Творческая личность

Ваня — О-о-ох! — Тише ты! — Не мо-о-огу! Мне так хо-о-орошо-о-о… — Я кому сказал?! Задницу надеру. Звук удара… судя по всему по той самой заднице. Довольный мужской стон. Невнятный мат в ответ. Ритмичный скрип кровати. — Ты уже-е-е дерё-ё-ё-шь… — Кляп в рот твой крикливый вставлю! — Да какая разница, молчу я или… — Большая. Я не хочу, чтобы все вокруг знали, что я гей и трахаюсь тут с тобой, ясно? Слухи поползут — фиг отмоюсь. — Что?! — А, черт! Ты куда?! Я же не кончил! — Иди и кончай в другом месте. — Севка, ты больной? А ну вернись в постель! — Не вернусь. Мне парень не столько для траха, сколько для совместного времяпровождения в общественных местах нужен. Я тебе это сразу сказал, а ты мне, получается, соврал? — Как бы я по-другому тебя трахнул, дурачок ты романтичный? Иди сюда, надо закончить начатое. — Не пойду. Уходи из моего дома и никогда не возвращайся! — Уйду, но сначала тебя дотрахаю. Зря, что ли, на тебя деньги в кафе тратил. — Нет! Возня. Звук пощечины. Борьба. Ритмичный скрип кровати. Облегченный стон. Тишина. — Вот и все. Надо было тебе сразу рот заткнуть. Ладно, пошел я. Слово кому скажешь обо мне — очко на глаз натяну. Шаги. Тишина. Всхлип. Всхлип. — Что я опять сделал не так? Всхлип. Всхлип. — Почему я девчонкой не родился? Все было бы так просто! Всхлип. Всхлип. — Не повезло тебе, парень, — сочувственно хмыкнул я и отполз от розетки, расположенной чуть ниже изголовья моей кровати, подальше.       Время было всего ничего — полдесятого вечера, но зима за окном, холод в необитаемой квартире и пустой холодильник не оставляли мне особого выбора — спать, спать и еще раз спать. Да и усталость после долгого перелета накатывала неслабая, так что глаза закрывались сами собой. Я бы уснул, если бы не страсти, разгоревшиеся за стеной. Любопытство, как известно, кошку сгубило, и это в полной мере можно было отнести ко мне, потому что я пролежал ухом у сквозной розетки к соседу все то время, что по ту сторону от нее творилось непотребство.       Жаль, что закончилось оно изнасилованием, а то я бы, может, и воспользовался саундтреком, чтобы самому кончить, уж больно сосед стонал смачно. Я геем не был, но пошлые мыслишки в голове вертелись давно. С дамами мне все было понятно, а вот с мужиками нет. Если бы меня кто совращать начал, я бы долго не кочевряжился — завалил бы и отымел, но на моей работе геев днем с огнем не сыщешь. Они ж все — нежные фиялки, а я с утра до ночи в промышленных перегружателях копаюсь по колено то в угле, то в металлоломе, то в мазуте. Какие тут фиалки?       Бреньк. Бреньк. Гитара. Сложный перебор. — Испанщина! — сел на постели я. — Ммм, обожаю!       Гитара за стеной, словно в ответ, осмелела и понеслась рваным ритмом сольной партии горячей Испании к морю. У меня пальцы сами собой зашевелились. Я, конечно, такое не заверну, но вот боем подыграть — завсегда пожалуйста. К этой мелодии «восходящий веер» — самое оно! Жаль, гитары у меня больше не было — о мою спину ее сломала моя последняя пассия.       Однажды я из командировки вернулся и застал любвеобильную дамочку в постели с другой. Знал же, что надо обеих выгнать — и дело с концом, но нет. Пока я хлопал глазами, они меня раздели и в постель затащили. Ух, что дальше было! Недолго, правда, потому что через неделю полнейшего разврата я улетел в командировку в Питер, а вернувшись, попал в самый разгар скандала, в котором дамы меня между собой делили. Схлопотал по спине гитарой за предложение жить дружно, выгнал сумасшедших дамочек за дверь и поклялся никогда больше сексом на троих не заниматься.       К соло на гитаре добавился приятный мужской тенор, я прислонился к стене спиной, заслушался и незаметно уснул. Севка       Если бы Светка мне не позвонила, я бы перестал петь и играть через пару минут сам. Шутка ли — целый час испанщину исполнять. Если бы это слышал мой куратор, мигом бы загнал на какой-нибудь конкурс. Я был не против, а очень даже за, если бы не одно но, которое жило за стенкой и знать не знало о моем существовании, чем ужасно меня расстраивало. То есть расстраивал. Мне, личности творческой, без Муза никак нельзя, а он… Эх!       