Исследования по объекту "Девятый"

      Обессиленные и уставшие, потные и грязные, безумно довольные и счастливые. Они тихо шли за сенсеем, который нет-нет, да поглядывал на них. Удивлённо, но испытывая явное удовлетворение от всего происходящего. Солнце медленно заходило за горизонт, прекращая освещать путь и уступая место ночи, деревья с густыми кронами закрывали вид на небо, но всё, что могли видеть оба соперника — пыльную дорожку под ногами. Шаг за шагом они пробирались к дому Тадзуны и выдыхались сильнее. Жалкое зрелище — думали они. Слишком безумные — думал старший. Но молчание длилось всё больше, сладкое и тягучее, как нуга, совершенно не мешало. Успокаивало.        Стук в дверь прервал трапезу, и в дверях появились они. Наруто тепло, устало улыбался на неизменный хмык не менее изнеможенного Учихи. Старик Тадзуна с Цунаде на пару одобрительно смотрели, и лишь хозяйка дома всплеснула руками. Её осуждающее выражение лица говорило само за себя, но сказать вслух ничего не могла. Задумалась, прикусывая губу и что-то переосмысливая, а потом улыбнулась так же нежно, как была гостеприимна. — Какие молодцы. Задание выполнили? — вопрос, на который, пожалуй, не нужен ответ. Наруто улыбнулся во все зубы и, засмеявшись, буквально упал на стул. Саске, наконец освободившись от ноши, сел напротив, усмехаясь. Он был слишком измотан, а все силы уходили на воздержание эмоций. Эту привычку, привитую семьёй, уже не вывести. Семейный обед был как никогда приятен. Каждый из команды чувствовал какую-то особую заботу и внимание. Джирайя, улыбнувшись, повернулся к Узумаки. Светлая улыбка мальчика его радовала, и он очень, безумно надеялся, что сказанное им правда. Что он лишь притворялся, когда смотрел на всех озлобленным волком, когда кричал и пытался добиться драки. Удачно, впрочем. — Хей, старик Тадзуна, а кто это? — показывая пальцем на фото, заинтересованно промычал Наруто. Атмосфера уюта быстро поменялась, будто чего-то испугавшись, уступила место напряжению. Молчание затягивалось, но Наруто это, казалось, не волновало. Совершенно. Интерес захватил и остальных членов команды, что уж греха таить, однако они были более тактичны. Прожигающие взгляды не действовали на Узумаки. — Это герой нашей деревни. Отец Инари, — быстрый взгляд на мелкого, секундное замешательство. — Он погиб, пытаясь отвоевать свободу жителей. Увы, не вышло, — слова были будто не его, Тадзуны, а чужие и очень далёкие. Иначе не мог — сорвался бы. Пелена воспоминаний накрыла его, и старик застыл угрюмым монументом за столом. Хозяйка, видя неподдельный интерес не только молодого усатого генина, но и всего, так сказать, квартета, с горечью стала объяснять. Уже, если до конца быть откровенным, не надеясь ни на что хорошее. — Пару лет назад в эту деревню заявился некий Гато. Его люди поубивали всех воинов и шиноби, это было и не трудно — деревня-то не военная от слова «совсем», — женщина вздохнула, успокаиваясь. Инари сжал вилку и опустил голову, чувствуя нарастающую снежным комом боль. — Моему мужу чудом удалось выжить. Однако налоги, что собирал Гато, были слишком высоки — иногда казалось, что мы платим за воздух, которым дышим, — Наруто уже чувствовал, как внутри разрастается неприязнь к этому человеку. С каждым словом его лицо мрачнело, и это не могло не беспокоить остальных — его друзей и наставника. — И в один момент терпение последнего воина закончилось. Он ушёл на поиски Гато, перед этим настроив и местных на сражение. Прихвостни этого человека убили его, не задумываясь. На глазах у всей деревни, — в воспоминаниях минувших дней всё ещё был свеж тот мерзкий смех, похожий на визг свиней. Была свежа боль и самая настоящая концентрированная ненависть. — Да не герой он! Он — глупец! Сумасшедший! — вдруг крикнул Инари. Стол покачнулся и, жалобно зазвенели тарелки со стаканами. Крик мальчишки, пропитанный болью, казалось, забирался в самое сердце, доходил до глубины души. — Кому нужны мёртвые герои, которые не могут никого спасти? Которые не могут хотя бы жить ради любимых? — уже тише добавил