Исследования по объекту "Девятый"

      Не смотря на все трудности вступительных экзаменов, Наруто всё же умудрился поступить. Теперь, считая свой святой долг выполненным, он направлялся по холодным улицам Конохи домой. Там, на кухне, его уже наверняка ждёт его любимый рамен. Блондин даже не бежал домой, он буквально летел на всех парах. Ему нетерпелось поделиться радостной вестью с Орочимару, ведь он — Узумаки Наруто — поступил в академию шиноби и теперь стал ещё ближе к своей заветной мечте — стать лучшим шиноби. Солнышко светило в этот радостный день, искрящийся снег скрипел под ногами, в общем, всё шло, как по маслу.       Запрыгнув в окно вместо того, чтобы войти через дверь, аргументируя это тем, что если Узумаки хоть раз так влетит в эту ненадёжную деревяшку, то этой самой деревяшки не будет, блондин оказался на кухне. О том, чтобы заходить, а не забегать, словно за тобой гонится особо опасный преступник, Наруто и не думал. Оглядевшись, мальчик удивился и немного расстроился. «И где он? А ведь у меня такая важная новость!» — возмутился будущий шиноби. Недовольно нахмурившись, он всё же обиженно потопал в спальню. Нет, он конечно всё понимал — работа, как утверждал сам Орочимару, всякие секреты взрослых и прочее, но всё же было обидно. И надо же ему именно в этот момент где-то задержаться! Но малец, как ни крути, любил своего «папу», поэтому не был способен в чём-то обвинять его или же хотя бы элементарно злиться. Глядя на свои детские рисунки, он всё больше понимал, что очень сильно привязался к нему.  — Ты Узумаки Наруто? — дёрнувшись от неожиданности, мальчик бегло огляделся по сторонам, пытаясь понять, не причудилось ли ему. Безусловно, он сильно удивился, когда увидел около двери незнакомую женщину, опиравшуюся на косяк. Да, природа не обделила её: светлые волосы, заплетённые в хвостики, пышные формы, внимательные карие глаза — всё в ней привлекало внимание. Однако сейчас Наруто волновала далеко не её внешность.  — А ты кто ещё? — удивление, даже, скорее, шок, отразилось на его лице. Он, конечно, частенько видел, чтобы учёный общался с кем-то, но мало того, что он никогда не видел эту незнакомку, так она ещё непонятно как проникла в дом. «Ну и наглость!» — промелькнула мысль в голове паренька. Узумаки, как можно более важно нахохлился и отвернулся. Плохое предчувствие поселилось в душе. «Тут явно что-то не так,» — уже более насторожено подметил Наруто.       Женщина устало вздохнула и будто приготовилась к чему-то невероятно ужасному и сложному. Мягкой поступью она подошла к мальчику и присела рядом. Улыбнулась, так по-доброму, будто мама. Мальчик даже застыл на секунду, когда увидел это. Кареглазка нежно потрепала ребёнка по голове, успокаивая. Этот невинный жест поднял бурю эмоций в мальчике; ему хотелось и отпрыгнуть от этого прикосновения, как от страшного чудовища, и в то же время он не хотел, чтобы это прекращалось. Ощущения действительно были странными, в какой-то мере даже фантастические, будто сделали то, что он никогда не надеялся ощутить. И всё же, эта особа не могла не настораживать.  — Наруто, послушай меня, — она вмиг стала серьёзной. И именно сейчас всё его тело напряглось, как будто ожидая удара. — Я понимаю, сейчас это звучит дико, но ты должен знать, — о, мальчик люто ненавидел, когда кто-то так сильно оттягивал момент. Казалось, его сейчас просто разорвёт от нетерпения. — Видишь ли, Орочимару изгнали из деревни за проведение опытов над людьми.       Кажется, в эту секунду мир для Наруто снова почернел. Схватившись за голову, маленький ребёнок пытался понять, что же ему делать. Уж чего-чего, а такой новости он не ожидал точно. Стало так невыносимо больно где-то там, в груди, что хотелось содрать с себя всю кожу и мышцы, а потом, схватив сердце, так и крикнуть: «Прекрати болеть!». Наконец подняв взгляд на незнакомку, мальчик улыбнулся. Да, он всё для себя решил.  — Я не верю тебе, — сказал он. Верно, всё так и есть, она просто лжёт ему. Пытается запутать для чего-то. В голове возникал вопрос: «Для чего же?», но блондин не хотел задумываться. Для чего — не важно, важно лишь то, что она врёт, а папа просто где-то задерживается. Да, несомненно, именно это и есть истина. Его истина.