось на моей работе и лично на мне. Звездульки и звездуны на фотосессиях жгли не по-детски и провоцировали вспышки гнева даже у спокойного, как слон, меня. Взять хотя бы моего последнего бойфренда Витьку, пардон, Витторио. Был же нормальным парнем из Самары, вполне себе адекватным и разумным, и на тебе! Благодаря моим домашним «как бэ эротическим» съемкам он получил контракт на рекламу коллекции нижнего белья, постоянную работу модели и зазвездил. — Паша, когда ты купишь нормальную кровать? Я не хочу трахаться на матрасе на полу! А вдруг синяк на колене заработаю? — Паша, я так устал! Давай махнем в Турцию на недельку? Как это «все деньги ушли на кровать, новый холодильник и кредит»? — Паша, твой сосед снизу дятел? Время полдень, я сплю, а он молотком прямо мне по голове! Немедленно разберись, иначе я за себя не отвечаю!!!       За месяц, прошедший с переезда на новое место жительства, Витька вынес мне мозг настолько, что у меня на него вставать перестал. Да еще чертов ремонт, что затеял Степан! Я терпел очень долго, но когда он, увлекшись, завизжал дрелью в полпервого ночи, я пошел на разборки. — О, сосед, привет, — заулыбался при виде меня Степан. — Я те щас в глаз дам, улыбается он! — возмутился я, входя в разгромленный коридор. — За что? — Время сколько? — Не знаю, часы снял, на кухне лежат, — пожал широкими плечами Степан, покрутил дрель в руках, посмотрел на пылающего гневом меня и виновато понурился. — Поздно, да? — Да! Заполночь! — рявкнул я.       Расчленил его взглядом и собрал обратно за долю секунды. Вспомнил то фото, что не сделал в прошлый раз… Степан дьявольский блеск в моих глазах увидал, поежился и отступил на шаг назад. — Паш, не гони, ну чего ты? Я исправлюсь. Искуплю вину и все такое.       Мой взгляд зацепился за полуголый мужской торс… за точки коричневых сосков на хорошо прокачаной груди… за фактурные руки с венками и сухожилиями… за ровные пальцы на дрели… — Вину, говоришь, искупишь? Стой, где стоишь, я сейчас. — Паша? Эй! Ты куда?       Мне хватило пяти минут, чтобы собрать необходимое и вернуться обратно. Степан, увидев фотоаппарат, треногу и прочие приблуды, попытался меня остановить, но был пойман за ухо в творческом порыве и поставлен… всяко-разно. — Паш, твою ж! Хватит! Я не полезу на стремянку и не трогай мой зад! — Паша, дались тебе мои руки! Дай хоть грязь из-под ногтей выковыряю. — Слышь, творческая личность, а куда ты эти фотки денешь? Мне хоть дай посмотреть сначала! — Па… Ты в своем уме?! Что значит «поддрочи, чтобы член сквозь джинсы проступил»?! Я тебе кто, порнозвезда?!       На этом мы и застопорились. Степан отказался дрочить, а мне позарез нужен был кадр с его спрятанным под тканью возбужденным членом. И чтобы кусочек мускулистого живота… и сильная рука… и пальцы… — Паш, ты закапал слюной весь пол. Хуже собаки, реально! — Мне нужен этот кадр! — Ну… тогда…       Степан замолчал, я посмотрел на него в упор. Он отвел глаза в сторону и расстегнул пуговицу на джинсах. — Что «тогда»? — Тогда делай все сам.       Я немедленно щелкнул его целиком: сильного, смущенного и желающего недозволенного, а потом отложил фотоаппарат в сторону и опустился перед ним на колени. Потянул молнию вниз, запустил руку в трусы и посмотрел ему в лицо. — Ты гей? — Н… не знаю, — прикрыл лицо рукой Степан. Повел бедрами вперед, подчиняясь моей руке на своем обретающем истинный размер члене. — Баловался по молодости пару раз, но армия меня вылечила. — Это не лечится, — хмыкнул ему в пупок я.       Коснулся губами головки, лизнул соленую дырочку и увидел его достоинство во всей красе. Провел, проверяя и наслаждаясь, рукой по всей длине. Заценил красоту вен, аккуратные яички… косые мышцы живота… четыре кубика пресса… нерешительные руки в своих волосах… язык, облизавший потрескавшиеся губы… и поспешил подняться на ноги.       