мальчишка. Совсем маленький — лет восемь, но уже говорил такое. — Инари! — воскликнула мать, не желая слушать такие слова, оскорблявшие отца и мужа их семейства. Чёрная пустота вновь охватывала сердце женщины, хоть она и боялась представить, что сейчас на душе её маленького сына. Мальчик взглянул злобно на всех и пулей убежал на крыльцо. Один стакан всё же разбился. — Мне надо выйти, — произнёс твёрдо Узумаки. Такой несвойственный тон для ребёнка, но мало кто об этом задумывался сейчас. Никто не стал его останавливать или спорить, сидя молча, но он чувствовал, как все его поддерживают. Словно они знали, что так будет лучше.       Тихий ветер трепал золотые вихры, успокаивая. Тишина не мешала думать, а само чёрное небесное полотно нежно укутывало мир в свои объятия и всё, что просыпалось с рассветом — отдыхало. — Пришёл сказать, что я не прав? — тихо спросил Инари. Да, ему огромное количество раз это повторяли, вбивали в, его смышлёную голову, будто это не должно рассматриваться под другим углом. Наруто вздохнул, присаживаясь рядом — на сыроватую и жёсткую ступеньку. — Жил когда-то человек, он был наделён властью и силой, — тихо сказал Наруто. Не нарушая спокойствие, его отрешённый голос удивительно хорошо вписался в ночное спокойствие, — его все любили. Он был правителем одной деревушки, на которую однажды напал страшный демон. Он крушил горы и вызывал цунами, от его лап гибло множество людей. Но правитель пожертвовал собой, защитив оставшихся, — голос становился тише, но всё ещё был достаточно чётким. — Он запечатал побеждённого демона в своего ребёнка, и вместе со своей любимой ушёл из этой жизни. А его сына считали демоном, ненавидели и пытались сторониться, — на секунду Наруто замолчал. Инари не понимал, зачем Узумаки это рассказывает и как это относилось к нему. «Вот это — герой»— проносится мысль в голове Инари. — Я не считаю его героем, — рука зарылась в волосы парня, будто подбадривая, — и не считаю его глупцом. Люди умирают, и это не остановить. Он умер, никто ничего не смог поделать, пришлось смириться, но, знаешь, — внимательный, тёплый взгляд на Инари, так внимательно слушающего. Буквально впитывающего каждое слово, — он оставил после себя Волю. — Волю? — не понял мальчик. Интерес заглушил на некоторое мгновение боль от утраты. — Да, Волю. Волю Огня — преданность своему дому и соратникам. Он оставил то, что всегда будет напоминать о нём. То, что не погасит никто, кроме самих людей. Скажи, а твой отец оставил тебе Волю? — Узумаки посмотрел на небо, слегка безразлично. Слушая тишину. Редкую и прекрасную. Инари задумался, и вдруг почувствовал, как огонь злобы и боли и гаснет, как пламя разжигается вновь, но уже совершенно другое. — Я чувствую, — тихо прошептал мальчик. — Чувствую, что хочу защитить всех — дедушку, маму, жителей, деревню, — он сжал область вокруг сердца, слёзы уже сами текли из глаз. — Я чувствую, что нам надо сражаться, что нам надо жить, — не сдерживая рыданий, спросил малец. Наруто улыбнулся, обнимая мальчика, — это и есть Воля? — сквозь слёзы. — Она самая, — тихо ответил шиноби. Вдруг резко поднялся и посерьезнел. Сложил руки на груди и твёрдо смотрел на Инари. — Вставай! Если ты хочешь сражаться, то должен, просто обязан перестать ныть! — такая резкая перемена в старшем удивила парнишку, даже слёзы перестали течь. Внимание целиком и полностью было приковано к его семпаю. — Ты — мужчина! Хватит разводить мелодраму, твой путь не будет лёгок. Стань сильным и защити всех, кого сможешь. И никогда, — пристальный взгляд синих глаз, горящих пламенем, — никогда и никому не позволяй погасить свою волю!       Дверь тихо скрипнула, полоска света разрезала тьму и Инари поражённо смотрел на по-настоящему удивительного человека. Тот луч, что разрезал спокойствие ночи, будто стал той самой Волей, точно так же разрезающей все страхи и сомнения. Сидя на крыльце, для Инари, возможно, это стало переломным моментом в жизни. Он навсегда запомнит имя этого человека. Узумаки Наруто. Человек, в чьём сердце пылает неугасаемая Воля Огня