Творческая личность

Бум-бум-бум-бум       Невыносимо! Я заткнул уши, но это не помогло. Звук африканского барабана джембе пробивал картонные стены панельного дома с легкостью миномета. — Проклятье, — выругался я, запивая таблетку от головной боли стаканом воды. — Черт тебя дернул вернуться!       Голова раскалывалась, нервы шалили, а настроение падало все ниже и ниже. Целый месяц я приходил с работы и слушал этот бесконечный бум-бум-бум, проклиная себя за то, что так и не сделал в квартире звукоизоляцию. Корней всегда был шумным товарищем.       Бум-бум-бум-бум — Да чтоб у тебя руки отсохли! — упал на диван я и зарылся с головой в подушку.       Любой другой на моем месте пошел бы и начистил нарушителю спокойствия морду, но я — не любой другой, а Корней — не просто сосед сверху. Когда-то давно, сначала в школе, а потом и в университете, мы были лучшими друзьями.       Бум-бум-бум-бум — Ненавижу! — простонал я, понимая, что рано или поздно мне придется подняться на этаж выше и посмотреть прошлому в лицо.       Я безумно не хотел этого делать, ведь тогда мне придется признать, что я был неправ в тот день, когда Корней сказал, что любит меня вовсе не как друга, а я в ответ разбил ему лицо и проклял на веки вечные. Его отчаянные глаза до сих пор преследовали меня в ночных кошмарах в том числе и потому, что месяц спустя он бросил родителей, друзей, учебу и уехал за границу.       Бум-бум-бум-бум — Зачем ты вернулся, а? — спросил я подушку, которой накрывал голову, репетируя наш с Корнеем разговор. — Чтобы свести меня с ума? Поздравляю, тебе это почти удалось!       За те пять лет, что Корнея не было, я изменился и поумнел. Поздно вот только. Женщины отбили у меня всякую охоту проводить с ними время вечными истериками и капризами. Мужчины так и не смогли завоевать моих симпатий, но зато сумели перековать упоротого гомофоба в асексуального пофигиста. Ну, а бывший лучший друг… В каком-то смысле он действительно свел меня с ума, потому что я думал о нем днем и ночью, не ел, толком не работал и почти не спал. Муки совести — страшное дело.       Бум-бум-бум-бум — Это выше моих сил! — не выдержал я и встал с постели с твердым намерением положить всему этому конец.       Зачем-то завернул по пути к двери в ванную, почистил зубы, побрился и даже принял душ. Переоделся из домашних треников в стильные джинсы, но при этом не надел футболку. Наверное, чтобы не показать Корнею, что переживал и сделал все, чтобы выглядеть при первой с ним встрече на все сто.       Бум-бум-бум-бум       Я замер перед дверью Корнея, подбадривая себя мыслью о том, что трусы не играют в хоккей, а я до последнего времени был нападающим нашей корпоративной команды. Может, стоит накрутить себя, чтобы глупостей не наговорить? Мне же с Корнеем не чаи распивать придется, а разборки чинить, в конце-то концов. Откроет дверь, а я ему матом все и выскажу. Не поймет, так руки распущу. А что?! Да! Или ноги! Как дам ему коленом в пах за все хорошее! Будет знать, как мне мозги выносить и нервы выдергивать.       Бум-бум-бу…       Звук барабана затих, едва я нажал на звонок. Меня прошиб холодный пот. Черт! Да что со мной за хуйня происходит? Никогда в жизни так не нервничал! Скрежетнули, поворачиваясь, замки, скрипнула, открываясь, дверь, я открыл рот, чтобы сходу начать орать, и подавился словами, потому что из пухленького голубоглазого нескладушки Корней превратился в жилистого, стройного симпатяшку, который пробрал меня до самых печенок. — Я уж думал, ты не придешь, — тихо-тихо сказал он и положил руку на мое плечо.       Я вздрогнул от прикосновения и проклял себя за то, что не надел футболку, потому что тонкие, но чертовски сильные пальцы прожгли меня до костей. — Не говори ничего, Ник, — потянул меня за собой в квартиру Корней. — Идем, я должен показать тебе кое-что.       Я молча шагнул в темноту коридора и закрыл за собой дверь. Почему я послушался его? У меня ответа не было, так что я просто протопал за Корнеем в комнату, полную зажженных свечей, и упал на расстеленные на полу тонкие маты в полном бессилии. — Я сводил тебя с ума специально, — сказал Корней, склоняясь к аудиосистеме.       