Этого мне и не хватало, ага. Степан — это не охочие до траха пацаны, к нему ж надо по-серьезному подкатывать, а я… Какой из меня серьезный мужик? Хотя… если бы он согласился попробовать, то я бы… Я бы постарался им стать. — Паш, ты что, издеваешься?! Ты куда собрался! — Я к тебе не трахаться пришел, у меня творческий порыв, — не слишком умно выкрутился я. — Ну ты и… творческая личность! Должен будешь, понял? — Давай, давай, упаковывай все обратно. К левому карману, ок? Ближе к поясу, благо член у тебя приличный.       Я помог нещадно матерившемуся Степану оформить все в лучшем виде и сделал те самые снимки, которые через неделю принесли мне нехилую сумму наличными. В баксах! Америка — это тебе не Россия. Я продал их знакомым фотографам с обещанием никогда и никому не говорить, что они сделаны мной. Взамен они пообещали не спрашивать, кто был моделью.       К Степану я пришел с бутылкой Хеннесси и конвертом на следующий же вечер, но его дома не оказалось. Как и через день. Как и через неделю. Я употребил алкоголь сам, нажравшись в зюзю, и поддался на провокации очередного желающего стать звездой моды (или порно, если мода не проканает) парня, тем самым посылая обнаглевшего Витьку к чертям, а мысли о Степане к… Далеко, в общем. Не буду я за него переживать! Он мой сосед, а не любовник! Случайная фотомодель, и ничего больше. 3. Недруги       Я честно старался хранить внутреннее умиротворение, но это получалось с каждым днем все хуже, потому что жизнь моя с некоторых пор превратилась в Содом и Гоморру. Мало того, что вот уже третью неделю Степана не было дома, так еще Витька воспылал ко мне всякими разными чувствами и принялся отбивать у моего нового бойфренда обратно. Мне было все равно, кого трахать, потому что они были жутко между собой похожи. Внешне то есть.       В сексе парни были совсем разными: Витька был универсалом и любил жесткий молчаливый трах, а Аркаша был пассивным пассивом и обожал громко стонать, прогибаться и подставляться. Они с таким упоением пытались друг у друга меня отобрать, что я решил насладиться битвой и спал с ними попеременно в надежде, что скоро им это надоест, и останется кто-то один. Им это не надоедало так долго, что я успел устать.       В начале декабря битва вышла на финишную прямую, а я семимильными шагами продвигался к нервному истощению. Приближающиеся праздники свели с ума заказчиков, так что я не расставался с аппаратурой даже по ночам и спал по три часа в сутки, а парни принялись за меня с такой силой, что не успевал я закрыть дверь за одним, как ко мне немедленно просачивался другой. Это напрягало. Я, конечно, люблю потрахаться, но не до такой же степени!       20-го декабря я понял, что если не сделаю перерыв от всего и вся, то мне настанет хана, а потому заперся дома на ключ, отключил все средства связи и позволил себе глотнуть лишнего. Снотворное подействовало на ура, и проснулся я только поздно вечером. Я бы еще поспал, но визг дрели мне такой возможности не дал. — Вернулся, — поймал себя на идиотской улыбке я и стал тупо пялиться в потолок, унимая желание немедленно проверить, как у Степана дела.       Он, конечно, просто мой сосед, но я ж ему должен. Если не деньги, то хотя бы минет. В качестве новогоднего подарка. В общем, ноги понесли меня к нему сами. — Привет, сосед, — открыл дверь Степан.       Я его едва узнал: загорелый, помятый, заросший щетиной, в поношенных трениках и с крестом из бинта и пластыря на левом плече, он казался загнанным зверем, а не зубасто-ехидным владельцем квартиры в престижном районе Москвы. — Что случилось?!       