Магические слова

Парень довольно простонал, вдыхая мускусный запах с цветочными нотками, сильнее уткнулся носом в чужое предплечье и крепче сжал его руками. И тут пришло осознание, что такого происходить точно не может, ведь он уснул вчера один как и всегда. Эйнар открыл глаза и увидел знакомую руку, отчего мозг отчаянно пытался логически объяснить происходящее. Рука высвободилась из его ослабленной хватки, после чего провела по волосам, невольно убаюкивая благородного. — Проснулся, Эйнар? — Де Клер посмотрел вверх, сталкиваясь с мягкой улыбкой оборотня, от которой смущенно отвел взгляд, пусть и не сделал ничего из ряда вон выходящего. — Я хотел разбудить тебя, но ты перевернулся и схватил мою руку, утыкаясь в неё. Ты выглядел так мило, что мне стало просто жаль тебя будить. — Агвид все перебирал его темные пряди, не желая останавливаться. Парень перевернулся на живот и приподнялся на локтях, отчего рука барона соскользнула с макушки на щеку, тут же замирая. — Я приму душ и заплетут тебе хвост. Подождешь меня в столовой? — Конечно, — рука упала на кровать, завершая довольно невинное действие. Эйнар отбросил одеяло, встал на колени и чуть прогнулся назад, разминая спину после сна. От этого действия у оборотня пробежались мурашки, находя отголоски возбуждения в паху. Вот только все сошло на нет, стоило парню скрыться за дверью ванной комнаты. Агвид пару раз в фантазии ворвался в ванную и овладел этим маленьким искусителем, после чего вернулся в реальность и пошел в столовую ожидать своего напарника. Де Клер встал посреди комнаты, пытаясь справиться с эмоциями от произошедшего. Боже, как же ему хотелось поцеловать эту мягкую улыбку, зарыться пальцами в белоснежные волосы, усесться сверху и заставить его взглянуть на него в ином свете. Показать, что он уже давно не ребенок, и похоть не чужда сердцу. Господи, да если Агвид сейчас войдет сюда и скажет, что хочет его, то он даже не подумает о сопротивлении! Эйнар закусил губу, смирно стоя под холодными каплями воды, что пытались его остудить, но эффект оказался нулевым. Такое пробуждение уже перебор. Если так пойдет и дальше, то в один момент он просто потеряет самообладание и тогда…тогда все закончится, не успев начаться. Успокоившись и закончив со всеми обыденными делами, благородный пришел в столовую, где завтрак уже был подан, и оборотень с удовольствием поедал виноград, дожидаясь того, с кем разделит трапезу. Тот вновь не стал завязывать свои длинные волосы, отчего они будто блестели в лучах утреннего солнца, прямо как воды водопада, в которых он играл в детстве. Де Клер снял резинку с запястья и подошел к барону. Тот послушно откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, наслаждаясь уверенными, но нежными прикосновениями. Агвид чуть вздрогнул, когда парень провел по его шее, скользя по шраму вниз, пока ворот рубашки не остановил сие действие. — Я получил его, когда мне было около четырехсот лет. Тогда мы с Лиамом только начали осознавать свои чувства друг к другу. Я бросил вызов тогдашнему второму барону. — Так ты и занял это место? — оборотень усмехнулся и дождался, пока тот сядет за стол. Его глаза излучали интерес, поэтому не сильно хотелось говорить правду, но тут уже ничего не поделать. — Нет. Тогда я проиграл и заработал этот шрам, как напоминание. В те времена я был силен, но не настолько, чтобы считаться «бароном». Я стал вторым бароном спустя чуть больше двести лет, и твой отец стал моим напарником. И я рад, что он не был сильнейшим из глав