Иван Киселев, 30-летний красавец (Светка в этом вопросе была со мной категорически не согласна, но что она в мужской красоте понимает?!), умница (старший сервисный инженер в Caterpillаr — это вам не в тапки срать) и самый лучший на свете мужчина (опять же, по моей версии) поселился в нашем доме недавно. Старушки у подъезда говорили, что он свою квартиру на честно заработанные деньги купил. Я этим фактом не меньше него гордился, потому что сам пока мог заработать только на квартплату. — Севка, алло, ты меня слышишь? — А? — очнулся я. — Ваня от твоих песнопений уснул, — ехидно сказала Светка. — Вот же блин.       Это известие меня расстроило. Он должен был восхищаться, а не спать. Ванька же сам гитарист, мог бы и заценить высочайшее мастерство исполнения сложнейших композиций! И гитары звук, она ж у меня не абы что, а Martin! Я на нее год копил, дома сидел и ни на какие развлечения деньги не тратил, но гитара того стоила. Я ее даже в руки никому не даю. Народ надо мной ржет, а мне пофиг. Кто в теме, тот поймет. Тот же Ванька, например, наверняка бы понял.       Светка рассказывала, что после того, как извращенские тетки разбили об его голову гитару, он над ней неделю убивался. Я тогда был на Ваньку страшно зол, считал, что он получил по заслугам, и вовсе не собирался ему сочувствовать. Да как он вообще мог с двумя тетками сразу трахаться, когда я у него под носом полуголым шастал?       Лоджии у нас из одной сделаны были, проход между ними кирпичом не заделан и застеклены обе, так что когда Ванька выходил покурить, я немедленно находил себе там занятие. К моему великому разочарованию, он меня не замечал. Вообще! А я личность творческая, психически неустойчивая, мне игнор противопоказан. От опрометчивых поступков меня спасла моя лучшая подруга Светка, которая жила в доме напротив и наблюдала за всем двором в отцовский морской бинокль. — Ваня — парень добрый и правильный, из тех, что бабулек через дорогу переводят и кошек с деревьев снимают, — сказала она мне однажды и предложила План Х. — У вас в спальнях одна стена общая. Переставь к ней свою кровать и займись на ней громким сексом. Слышимость в вашем доме отличная, так что если он не глухой, то наверняка все услышит и игнорировать не сможет. Посмотрим, как отреагирует. Если гомофоб — дело твое дрянь, Севка. — А если нет? — Если нет, то будем приручать потихоньку и начнем с жалости. — Почему с жалости? — Потому что ты — ходячий мешок с костями. На тебя без слез смотреть невозможно. Пусть смотрит и плачет, авось желание тебя накормить его на решительные шаги сподвигнет.       Я хотел обидеться, но Светка угрожающе пересчитала ярко-красным когтем мои ребра, и я немедленно с ней согласился, так что когда Ванька в очередной раз вернулся из командировки, мой закадычный друг Толик, с пятого класса мечтавший стать актером, был готов показать высший пилотаж. Даром, что ли, они со Светкой две недели подряд репетировали? Он так вошел в роль, что чуть меня взаправду не изнасиловал. Если б я его рукой до оргазма не довел, моей заднице пришлось бы худо — он же натурал необразованный! Вот и верь после этого людям. Десять лет с пеной у рта доказывал, что уж у него-то на парня не встанет, а поди ж ты. Встал как миленький. Не вовремя только. — Севка, слышишь? — А? — Бэ! Зазноб, говорю, твой за тебя переживал и расслабился, только когда ты петь начал. — Это же хорошо! — обрадовался я. — Рано радуешься, — обломала меня вредная Светка. — У него на столе билет на самолет лежит. Знал бы ты, скольких трудов мне стоило его прочитать! Чуть шею не свернула. — И куда Ванька на этот раз летит? — В Амстердам. На завод на обучение, наверное. Обратного билета нет. — Дольше месяца его там все равно не продержат. Не будем поддаваться панике и подготовим следующий номер нашей программы, — сказал я и пошел на балкон думать.       