Степан покрутил дрель в руке, посопел и вогнал меня в краску: — Я вернулся позавчера уставшим, как собака. Лег спать, но ты мне глаз сомкнуть не дал! Трахал своего любовника так, что я хотел ментов вызывать, думал, насилуешь. Потом, правда, догадался до стояка в ванной дойти. Послушал, что твой громкоголосый павиан в душе стонет, и оставил все как есть. До сегодняшнего вечера. — А дрелью типа отомстил? — Типа да, — положил орудие возмездия на столик у двери Степан. — Тихо у тебя сегодня, дай, думаю, испорчу кайф. — Степ, где тебя так? — спросил я, делая шаг к нему и касаясь плеча пальцами.       Страх за его жизнь заполз в душу и заставил сожалеть об упущенном времени. Я никогда и никому не был ничего должен. Только ему. А если бы долг отдать не успел? Если бы он умер?! — В отпуске я был, ничего серьезного, — утек в сторону Степан.       Повернулся ко мне спиной и продемонстрировал точно такие же бинты и пластыри, как на груди. Пуля. Навылет. Как далеко от сердца? Кто знает? Меня аж перекосило. — В теплой стране был? Песок, солнце, все дела? — Не спрашивай, — повернулся ко мне лицом Степан. — Вежливый зеленый человечек? — не послушался его я и аккуратно, но жестко прихватил за шею рукой. — Я так рад, что ты вернулся! — Рад? — Да. За мной должок, помнишь? — Паш, я ж пошутил тогда, — попятился было Степан, но кто ж ему позволил сбежать-то?       Я прижал его к стене в коридоре и поцеловал в губы. Зализал засохшие ранки, прошвырнулся в глубину языком, получив в ответ смачный засос и цепкие пальцы на заднице. — Я… — М? — Паш, я грязный. — Не переживай, я тебя помою. Бонусом. — Паш, а может, не на…       Я затолкал Степана в душ, оставляя свет в коридоре и не включая в ванной. Наверное, не хотел, чтобы он видел, как сильно я хочу его. И как переживаю. Я вообще товарищ впечатлительный, иначе не стал бы таким классным фотографом, так что мне простительно. — Паш, у меня смазки нет. Да и не пассив я.       Я в ответ направил душ на его голову и вдавил в холодный кафель лицом поцелуями на шее и плечах. Возбужденным членом на ягодицах. Ищущими руками на прессе. — Расслабься. Просто расслабься и получай удовольствие. Шею мне свернуть ты всегда успеешь. — И то верно, — выдохнул он и позволил коснуться пальцем сначала ануса, а потом и простаты.       Рвано выдохнул, повел бедрами, подставляясь, и взялся за свой член рукой, оставляя поцелуям спину и шею. — Не торопись, — развернул его к себе лицом я. — С меня должок!       Квадрат коридорного света припечатал его к стене черно-белым совершенством и заставил мое чувство прекрасного заскулить от восторга. — Нет, нет, нет!!! — поймал меня за волосы Степан. — Никаких фоток! — Но… — Никаких но!       Красивые мышцы далеко не всегда сильные. В данном конкретном случае это правило не работало, потому что не успел я глазом моргнуть, как оказался прижатым носом и членом к кафелю. — Степ, у тебя ж смазки нет. Да и не пассив я. Ну, за редким исключением. — Я и есть то самое редкое исключение, — лизнул меня в шею он.       Смял в руках ягодицы. Жестко, но именно так, как мне того хотелось. Потерся членом меж полупопий, и я вспомнил его приличные габариты. — Степ, а у тебя опыт анального секса большой? — Я смотрел порно. Вчера. Когда ты любовника трахал.       Ответ меня откровенно напряг, но Степан прошмыгнул в мою задницу пальцами, наткнулся на простату, и я поскакал в нирвану галопом. Простата — это моя самая большая слабость. Кому-то до нее вообще дела нет, а кому-то башню сносит. Я был из последних. — Паш, должок, помнишь? — спустя какое-то время возбужденно прохрипел мне на ухо Степа. — А? — Минет, творческая ты моя личность. Смазки нет — полноценного секса не будет. Да и гондоны я все извел месяца два назад. — Шутишь?! Как это без полноценного секса?! — Нет. Паш. Не надо. Пашшшш. Перестань ерзать! По жопе дам! — Давай. — Пашшшшш — ах! Да твою ж! Что ж ты…       И тишина, наполненная страстью и болезненной сладостью проникновений. Движений. Объятий. Поцелуев. И искреннего обоюдного облегчения…       … которую нарушил яростный вопль аж двух мужских глоток: — Паша!!!       