кланов. — Ведь тогда он бы стал напарником первого барона, верно? Я не понимаю, зачем ставить в пару самых сильных представителей двух рас вместе. Разве не будет ли больше пользы, если рядом будет не столь сильный союзник? Тогда же можно раскрыть потенциал другого. — Эйнар, — парень покачал головой и посмотрел на него с пониманием. — здесь правит другое правило. В случае первого барона — рядом должен быть благородный не ближний по духу, а равный по силе. Сильнейший из глав кланов и сильнейший барон из всех оборотней могут драться на равных и, в случае необходимости, дать друг другу отпор. У всех остальных баронов и глав на первом месте слаженность. Например, мы. Я знал Лиама очень близко, да и ты вырос у меня на глазах, поэтому я знаю все твои слабые и сильные стороны. Плюс, я знаю стиль боя клана Де Клер и давно уже подстроился под него. Так что наш союз, как напарников был очевиден. — Но…если ты превзойдешь по силе первого барона, то тогда ты перестанешь быть моим напарником… Верно? — Агвид был удивлен такому вопросу, как и тону, с которым Эйнар его произнес. В нем было столько печали, что, казалось, еще немного и она съест парня изнутри. — Эйнар, я не думаю, что это произойдет. Вигман мне не по зубам. Хотя, чего еще можно ожидать от младшего брата Лорда оборотней, верно? — Что? Первый барон - это брат Лорда? — Де Клер закашлял, так как подавился вином от услышанного. Он знал, что напарник Люциуса сын Лорда, но, что первый барон является его братом слышит впервые. — Что же у них за семья то такая? — оборотень засмеялся, вспоминая, как кое-кто уже говорил эту фразу много столетий назад. Он посмотрел на парня и тепло улыбнулся, наконец-то в полной мере замечая, что тот давно вырос. Но именно это и пугало до дрожи.

***

Граненный стакан с куском льда внутри стоял на столике, и по нему нещадно били пальцем, о чем-то сильно задумавшись. Парень без интереса наблюдал за одевающимися девушками, которые старались хоть как-то привести себя в порядок после бурной ночи, то и дело поглядывая на хозяина комнаты, который наконец-то закрыл глаза, а губы его слегка дернулись в секундной усмешке. Уж слишком он был хладнокровен за пределами постели. Вот и сейчас его глаза, полные серьезности, посмотрели на девушку, что стояла перед ним на коленях и вытирала рот руками после выполнения желания оного. Ей было не по себе от этого взгляда настолько, что боялась даже пошевелиться без разрешения. — Проваливайте отсюда, — дважды повторять не пришлось. Буквально через секунду, парень остался в одиночестве. Он встал с небольшой софы и поправил на себе одежду, однако застегивать рубашку не было никакого желания. Ему уже осточертело сидеть здесь, и мысль, отправится в мир людей, начала посещать все чаще и чаще. Он напрягся и повернулся лицом к двери, зная, кто именно сейчас войдет в его спальню. — Ты мог бы усмирить свои сексуальные аппетиты, Вигман? Три служанки за ночь — это уже перебор. — Улыбка. Эта чертова улыбка, что уже стояла поперек горла, никогда не сходила с его лица. Вигман был уверен, что тот даже трахается с этой улыбкой. — Заткнись, Алан, — огрызнулся оборотень в ответ и увидел, как улыбка стала шире, а через мгновение его припечатало к стене, будто сбил грузовик. Паршивое ощущение, которое он никогда не любил. — Что с тобой? В последнее время ты только и делаешь, что спишь с девушками да грубишь каждому встречному. В старичка превращаешься? — Алан видел недовольство в серых глазах и увеличил давление, отчего у того выбило воздух