Вдруг Ванька покурить выйдет и меня заметит? Он не вышел. Ваня Скрип. Скрип. Скрип. — Севонька, лапонька, солнышко мое ненаглядное, не молчи. — Что ты хочешь услышать? — Как ты стонешь. Я так стараюсь, милый! Хочешь, на спинку тебя перевернем, а я на твои бедра сяду? — Не хочу. — А как хочешь? На бочок? — Было бы неплохо, но у тебя член маленький. Не дотянешься. — Севонька, лапонька, это ведь неважно, правда? Если тебе моего члена недостаточно, давай ты главным будешь. У тебя такой симпатичный приборчик! Как раз для моей попки. — Не хочу я твою попку.  — А хочешь, третьего позовем. У меня есть на примете актив. Офигенный парень! У него стояк по часу и член в 22 см. Он меня позавчера так отымел, что я ноги в кучу полдня собрать не мог. — Ты поэтому наше свидание пропустил? Я так и знал, что дело нечисто! — Ой. Севонька, я же… не со зла! — Ну да. Я так и понял. — Не обижайся, лапонька. Я, когда с тобой встречаться начал, думал универсала из тебя сделать, но… — Я пассив, идиот! Сто раз это повторил, прежде чем в постель пустил, но ты все прослушал! — Ой. Севонька, ну что ты, в самом деле? Смотри, у меня упал. — А у меня даже не вставал! Проваливай к своему активу, придурок. — Но… — Немедленно!!! Бамс! Грохнула дверь. Скрипнула кровать. Бреньк. Бреньк. Всхлип. Всхлип. — Может, я общаться не умею? Почему меня никто не слышит? Сказал же, что пассив и соскучился по горячему члену в заднице, так нет — слюни, сопли и вместо траха: «Лапонька, будь сверху»! Тьфу! Всхлип. Всхлип. — Где же ты, мой брутальный актив с горячим членом?       Гитарный перебор, полный тоски и страсти, улетел в никуда, а следом за ним пришел голос, от которого у меня снова пальцы на ногах поджались. Я неплохо играю, еще лучше пою, но сосед вне конкуренции. Напарника бы ему хорошего — что в песне, что в постели, и все бы у него наладилось. — Что ж тебе так с любовниками-то не везет, Севка?       Подлая мыслишка «а почему бы мне самому его не…» прокралась в мой мозг, но я ее, как окурок, безжалостно растоптал. Соседу, помнится, не столько любовник, сколько парень для походов на общественные мероприятия нужен. Мне оно нафиг не надо — ориентацией нетрадиционной повсюду светить, я же не гей, так что секс с Севкой — не для меня, а на гитаре я б ему подыграл с удовольствием. Увы, гитары у меня по-прежнему не было, так что пришлось для успокоения нервов идти в лоджию курить.       Весна поздняя, тепло, время почти одиннадцать, спать пора ложиться, но сна ни в одном глазу, хоть я и вымотался, как черт знает кто. Еще бы мне не вымотаться — неделька выдалась та еще, в том числе и потому, что неожиданно для себя я познал прелесть мужского секса. Все началось с паники моего постоянного клиента, который плевать хотел на свою технику и советы по ее правильной эксплуатации, а в итоге попал на нехилые деньги.       Прилетаю я к нему в Ростов, он меня в аэропорту встречает и орет, как ненормальный, мол, грузить вагоны надо, простои-потери-катастрофа, а центральный насос 50-ти тонного перегружателя, похоже, накрылся и новый ждать неделю. Без него гидравлика не работает, а значит, никаких погрузок. — Вань, что хочешь, сделаю. Спаси! — Даже задницу подставишь? — насмешливо поинтересовался я, дабы цену за работу набить.       Что с его перегружателем случилось, я прекрасно знал. Сам в прошлый раз ремонтировал, так что идеи по реанимации у меня, конечно же, были, как и парочка хитрых запчастей в багаже. — Да, — неожиданно перестал истерить Петрович. Заулыбался. — Тебе — с удовольствием. — Я ж пошутил! — дал заднюю я, но любопытство — страшная штука, так что когда он остановил свой Ровер у ближайших кустов и меня поцеловал, я ответил.       