Девять шагов в ад

8. Процесс освещали, кажется, все существующие средства массовой информации — печатные, сетевые; новости о нем шли в эфире в прайм-тайм, кажется, на всех тв— и радио-каналах. Еще бы! Такого громкого и неоднозначного дела давненько не случалось. Жертва, Даркин Рал, был все же одним из богатейших людей в стране — если не в мире. К тому же — красавец. Светский лев. Аристократ. С репутацией очаровательного инфант террибль. Его обожали таблоиды, папарацци и блоггеры всех мастей. Но особую пикантность процессу добавляло то, что вдова жертвы, красавица, умница, светская дама, аристократка — и высококлассный специалист, доктор медицины, психиатр — Кэлен Амнелл выступала свидетелем защиты: давала показания… в пользу убийцы своего мужа. О, да, выступление Кэлен в суде стало бомбой! Собственно, именно благодаря её показаниям убийцу… ну, практически оправдали — настолько мягким был приговор. Собственно, именно Кэлен Амнелл убедила присяжных, что Кара Мэйсон больна шизофренией и не может нести ответственности за совершенное ею преступление. А самое главное — и эту деталь пресса особенно смаковала, и, пожалуй, долго еще будет обсасывать и мусолить, — и сама Кэлен Амнелл, и её речь произвели такое неизгладимое впечатление на судью, что он приговорил Кару Мэйсон к принудительному лечению в… частной психиатрической клинике доктора медицины Кэлен Амнелл. И под её, Кэлен Амнелл, поручительство. Ну, понимаете, что произошло? Вдове убитого отдали на поруки убийцу ее мужа. Вот прямо там, в зале суда и передали, освободив из-под стражи. Пресса была в восторге. И — хотя об этом, конечно же, никто не знал — Кэлен Амнелл тоже. 9. Кэлен покосилась на застывшую в пассажирском кресле Мэйсон. Идеально. Боже, все прошло даже лучше, чем она, Кэлен, планировала. Забавно. Мэйсон не помнит её, не помнит свою самую первую встречу с доктором Амнелл. Немудрено: Кара тогда была в психозе, в бреду. Она сломалась. Пытаясь добиться справедливости для своей погибшей семьи, Мэйсон объявила войну системе. И проиграла. Система раздавила её, почти уничтожила. И полгода назад, на исходе пяти лет, прошедших со дня смерти её родных, Мэйсон сорвалась. Устроила стрельбу в офисе прокурора — к счастью, никого не убила, даже не ранила. К счастью для нее. Но оказалась на скамье подсудимых, а после — в тюремной клинике. Подозрение на шизофрению. Кэлен Амнелл — доктор медицины, психиатр, аристократка, светская дама, наследница финансовой империи — в клинике волонтерствовала. Нет, на самом деле она была председателем совета попечителей данной больницы, но сама себя любила называть именно волонтером. Забавно же звучит, правда? И потом, это была ее форма благотворительности. Кроме денег, конечно же, кроме денег. Так что доктор Амнелл наблюдала интересных пациентов этой клиники, вела их, занималась лечением. Проводила исследования. Писала книгу. И вот полгода назад ей предложили новую пациентку. Новую подопечную. Кара Мэйсон. Тридцать лет. Состояние острого психоза. Продолжительный параноидный бред. Галлюцинации. Предварительный диагноз — шизофрения. Ничего особенного, на самом деле. И Кэлен, возможно, не заинтересовалась бы даже. Но — у нее была привычка изучать личные дела пациентов. И дело Кары Мэйсон оказалось личным не только для самой Кары Мэйсон, но и для Кэлен Амнелл… Идея появилась еще тогда, сразу после прочтения. А когда доктор Амнелл глянула в зеленые глаза — ледяные и пламенные одновременно — идея превратилась в план. Четкий, простой и… гениальный. Нет, правда, что скромничать? На самом деле — гениальный. Доктор Амнелл обследовала пациентку, опровергла предварительный диагноз — не шизофрения, поставила свой — реактивный психоз. Назначила лечение. Доктор