Представь нас вместе.

— Реджина, милая, если не хочешь тис, давай посмотрим венге, или макассар, или азобе… Чета Локсли уже несколько часов курсировала между рядами мебельных комплектов для спальни. Робин решил, что раз уж он занимается лесозаготовками, то и мебель в его доме будет из самых лучших сортов темного дерева. Была только небольшая проблема. Его жена упорно не желала участвовать в столь, как ему казалось, важном семейном ритуале… — Да-да, дорогой, ты у нас специалист, выбирай… Реджина рассеяно поглядывала то на один гарнитур, то на другой. — Милая, как думаешь, какая отделка лучше будет смотреться?.. Думаю, резная под золото?.. — Угу. Кстати, я пригласила Эмму к нам на ужин. — Да, пожалуй под золото будет лучше всего. Элегантно и статусно. Эмму? Это которая та охранница? — Лесник сосредоточенно рассматривал примеры резных орнаментов на стенде. — Зачем ты ее позвала? — Родной, она не охранница, а помощник шерифа. Кстати, насколько я знаю, ее отец скоро уходит на пенсию, а она займет его место… — Миллс подошла к выставке штор и декора для окон. — А позвала я ее с целью отблагодарить за внеурочную работу. — Хм, шериф, это хорошее знакомство. Давай возьмем вот эти портьеры, они будут отлично защищать от солнца. — Робин указал Реджине на набор тяжелых портьер, выполненных в бежевых тонах и расписанных, почему-то, сине-красным цветочным орнаментом. — При чем тут хорошее знакомство, Роб? Ты начинаешь говорить как моя мать. Мне кажется, Эмма чудесная девушка, и мне бы хотелось с ней подружиться. — Ну давай тогда еще Джонса позовем, она ему приглянулась на свадьбе… Пара продолжала движение по рядам отделки, декора и мелкой мебели. — А давай, будет что-то вроде двойного свидания. Как думаешь, Киллиан ей понравится? А что, хорошая девчонка и парень-хулиган, отличная пара! — Так, Редж, пошли в отдел с трюмо, подберем тебе что-нибудь для всех твоих баночек-скляночек. Миллс начала все глубже погружаться в свои мысли и слепо следовала за сосредоточенным супругом. — Мне она правда понравилась. Знаешь как бывает, смотришь на человека и сразу понимаешь, что ты с ним подружишься. Что это твой человек, как будто вы уже были когда-то знакомы. Как будто уже не одну жизнь прожили рядом, и ты можешь доверять этому человеку всецело и безоговорочно. За рассуждениями Реджина не заметила, как Робин довел ее до последней зоны торгового комплекса, где располагались целые «комнаты» с готовыми интерьерами. — Нужно еще будет заехать в антикварный к Голду, купить пару картин. — Что, родной, я не расслышала? — Я говорю, поедем сейчас к Голду подберем картины под спальню. — А зачем к Годлу, смотри какой чудесный готовый вариант. Сразу с декором и отделкой. Мистер Бут! — Реджина окликнула стоящего неподалеку менеджера торгового комплекса. — Оформите нам, пожалуйста, вот эту спальню. Полный комплект, вместе с декором. И передайте Марко, что я в восторге от предложенного им варианта книжного шкафа в комнату Генри. — Отец будет рад, мисс Миллс. Итак, оформляем. Сосновый «Лука», полный. Робин в течение всего разговора Реджины с Бутом пребывал в состоянии близком к обморочному, и лишь после ухода менеджера смог с дикой обидой, кипя негодованием, выдавить из себя: — Но это же белый минимализм!

***

Громкий хлопок входной двери и последующее рьяное копошение отвлекли расположившуюся на диване в гостиной Мэри-Маргарет от просмотра обеденного выпуска новостей. Хозяйка дома хоть и была женщиной, как говорится, «постбальзаковского возраста», оставалась дамой боевой и строгой, поэтому тут же приняла позу королевы на троне и приготовилась отчитывать своего супруга (а кто же это еще мог быть, ведь дочь в участке) за несанкционированный побег из дома среди бела дня. Когда же в проходе в гостиную показалась блондинистая шевелюра ее дочери, удивлению миссис Нолан-Бланшар не было предела. — Не поняла, а ты тут что делаешь? Эмма застыла на полушаге и не нашла ничего умнее, чем ляпнуть: — Я тут живу. Теперь настала очередь Мэри «зависать» и хлопать глазами. — Логично, — спустя пару мгновений учительница пришла в себя. — Я имела ввиду, почему ты не на работе, у тебя же вроде бы смена до вечера. — Папа вышел сегодня на ночную пораньше, решил отработать все свои опоздания. Мэри захлебнулась в негодовании. — Серьезно?! А меня он мог предупредить? Я как будто ему и не жена вовсе! Ай, да плевать. — Бланшар на секунду прикрыла глаза, успокаивая дыхание. — Что собираешься делать в освободившееся время? Может прогуляемся? — Прости, мам, мне нужно подготовиться. У меня планы на вечер. — На вечер, неужели у моей девочки наконец свидание? — Мэри заметно оживилась в ожидании пикантных подробностей из жизни своей непутевой дочери. — Нет. А вот вам бы с папой не мешало бы устроить что-то подобное. Старшая женщина со скептицизмом смерила Эмму взглядом. — Ты серьезно? Твой отец уже давно не тот принц на белом коне, которого я встретила в свое время. От него не дождешься ничего, кроме требования, — брюнетка встала в воинственную позу изображая своего супруга и продолжила фразу хриплым басом — «родная, есть чо пожрать?» Эмма, все время диалога курсировавшая между своей спальней и ванной комнатой, бросила сборы и присела в кресло напротив матери. Разлад между родителями — один из самых огорчающих ее моментов. С первого дня, как Ноланы усыновили ее, Эмма полюбила это семейство всем сердцем, поэтому Свон решила немного подтолкнуть пару в сторону восстановления тех нежных отношений, что были между ними все эти годы. — Ну вот и приготовь ему что-нибудь этакое и притащи сегодня ночью в участок. — Эмма задорно улыбнулась матери. — Родная, куда ему ночью есть то? От вон и так уже какой холм славы откормил. А под холмом павший воин! Эмма скривилась в отвращении. Да, мать ей досталась, определенно, без комплексов. — Избавь меня от подробностей, пожалуйста. Рассказывать такое своей дочери… Это же ужас какой-то. — Милая, дружески беседовать со своим ребенком — это нормально. Ужас — это твой отец в постели. — Мэри-Маргарет с довольной ухмылкой продолжала смущать свою великовозрастную, но такую стеснительную дочурку. — О Боже, мама! — Свон поспешила скрыться в своей комнате, преследуемая уже нескрываемым хохотом матери.