Петрович — мужик симпатичный: подтянутый, шустрый и веселый. С ним секс — не секс, а сплошной ржач будет. Для первого раза самое оно. Облажаюсь — не страшно. Да и сосед некстати вспомнился. Я его сладких постельных стонов сто лет не слышал, хоть и прислушивался. Когда дома появлялся, конечно. Неужели Севка целых три месяца без секса провел? Не дело это. Особенно в 20 лет, да при такой запоминающейся внешности.       Каюсь, на следующий день после той зимней ночи выследил его и рассмотрел внимательно. В супермаркете, куда он за продуктами на своей старенькой Тойоте приехал. Рыжий, худой, невысокий и насупленный: губы поджал, брови светлые нахмурил и глаза голубые за неожиданно черными ресницами спрятал в гневе и печали, несчастный. Прям обнять и плакать. Или валить и трахать, чтоб стонал на весь дом от удовольствия. Мне от таких мыслей в штанах неуютно стало, так что я поспешил из магазина свалить. Может, зря?       Я бы Севку от страданий быстро отвлек, хоть и без опыта совсем. Но мысль о том, что жалости для нормальных отношений маловато, меня остановила. Пусть сам со своими проблемами разбирается, не маленький уже, да и симпатичный. Сменит одного парня на другого, я и глазом моргнуть не успею. Лучше мне на нем не зацикливаться, а продолжить в обычном режиме: к клиенту прилетел, дело сделал, ужин в баре схавал, дамочку из тех, что попроще, на ночь в постель затащил и утренним рейсом обратно в Москву. Никаких проблем и обязательств.       Петрович меня от дурацких мыслей отвлек глубокими поцелуями и жаркими объятиями, но далеко зайти не дал: — Это был задаток, — сказал он, отстраняясь. — В машине трахаться не будем. Отремонтируешь перегружатель — ко мне поедем. Сауна, бассейн, фуршет — все, что пожелаешь. — И твоя задница в обязательном порядке, — на всякий случай уточнил я, расставляя ноги пошире. Члену в джинсах было тесно так, что хоть волком вой. Как теперь работать?! — Обязательно, — прошелся по моей ширинке рукой Петрович и тронул Ровер с места.       В общем, сделал я ему перегружатель, авось до прихода нового насоса доживет, а потом мы поехали к нему, где мое превращение в бисексуала прошло без сучка и задоринки. Мне жарить Петровича понравилось, ему мне подставляться тоже, так что мы зависли в его особняке дня на три. Я расслабился, а он… Он взял и воткнул мне кинжал в спину! Точнее, засунул член в мою задницу. Я к такому готов не был, но Петровича это не остановило. Выебал он меня знатно — это факт. Ему понравилось, мне нет, так что когда он уснул, я малодушно сбежал.       Петрович настиг меня в аэропорту в тот момент, когда я уже прошел паспортный контроль. Сначала я этому порадовался, а потом огорчился, потому что безмозглый придурок взял и заорал на весь аэропорт: — Ваня, вернись! Улетишь — не прощу! И за работу не заплачу!       Я поспешил набрать его номер на телефоне. — Ты что творишь, а? Разорался тут, понимаешь! — Сам виноват, — буркнул Петрович. — Сбежал, как последний трус, и трубку не берешь. Что мне было делать? — Спать дальше! — Без тебя — не могу. Влюбился я в тебя, Вань. — Плевать я на это хотел. — Почему? — Не фиг было меня силой брать! — Твоя задница сводила меня с ума с того самого момента, как я ее увидел, а ты бы добровольно не дался. — Вот именно. Не дался бы! Ты же кобель озабоченный, а я тебе не течная сука! Заебал! — Вань, прости, в следующий раз я буду нежен и аккуратен. Клянусь! — Да пошел ты! — выругался я и выключил телефон.       Вернулся в Москву и выставил ему неприлично большой счет, который он, как ни странно, оплатил. Наверное, мозги снова заработали. Секс — это одно, а работа — совсем другое.       Я докурил сигарету, сунул бычок в банку из-под маринованных огурцов, а когда выпрямился, увидел в паре шагов от себя одетого лишь в короткие джинсовые шорты соседа. — Привет, — махнул полупрозрачной лапкой он. — Привет, — почему-то дико смутился я.       