из легких. Он свел на нет свою силу, и первый барон рухнул на колени, хватая ртом воздух. — Кажется, перестарался. Прости. — Хоть извиняйся без улыбки… — пробормотал Вигман, вставая на ноги и идя прямиком к благородному. Глаза того тут же перевели внимание на вертикальный шрам у левого глаза, который он получил от старшего брата будучи еще неопытным щенком. — Я ведь любезно попросил не доставать меня. — А я тебя и не доставал, если ты не заметил. Но, если ты решил, что я закрою глаза на всех перетраханных служанок, то ты плохо выучил характер напарника за девятьсот лет. — Восемьсот девяносто два года, — глава клана сдержал смех, хотя один смешок все же сорвался с губ. Он и представить не мог, что тот ведет подсчет. В голову закралась мысль, что тот может еще и помнить точную дату, когда они стали напарниками. — Еще раз засмеешься, и я тебя научу собирать зубы сломанными руками. — О… Мне сейчас испугаться или еще немного подождать? — от возмущённого лица Вигмана Алан разразился смехом. Тот схватил его за подбородок, пытаясь напугать, однако вновь увидел легкую улыбку, даже в такой ситуации. Парень почувствовал, как глава клана Даркфол пальцами прошелся по его оголенным бокам и сомкнул свои их у него за спиной, заключая в объятия. — Я готов. Теперь можешь целовать. — Ты… — Господин, — лакей остановился в дверях, прерывая их маленькую перепалку. Благородный, не разрывая зрительного контакта с оборотнем, ответил ему: — Ты прерываешь интимный момент, — тот спешно удалился, хлопнув дверью. — Его лицо? — Не передаваемо, — ответил барон, и они в голос засмеялись, отходя друг от друга. Теперь Вигман более походил на привычного себя, отчего Алану стало намного легче. Оставалось выяснить лишь одно: — Так что у тебя с настроением последнюю неделю? Это реально было странно. Нет, ты всегда был высокомерным говнюком, но сейчас в тебе еще и злодей вселился. — Сиги, — Даркфол стал серьезным, услышав из уст напарника это имя. Тот редко о ней говорит. — замуж выходит. — Тот стоял несколько секунд, ожидая подвоха или чего-то такого, но по серым глазам он увидел, что это все. Больше ничего добавлять оборотень не собирается. — И все?! — барон вздрогнул от изумленно-разраженного тона главы клана. — По твоему состоянию я думал, что она умерла, а тут… Да ты радоваться должен за свою дочь! Что это за вселенская скорбь?! Или… Ты что до сих пор не хочешь признать её парня достойной парой? — Вигман отвернул голову и чуть накуксился, словно ребенок, родители которого не делают так, как он хочет. От этого Алан усмехнулся. — Вигман, иногда ты себя ведешь хуже ребенка, ей Богу! Тебе за тысячу лет, а ты до сих пор обижаешься, если все идет не так, как ты хочешь. — Да, да, да, да! Я понял! Я большой ребенок с ребенком, ребенок которого вскоре родит ребенка и тогда этот ребенок поймет, что чувствовал взрослый ребенок в отношении своего ребенка! — Что? — Да иди ты лесом! — оборотень обошел благородного и, хорошо хлопнув напоследок дверью, покинул свою комнату, желая зайти в погреб и взять самого лучшего вина, чтобы утопить в нем все свои чувства. Даркфол лишь устало выдохнул и, не спеша, пошел следом за напарником, причитая: — Ребенок он, а виноват, как всегда, я. Что ж, как родитель, я не могу оставить свое дитя одно. Ох и трудный это будет день… — он улыбнулся, представляя, сколько именно всего выслушает об их общих знакомых еще до ужина. А потом начнется настоящее испытание — удержать этого большого ребенка в узде, не давая наделать глупостей.