Пощелкал клавишами, удовлетворенно хмыкнул и повернулся ко мне лицом, скидывая широкую этническую рубаху на пол. Наверное, мое изумление при виде его состоящего из одних мышц торса стало слишком очевидным, потому что он невесело рассмеялся: — Не ожидал, да? Нет больше колобка и неудачника, Ник, и ты сейчас в этом убедишься.       Не успел я открыть рот, как он добавил звук, и комнату наполнил низкий перелив диджериду вкупе с барабанами. Корней перетек ко мне, как ртуть. Замер нос к носу. — Ты танцевал, как Бог, Ник, а я смотрел на тебя и умирал от желания. Теперь твоя очередь.       Слова растаяли, как дым, а он с непостижимой грацией изогнулся дугой, поднимаясь на ноги, и начал свой безумно эротичный танец. Казалось, в его теле нет ни одной косточки — только мышцы. Расплавленное олово и то было бы не так пластично как танцующий для меня парень. Свобода, грация и эротизм в каждой клеточке прекрасно тренированного тела завораживали. Ритм барабанов задавал темп, то ускоряясь, то замирая, а вибрация от диджериду пробирала меня до самого мозжечка. Корней танцевал, но ему явно не хватало того, кто поддержит его, подстрахует, сольется с ним в круговерти низких стоек, долгих прогибов и одного дыхания на двоих. Я не смог смотреть на него долго: поднялся и скользнул руками по его стройному телу, изогнувшемуся до пола в полном мостике. Обхватил за шею, поднимая к себе, обтек так, чтобы оказаться сзади, но он кошкой скользнул вниз, обнимая меня за талию и сползая рукой по бедру. — Танцуй со мной, Ник, — прошептал Корней мне в поясницу и пополз губами по моему позвоночнику вверх. — Только танец и ничего больше, — спустился вниз я, ускользая от его рук и губ.       Он ответил на это плавными движениями бедер и руками, что медленно поползли по моим бокам, груди и шее до волос. Поворот, долгий прогиб, перекат… и я поймал текучую ртуть за руку, закручивая и резко притягивая к себе. Напряженные соски его груди коснулись моих, и Корней обхватил мое бедро ногой. Выгнулся назад дугой и прижался к моему паху своим. Я вспыхнул огнем и забыл, кто мы такие, под напором музыки, свечей, гибкого тела и расходящегося волнами аромата желания. Провел рукой по его ноге на своем бедре, по паху, пупку, груди, шее. Поднял к себе резко и даже жестоко, посмотрел в лицо и поймал губами чужие губы. Они ускользали, заводили, манили, как и его руки на моем теле.       Мы танцевали, и касаний становилось все больше, как и совместных движений бедрами. Поцелуи бабочками порхали с моего тела на его, и я терял себя в откровенных взглядах, мимолетных прикосновениях и долгих притираниях моего паха к его бедрам. Я целовал своего партнера по безумию все настойчивее, удерживал в руках все дольше и не мог заставить себя дать ему волю. Зачем она ему, если есть я? — Ты хочешь меня? — закружил вокруг меня хоровод не человек. Демон-искуситель. Самое эротичное существо на планете. — Да, — простонал я, безуспешно ловя руками ртуть. — Я хочу тебя! — Месть сладка.       Слова во внезапно наступившей тишине ударили меня в самое сердце. Я замер истуканом и стиснул челюсти, не позволяя себе говорить глупости. Корней стоял совсем рядом, но прикоснуться к нему, мне больше было не суждено. Я пришел, чтобы заставить его замолчать, а в результате сам не смог сказать ни слова. Зачем слова? Главное Корней уже сказал. — Больно?       Я коротко кивнул и решил, что с меня достаточно. Я облажался дважды, и теперь Корней об этом знал. Зачем ему извинения и мое искреннее раскаяние? Он прав, я заслужил только месть. Кто после этого неудачник? Я развернулся и молча пошел к двери. — Ничего не хочешь мне сказать? — догнал меня напряженный голос Корнея.       Я открыл дверь, но замешкался на пороге… и не сумел удержать облегченного вздоха, когда Корней захлопнул ее мной обратно. Вжал в дерево, уткнулся губами в шею, обнял за талию и прижался ко мне всем своим безумно гибким телом, повторяя каждый мой изгиб так сладко и правильно, что у меня дрогнули ноги. — Я был неправ. Простишь? — прошептал я и погладил его руку кончиками пальцев. — Смотря как попросишь, — с лукавым смешком отозвался Корней.       Я развернулся, обнял его и принялся просить прощения самым неприличным поцелуем на свете. Для начала. 24.01.15