Отвел от его печального лица взгляд и уставился на уползающее за горизонт солнце, меняя картинку. До чего он себя довел, а? Слов нет! Худой, как вешалка, ребра пальцами пересчитать можно. Был бы его мужем, насильно бы кормил по три раза на дню! — Я давно хотел спросить, да все дома вас застать не могу. Гитара моя не мешает? Я хотел звукоизоляцию сделать, но денег не хватает. Студенты консерватории по определению нищие. — Не мешает, — снова посмотрел на соседа я. — Ты очень хорошо играешь и поешь. — Правда? — обрадовался он. — Да. Особенно, когда страданиями маешься. Так бы и затискал. В утешение.       Севка открыл рот и на меня в оба глаза уставился, а я понял, что сказал, и сиганул в квартиру с такой скоростью, что чуть нос о балконную дверь не расквасил. Надо же было такое ляпнуть! Теперь Севка знает, что я подслушивал. Стыдно-то как, Господи! Севка       Я позвонил Светке, как только телефон нашёл. Наш план СРАБОТАЛ!!! — Ты видела? Ты видела?! Светка-а-а! Ванька на меня так смотрел, что я чуть не обкончался! — Чёрт, самое интересное пропустила. Что, прям смотрел-смотрел? — Да! А еще он сказал, что хотел меня затискать. — Ого! — Я счастлив, Светка, и готов прыгать… — Остынь, придурок. Вот когда его в постель затащишь, тогда и будешь прыгать. На нем. — Хорошо, хорошо, ладно. Что у нас дальше? По плану? — Ревность.       План был хорош, вот только в исполнение мы его смогли привести не сразу, потому что Ванька опять уехал в командировку. Я его пока ждал, чуть не поседел! Если б не гитара, точно бы свихнулся. Ваня — Сева, от тебя странно пахнет. Ты что, встречался с другим?! — Нет. Это мыло новое, с ароматом сирени. В спортзале в душе кто-то оставил, а я попробовал. Мне понравилось. — Трахаться тебе с этим «ароматом сирени» понравилось! А то я не вижу, что у тебя губа треснула и глаза шальные. Целовался, поди, взасос. — Ни с кем я не целовался и тем более не трахался! — Сейчас мы это проверим. Ты ж у меня пассив. Не дай бог дырочка твоя похотливая растянута. Изобью до полусмерти! — Не трогай меня! Звук борьбы. Скрип кровати. Чертыхания. — Ну что, убедился?! А теперь пошел вон, сволочь! — Сева, прости, погорячился. С кем не бывает? Хочешь, я тебя там вылижу? Всего зацелую? — Уходи. Не уйдешь сам, заявлю в полицию об изнасиловании. Пусть все кругом знают, что мы оба геи. — Но я же… я же только пальцами! — Сейчас пальцами, а утром членом без презерватива. Да еще и кончил в меня! Хоть я и просил этого не делать. — Я просто увлекся. — Увлекся он. Откуда я знаю, кем ты еще так увлекался? Убирайся! Завтра же пойду в больницу на ВИЧ проверяться. — Да пошел ты, гитараст костлявый! Думаешь, весь из себя творческий, так выкобениваться можно? Кому ты такой нужен! Бамс. Дверь. Тишина. Всхлип. Всхлип. Гитарный перебор. — Когда же ты придешь, храбрый мой рыцарь, и защитишь меня от озабоченных ревнивых идиотов? Я так тебя жду!       Я накрыл голову подушкой, а текущие из носа рекой сопли платком, но через пару минут чихнул так, что стукнулся лбом о стену. Слезы полились из глаз рекой. — Как же мне плохо!       Так сильно я гриппом ни разу в жизни не болел, а помочь мне было некому. Так и помру один. Похоронят меня под осенним дождем в грязи, сожрут червяки мое…       Стук в балконную дверь меня напряг. Кого принесла нелегкая? Грабители в окно не стучат. Призраки и привидения разрешения не спрашивают. Странно. Я сполз с постели, прихватил по дороге разводной ключ потяжелее, но увидел стоящего в моей лоджии полуголого соседа и едва не уронил ключ себе на ногу от неожиданности. Он помахал мне лапкой и какой-то сине-желтой коробочкой, а я поспешил открыть дверь и на него наорать. То есть насипеть, ведь голоса у меня не было: — Болван! На улице сентябрь и дождь, а ты! Голым бы еще приперся! — Не шипи, Вань. Я тебе таблетки принес, — шагнул в комнату Севка. — Воду надо только вскипятить. Где у тебя кухня? — Там же, где и у тебя, — прохрипел я, плетясь за бодрым до безобразия соседом и пялясь на его обтянутую спортивными штанами задницу.       