Амнелл убедила комиссию, что Кара Мэйсон не представляет угрозы для себя и для общества, и добилась её освобождения из клиники. За стрельбу в офисе прокурора Мэйсон отделалась условным сроком и принудительными работами. Но — и это главное — отправилась из клиники домой. И доктор Амнелл приступила к воплощению своего плана. Гениального! Оказывается, как легко в наше время манипулировать человеком — даже таким сильным, как Кара Мэйсон! — если у тебя есть знания, возможности и деньги. А главное, если у тебя есть цель. Заветная, но почти безнадежная, недостижимая… Например, убить ненавистного мужа, тирана, насильника, морального урода. Убить так, чтобы выйти сухой из воды. Убить чужими руками. Руками Кары Мэйсон, скажем. Оказывается, как просто довести человека до состояния, весьма похожего на шизофрению. Довести до того, что он сам начнет считать себя сумасшедшим. Оказывается, как просто проникать в чужое, бедное, почти нищенское, а потому плохо защищенное жилье, и методично добавлять в еду и питье препараты. Галлюциногены. Точно выверенные дозировки — Мэйсон не должна сорваться раньше времени, нет. Оказывается, как просто убедить человека в том, что он слышит голоса: скрытые динамики и микрофоны по всему жилищу, еще одно — миниатюрное, почти микроскопическое! — устройство, вшитое в ворот любимой куртки Мэйсон. И — вуа-ля: Кара слышит свою погибшую пять лет назад мать. Кара разговаривает с ней. И мама сообщает ей страшную тайну, мама указывает на того, кто знает её, мамы, убийцу. Убийцу всей семьи Кары. Мама четко инструктирует Кару. И Кара верит. Кара верит, ибо все, что у нее осталось, единственное, что составляет смысл её жизни — поиск убийцы и месть ему. Кара верит и делает все по инструкции. Кара воплощает гениальный план Кэлен Амнелл. Правда, Кэлен не ожидала, что Мэйсон отступит от четких инструкций, выданных "мамой". Они, в эти инструкции, совершенно не предполагали похищения Кэлен Амнелл. И пыток — хоть болью, хоть наслаждением — в них точно не значилось. Мэйсон проявила креативность, изрядно удивив этим Кэлен. И Кэлен пришлось призывать на помощь всю свою психологическую гибкость, дабы приспособиться к изменившимся обстоятельствам. К пыткам, например... не болью, нет, — их Кэлен Амнелл перенесла легко, ибо в совершенстве владела способностью диссоциироваться от чего угодно: от вторгающихся снаружи раздражителей, вроде света или шума, от вторгающихся изнутри собственных трудных или неуместных эмоций... или вот от боли. К тому же к боли, пыткам, издевательствам за годы брака с Даркиным она привыкла. Или, как говорят её коллеги — да и она сама, да, — возникла толерантность. Реакции на боль — физический, психологические — притупились, снизилась острота этих реакций. Так что пытки болью Кэлен перенесла легко... довольно легко. А вот пытки наслаждением... пожалуй, только чудом не сломалась, выдержала их Кэлен Амнелл... Черт бы её побрал, эту чокнутую креативную Мэйсон! Впрочем, креативность тут, на самом деле, ни при чем. Это она, Кэлен Амнелл, сама допустила промах. Не учла, не просчитала уровень параноидности Мэйсон. Он оказался выше, чем предполагала Кэлен. Значительно выше. Настолько, что даже "маме" Кара не доверилась до конца. ...