***

Мужчина вынырнул из воды, тут же убирая свои волосы цвета смолы назад, чтобы они не облепили все тело. Концы длинных прядей плыли, создавая необычные узоры на глади воды. Благородный поднял свои глаза к утреннему небу, подставляя лицо порывам теплого ветра, что окутывал тело с каплями прохладной воды. Клем собрал свои волосы и положил на одно плечо, дабы они не мешали ему выходить из небольшого пруда, который построил еще его дед много столетий назад. Аргайл с удовольствием касался пальцами спокойных вод, видя в них толику очарования. Хотя он быстро смог переключить внимание на промокшего до нитки оборотня, который несколько секунд назад упал в пруд. И совсем не важно, что глава клана чуть помог ему в этом. Главное — парень даже не догадается. — Черт, — выругался Ульвар и принялся расстегивать на себе черную рубашку, ткань которой плотно облепила натренированное тело. Ему было плевать на пошлые красные глаза, что ловили его каждое движение, пока он, стоя по пояс в воде, снимал с себя рубашку, оголяя тело. — Как же так? — будто специально, третий барон дотронулся до ошейника и чуть оттянул его, избавляясь от воды. Парень положил рубашку на берег и замер, чуть сминая сочную траву под своими пальцами. — Клем? — Да? — почти промурлыкал благородный ему на ухо, легко целуя за ухом и ложа руки к нему на бедра. Как он жалел, что на оборотне остались брюки, когда он был полностью обнажен. — Что-то не так? — Всё не так. Хочешь с кем-то переспать, то я его позову кого-нибудь, но не смей ко мне приставать, — Ульвар серьезно посмотрел на него через плечо, слегка запрокинув голову, так как разница в росте дала о себе знать в данный момент. — Ты не в том положении, чтобы мне отказывать. — О че… — парень повернул голову вперед, почувствовав, как его руки начало что-то обвивать. И как только он мог забыть о силе клана Аргайл? Трава сковала его, подобравшись к самым локтям, а теперь и корни деревьев обвивались сверху. Впрочем, они обвили и его ноги под водой. — Клем, прекрати сейчас же. Или я… — Клем схватил его за ошейник и дернул назад, заставляя запрокинуть голову и чуть прогнуться, насколько это позволяли корни, что были за место оков. — Или ты что? Что ты сделаешь, мой песик? — тот хотел вновь ответить, но благородный его поцеловал. Требовательно и настойчиво. Он даже не отпрял, когда оборотень прокусил его язык своими клыками, отчего поцелуй приобрел металлический привкус. Аргайл почувствовал, как Ульвар выпустил свою внутреннюю сущность, поэтому путы стали сильнее, чтобы его острые когти их не разорвали. Мужчина дотронулся пальцами до груди парня, очерчивая жесткую шерсть и гладкую кожу, иногда с мелкими шрамами, наслаждаясь необычным контрастом. Рука медленно переместилась на живот, а затем к паху, отчего оборотень дернулся и стал активнее вырываться. Пришлось разорвать поцелуй. — Да что же ты… Клем замолчал, удивившись происходящим. Только сейчас он понял, что тот дрожит в его руках, даже будучи в форме оборотня. Его карие глаза смотрели на него с испугом, а в уголках глаза застыли слезы, готовые вот-вот скатиться вниз по щекам. Он хотел лишь немного подразнить Ульвара, а не довести до такого состояния. Аргайл отстранился и вылез из пруда, оставляя парня в замешательстве. С каждым его шагом, путы слабли, пока совсем не исчезли, освобождая своего пленника. Оборотень вернул себе человеческую форму и уставился взглядом на траву, пытаясь унять дрожь в теле. Он же знал, какой он. Знал, на что способен напарник. И какого черта так расслабился сегодня?! Этот раунд проигран полностью. Ульвар вылез из воды и посмотрел на дверь, что вела в особняк Аргайлов. Парень развернулся и пошел в другую сторону, не желая больше сегодня видеть лицо своего напарника. Третий барон отправился к единственному близкому другу, зная, что там он найдет понимание и спокойствие, которые сейчас ему были так необходимы. Стоя у окна, мужчина провожал взглядом парня, который спешно уходил с его земель. Клем и не подозревал, что вызовет у него такую реакцию от такой невинной шутки. Он ухмыльнулся, осознавая всю иронию сложившейся ситуации. Аргайл обидел напарника, заставил испытать его страх и даже, возможно, зародил ненависть к себе, но именно это было самым прекрасным. Эта дрожь, сопротивление, глаза с удивлением и страхом… Благородный сжал бокал в руке так сильно, что разбил его в дребезги, заливая пол вином и каплями собственной крови, что таили в себе жгучее желание полностью обладать одним оборотнем.