Грипп — гриппом, а красивая задница — красивой задницей. Апчхи! Я добрел до кухни и упал на стул в изнеможении, а Севка принялся носиться по ней, делая тридцать дел сразу и задавая вопросы, на которые я отвечал, не думая. Полная голова соплей, много ею надумаешь? — Почему у тебя в квартире, как на промышленном складе? Куча инструментов, стопки комбинезонов, чертежи какие-то. Черт-те что! — Я сервисный инженер, мне по должности полагается. — Брр, как так можно? Хоть бы цветок какой завел, что ли. — Зачем мне цветок? Да и в командировках я все время. Кто за ним ухаживать будет? — А жена на что? — Нет у меня жены. — И девушки нет? — Нет. — И парня? — Что парня? — Парень, говорю, у тебя есть? — Нет. — А был? — Был. — На вот, выпей. Только аккуратно, горячее. Почему расстались? — Он слишком много от меня хотел. — Ясно. Пойдем, отведу тебя в кроватку. — Что тебе ясно? — Что он хотел с тобой жить, а тебе это не надо. — Севка, он трахнуть меня хотел, а я актив. Причем здесь совместное житие? — А. А я пассив. Страсть не люблю, когда меня пытаются на секс в активе развести. — Мне бы такая дурацкая мысль в голову не пришла. Ты же… — Кто? Вань. Ваня, блин! Уснул. Эх… Севка       Ванька лежал на кровати, а я сидел рядом и не мог на него налюбоваться. Ну и что, что нос красный, губы обветренные, уши смешно торчат и ногти на руках местами обломанные. Главное ведь не это. Я провел по его чутка волосатой груди рукой, представляя, как это великолепие трется о мою спину. Спустил руку по черному клину волос до трусов, но не рискнул коснуться паха, хоть и хотелось. — Ты ведь не дашь мне умереть в одиночестве, Севка? — неожиданно прохрипел Ванька, хватая меня за руку. — Конечно, нет, — склонился к нему я. — Не уходи сегодня. — Не уйду, — заулыбался я, лег рядом с ним и обнял.       Целых три счастливых дня я тусовался у Ваньки дома, а потом он выздоровел, от всего сердца меня поблагодарил и выставил за дверь, даже не поцеловав на прощанье. Я впал в такую тоску, что Светка пришла утешать меня лично. — Я сохну по нему больше полугода, а он меня в друзья записал! Это же катастрофа, — тихо (чтобы Ванька не слышал) скулил я, сидя на кухне и поедая жутко вредные чипсы так, что за ушами трещало. — Что мне делать? — Покончить жизнь самоубийством, — похоронным голосом сказала Светка. Я аж подавился. — Спокойно, друг. Мы же без фанатизма. — Без фанатизма — ладно, — с неохотой согласился я. — Но если это не поможет, то я приду к Ваньке, упаду ему в ноги и признаюсь в любви. — Фу, как низко ты пал, Севка. — Дальше будет только хуже. Ваня Гитарный перебор. Одиночество. Песня на испанском. Наверное, про трагическую любовь.       Я лежал на постели, смотрел на первый в этом году снег за окном и маялся от желания вломиться к соседу и привести его в чувство. Месяц назад, сразу после того, как я выздоровел, Севка снова влюбился, но на этот раз безответно. Лучше бы он с любовниками ругался, честное слово! Вот уж не думал, что в парне может бушевать столько всего… непонятного. Творческая, блин, личность. Если б я знал, по кому он так убивается, нашел бы и… прибил. Тогда страдать не по кому будет. Всхлип. Всхлип. — Любимый, сделай же что-нибудь! Сколько можно смотреть на меня и не видеть. Мне без тебя невмоготу!       Я нахмурился. Кто это на Севку смотрит, интересно? Я соседа из виду в последнее время не выпускал (меня недавно повысили, а руководитель отдела — это вам не сервисный инженер: офис в центре Москвы, белая рубашка и минимум командировок), но никаких смотрящих за ним товарищей не заметил. Я не в счет. И что значит «не видит»? Как Севку можно «не видеть»? Он же рыжий! Мда. Рыжий… Все у него не так, как у всех. Всхлип. Всхлип. Соло на гитаре, исполненное с отчаянием.       