Свет резанул по глазам, и я уткнулся лицом в кафель, прячась за крепким телом Степана от своих звезданутых фанатов. — Как вы меня нашли? — У тебя в квартире не стояки, а микрофон с динамиком, но это не важно. Как ты посмел нам изменить, Паша! — пошел в атаку Аркаша. — Мы тебя только-только поделили, а ты к третьему ушел?! — подключился Витька. — Он не ушел, я его у вас забрал, — вступился за меня Степан. — Что значит «забрал»? — То и значит. Он трахал вас, а я трахаю его, так что я тут главный. Выметайтесь отсюда, и чтоб я вас здесь больше не видел! — Да кто ты такой, чтобы Пашей командовать? Он же талантище мирового масштаба! Его работы украшают обложки журналов! — А мой кулак украшает лица, и если через секунду вы оба все еще будете стоять здесь, то вдобавок к кулаку вам прилетит еще и дрель в задницу. Она на столике у входа лежит, если вы не знаете, что такое дрель. — Паша! Кто этот человек? Он держит тебя здесь насильно? — не сдавался Витька. — Паша! Хочешь, мы вызовем полицию! — поддержал его Аркаша. — Паша, — обхватил меня за челюсть ладонью Степан. — Все твои любовники такие идиоты или только эти? — Все. — Ты же умный парень. Зачем они тебе? — Трахаться люблю без обязательств. — Жестоко, но честно, — улыбнулся Степан. — Надеюсь, со мной все будет по-другому? — С тобой уже все по-другому.       Я обнял его, поцеловал, заставил уступить, облапал нещадно… — Витторио, это какой-то кошмар. Мы просто обязаны что-то предпринять! Он нас оскорбил! Плюнул нам в душу! — Давай переспим друг с другом. Назло ему! В его квартире! — Точно! И в его постели!       Дверь хлопнула. Блаженная тишина принесла моей душе покой. Но… Степан отодвинулся от меня, подставляя лицо теплому дождю, и я залип на капли на его кадыке и щетине… на провокационный мокрый бинт на валиках мышц… — Паша, твою ж… Стой! Да ты ж… творческая личность! Не смей тащить сюда свои дьявольские приблуды! Я не позволю фоткать себя в душе голым! Паша! Эх… Эпилог       Я отправил фото американским коллегам, едва пришел в себя после нескольких дней обучения Степана азам мужского секса. Несмотря на то, что письмо ушло 24-го декабря, в Рождество, ответ пришел незамедлительно, порадовав меня и погрузив в задумчивость Степана.       «Пол, ты поступаешь неправильно, отказываясь работать в Нью-Йорке. Твои последние фото — это шедевр. Ты просто обязан приехать вместе с тем, кем так искренне восхищаешься, к нам, в Америку. Мы обещаем, вы об этом не пожалеете! Пока вы думаете, мы предлагаем работать с нами удаленно: от нас коммерческие заказы на рекламу мужской одежды и аксессуаров, а с вас качественные фото. О деньгах договоримся» — Степ, как тебе предложение? Гонорары светят нешуточные. — Паш, ты больной? У меня военный контракт. Мне до пенсии еще пять лет, и я не собираюсь сверкать голой задницей на виду у толпы пендосов. Терпеть их не могу! — Ты уже сверкаешь. Да еще как! У тебя талант. — Это у тебя талант. Найди другой объект… — Вожделения? — Чего?! Яйца оторву! — Степ, я творческая личность, понимаешь? Мне нужен тот, кто меня вдохновляет. Я хочу видеть его целиком и по частям, чтобы капать слюной и на натуру, и на фото. — Под «его» ты имел в виду меня, надеюсь? — Ну… если ты против, то я, по твоему совету, между прочим, найду себе друго… — Ты подлый шантажист, а не творческая личность. — Одно другому не мешает. — Я так и понял. — Я готов на все, лишь бы капать на тебя слюной во всех вариантах как можно дольше. А ты? На что ты готов ради меня? — Я готов… подумать. 27.12.16