Забавно, в зале суда, в первый день процесса, когда Кэлен снова увидела Кару — впервые после своего заточения в подвале, впервые после того, как Мэйсон, поцеловав ее на прощание, растворилась в темноте, — она, Кэлен, вдруг подумала: зачем ей понадобился такой сложный план? Все можно было сделать проще, намного проще. Прислать Мэйсон анонимку с именем убийцы. И все. Так почему Кэлен Амнелл не пошла этим легким путем? Хм… Ну, хотя бы потому, что могло не сработать, не так ли? Мэйсон могла не поверить, стала бы проверять, искать доказательства. Или — пошла бы с этой информацией в полицию. Или поверила, но решила бы поговорить с убийцей своих родных, прежде чем пустить ему пулю в сердце. А этого Кэлен совсем не было нужно, совсем. Так что её сложный план был надежнее. Кэлен тогда сама же и посмеялась над своими рассуждениями: голос разума. Обманчиво-убедительный, на самом деле — лживый. Кэлен Амнелл не пошла простым и легким путем, потому что с него, этого пути, её сбили зеленые глаза. Ледяные и пламенные одновременно. Пылающие адским огнем. Жарким. Манящим. Искушающим. Кэлен Амнелл не устояла. Кэлен Амнелл бросила свою душу в это адское пламя… Кэлен снова покосилась на Мэйсон. Красивая. И сумасшедшая. Отвратительно. Сладко… Да, одного совершенно точно не было в плане Кэлен Амнелл: любви. Этой сладкой и отвратительной любви к безумным зеленым глазам, ледяным и пламенным одновременно, любви к невероятным вкусным губам. Не было этого в гениальном плане Кэлен. Но недаром говорят: хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах. Кэлен Амнелл заключила сделку не с богом, совершенно точно. Кэлен продала душу дьяволу, и Князь тьмы — тот еще шутник, определенно! — взял дополнительную плату, подправив её гениальный план на свое усмотрение. И он наверняка сейчас хохочет. Еще бы! Это ведь безумно весело: гениальная Кэлен Амнелл влюбилась в свое сумасшедшее оружие. Смешно. Нет, правда, это очень смешно! Ей, Кэлен, и самой смешно, если честно. Да что Кэлен! Смешно даже Каре, её чокнутой, больной на всю голову Каре. Кэлен снова бросила взгляд на застывшую в кресле спутницу, улыбнулась: — Мэйсон, хватит гипнотизировать таблетки, они не исчезнут. Пей. Ты мне нужна в разуме. И в адеквате. — Зачем ты меня сдала, Амнелл? Если бы не ты, меня бы не нашли. Это убийство вообще бы не связали со мной... — Зато могли связать со мной. Меня могли обвинить в убийстве или в организации убийства, — Кэлен пожала плечами. — Не доказали бы, но… знаешь, как говорят: осадочек бы остался. И потом, Кара… убийства не имеют срока давности. Ну что бы ты, пряталась всю жизнь? А теперь ты, считай, свободна. Никому больше нет до тебя дела, никто не станет тебя искать, — Кэлен рассмеялась весело. — Ты никому не нужна. Кроме меня. Ты теперь моя. — Зачем я тебе, Кэлен? Я больная. Я убийца, — Мэйсон повернулась к ней, взгляд спокойный, отрешенный. Пустой. Только горячее пламя бьется, полыхает под корочкой льда. И сердце Кэлен снова и снова обжигается о него…. — Я люблю тебя, — Кэлен остановилась на красный и, воспользовавшись этой паузой, провела пальцами по щеке Кары. — Это смешно, — Мэйсон ухмыльнулась, закинула в рот пилюли, проглотила, не запивая. — А я думала, что это я сумасшедшая. Оказывается, ты. — Да, — Кэлен улыбнулась широко, потянулась, поцеловала её невероятные губы. — И ты меня любишь. — Не знаю, — Мэйсон покачала головой. Кэлен, еще раз чмокнув ее, рассмеялась. Тронула машину с места. Знает. И любит. Кэлен давным-давно прочитала это в зеленых глазах. Мэйсон её любит. И — Мэйсон теперь принадлежит ей, Кэлен Амнелл. Хорошее дополнение к плану оказалось, спасибо юмористу-дьяволу. Мэйсон любит её, Кэлен Амнелл. И Мэйсон совершенно не нужно знать — она и не узнает, никогда! — почему на самом деле Кэлен не могла развестись с мужем. Мэйсон совершенно не нужно знать, о существовании компромата, которым Рал удерживал Кэлен в этом... рабстве, иначе и не скажешь. Страшного, уничтожающего. Ведь убийства не имеют срока давности... Теперь — наконец-то! — они уничтожены, Даркин и его компромат. И Мэйсон никогда не узнает, что за рулем того “Хаммера” был не Рал. Мэйсон никогда не узнает, что за рулем автомобиля, убившего её семью, была Кэлен Амнелл... Fin.