Эк, его, бедолагу, плющило-то. Мне аж не по себе стало, а руки сами к гитаре потянулись. Я ее три недели назад купил. Настроил… и так ни разу на ней ничего и не сыграл. Казалось, в одного это будет глупо. Может, сейчас самое время? Севка же мне не только сосед, он же… Ну… В общем, помочь ему надо. Он же мне помог! Я взял гитару в руки, дождался очередного пассажа и подыграл. Всего пару аккордов, потому что Севка немедленно играть перестал. Я прислушался… — Вань? Ты же меня слышишь? — Да. — Ты действительно хочешь мне аккомпанировать? — Да. — Приходи ко мне. Глупо через стенку разговаривать и тем более дуэтом на гитарах играть.       Логично, но… Я как вспомнил его вечно полуголое тело и вкусняшную задницу, так вздрогнул. Если бы не моя совесть, я бы Севку давно уже… того этого… утешил. За последний месяц раз пять порывался в гости к нему прийти и сексом от страданий отвлечь, но он же влюблен был! А я мог сорваться, глупостей наделать и испортить все, как Петрович. Так что сидел я на попе ровно и мечтал о том дне, когда очередная Севкина влюбленность канет в лету.       С другой стороны, может, сейчас тот самый момент, когда пора переходить в наступление? Севка же меня к себе сам пригласил! Я представил его с гитарой в руках и чуть не застонал вслух. Он наверняка выглядит охрененно сексуально. — Вань, так ты идешь? Я тебя жду. Очень-очень.       Я отложил гитару в сторону и поправил напрягшийся член в трусах. Ждет он меня, ага. На гитаре играть, ага. В таком состоянии я мог лишь членом с Севкиной задницей играть! Стоило честно его об этом предупредить. — Севка, если я к тебе приду, то дуэтом мы с тобой только стонать сможем. Ты ведь понимаешь, о чем я? — Еще как понимаю, — неожиданно счастливым голосом ответил Севка. — Щас. Пять сек! Скрип кровати. Дверь. Стук в окно балкона. — Сдурел?! — слетел с постели я.       Открыл дверь, дернул полуголого придурка за волосы к себе, чтобы побыстрее затащить с холода в теплую комнату, но Севка споткнулся о порожек, навалился на меня, и мы рухнули на пол. Я ж не качок — Севки всего на пару сантиметров выше и на десяток кило тяжелее. Жилистый, конечно, но не до такой степени, чтобы себе подобных на руках таскать. — Живой? — приподнялся надо мной Севка.       Облизал губы так, что я завис. Он это заметил: заулыбался, сел на меня верхом и прошвырнулся по мне руками. Я напрягся так, что словами не передать. Он это почувствовал. Рассмеялся довольно. И жестоко по тому самому напрягшемуся попцом проехался.       Я руки на его бедра сложил, чтобы как бы остановить… ну там, время дать одуматься… но Севка глаза прикрыл, заурчал и принялся ко мне ластиться. Натурально! Как кот! Вот уж не думал, что люди так умеют. Я провел руками по его бокам и спине. Прихватил за затылок и потянул вниз. Целоваться с урчащим… — Вань, — за миг до поцелуя перестал урчать Севка. — Прежде чем мы начнем стонать дуэтом, я должен тебе кое в чем признаться. — Признавайся, — согласился я и засосал его так, что он застонал и напрочь забыл про разговоры.       Я в сексе молчун, но Севка настолько меня раздраконил, что я охрип, да к тому же ободрал колени о паркет. Опыта-то у меня немного! Мы перебрались на кровать, где Севка принялся меня лечить и утешать, что, конечно же, закончилось диким трахом. Угомонились мы только глубокой ночью. Как ни странно, соседи жаловаться на творимый нами сексуальный беспредел не пришли. — Это была самая лучшая ночь в моей жизни, — сонно проурчал утром Севка, обнимая меня обеими руками. И ногами до кучи. — Дуэт у нас получился что надо, — согласился я, играя с рыжими прядями волос на его голове. — Я знал это с самого начала. — С самого начала? — Ага. Я ж тебя почти год соблазнял. Концерты в спальне закатывал, друзей на театральные секс-постановки звал и голым перед тобой на балконе разгуливал. — Театральные постановки?! — Я, когда влюбленный, верный. У меня с того момента, как ты в нашем доме поселился, ни одного парня не было. — Ну… ты даешь… — Вань, то, что я все подстроил, это ведь неважно, правда? — перепугался Севка. — Просто ты меня не замечал, а мне без тебя не жить. И не играть. И не петь. И вообще… — Не преувеличивай, — обнял его покрепче я и решил не выделываться.       Когда счастье само в руки падает, не стоит все портить подозрениями, обвинениями и нелепыми обидами. Севка — не девчонка, как умел, так и соблазнял. Творческая, блин, личность. — Вань, так ты меня простил? — Конечно. Было бы за что прощать!       Севка расцвел, заурчал и… убежал к себе за гитарой. Я не стал его останавливать, так что следующие два часа мы не стонали, а пели и играли. Дуэтом. Кайф. Por el camino del desierto El viento me despeina Sube el aroma de colita Luna, luna de nadie Ella a lo lejos Una luz centela La idea de mi estar Quedar por la noche Alli estaba a la entrada Y las campanas a sonar Y me di con llamarme mismo Que es puerta del cielo Ella enciende una vela En muestra del camino Suenan voces en el corredor Y lo que indican diciendo (coro In English) Welcome to the Hotel California Such a lovely place Such a lovely place P.S. Светка       Я смотрела на занимающихся любовью парней в доме напротив и не без оснований гордилась собой. Что бы они без меня делали? Один — гей-музыкант, в облаках вечно витает, второй — натурал-механик, в железках копается. Красотой оба, прямо скажем, не блещут. Как бы они друг друга нашли? Я протерла уставшие от бинокля глаза, зевнула… Теперь можно и поспать. Глянула на голубков еще разок… и страшно пожалела о том, что не поставила в их квартиры микрофон, потому что Севка притащил гитару, и они начали петь вдвоем. Черт! Я не могу это пропустить!       В общем, через пять минут я стояла возле Севкиной квартиры и пыталась вскрыть замок на его двери скрепкой. Безуспешно. Вот же, дьявол! Надо было брать ключи, когда предлагали. — Как интересно… Чем это вы здесь, гражданочка, занимаетесь?       От тихого и крайне насмешливого мужского голоса за спиной я подпрыгнула и выронила отмычку. Обернулась и незаметно наступила на нее ногой. Парень в полицейской форме поставил руку на дверь возле моей головы и практически вжал в нее меня телом. — Здрасте, — попыталась выскользнуть из угла, в который он меня загнал, я, но мне это не удалось. — Далеко собралась, взломщица? — Я не взломщица, — возмутилась я, вглядываясь в него внимательнее. Лицо знакомое. Где я его видела? — Это квартира моего парня. Мы живем вместе, просто я ключи потеряла. — Врунишка. Севка тебе не парень, и живешь ты не здесь, — рассмеялся полицейский. — Откуда знаешь? — Не у тебя одной в нашем дворе есть бинокль, — ответил он. Отступил на пару шагов и снял фуражку. — Что, в одежде я не так хорош, как без нее? — Ой, — прикрыла покрасневшее от смущения лицо руками я.       Сосед Севки сверху. Как я могла его не узнать?! Столько раз на его чумовую фигуру залипала, а тут… Стоп. Что он про бинокль сказал?! — У тебя тоже есть бинокль?! — Да. И ты без одежды великолепна.       Парень беззастенчиво обшарил меня глазами и шагнул ко мне, снова вжимая в дверь. Я расширила глаза, но и не подумала сопротивляться. Он мне ночами снился! Какое сопротивление? Однако приличия соблюсти стоило. — Подглядывание друг за другом в бинокль — не повод для знакомства, — чопорно сказала я, складывая руки на его шею. — Согласен, поэтому мы не будем знакомиться, — обнял меня он. — А что мы будем делать? — Мы займемся сексом, который, как известно… — Тоже не повод для знакомства, — рассмеялась я и ответила на поцелуй, который превзошел все мои ожидания.       Севка с Ванькой жгли дуэтом на весь дом, а я целовалась с тем, по кому сохла последние пару месяцев, и думала о том, что все что ни делается, делается к лучшему. Недолго думала, потому что…       Занавес, в общем. 15.03.17