Farewell to us

За окном, за прочной решёткой, появилась полная луна. Тени стальных прутьев упали на белесую кафельную плитку пола, окутали его длинными параллельными линиями и полностью оградили комнату от всего мира. Ночное светило разогнало тучи вокруг себя и как будто нарочно зависло прямо перед закрытыми глазами спящего или притворявшегося спящим человека. Сама она стала как бельмо на глазу у выглядывавшего из бездны чёрных небес наблюдателя за всем сущим, которого спящий сильно боялся. Тот человек был молодой ещё парень, выглядевший гораздо старше своих лет из-за седых волос, затерявшихся в густой каштановой копне, с глубоко залегшими тенями под азиатским разрезом глаз, с рытвинами и сероватыми пятнами, рассыпавшимися по смуглому лицу как следствие сильного пристрастия к курению. Он глухо вскрикнул и крепче сжал смятые белые простыни в намокших ладонях. Мнимый покой был утерян с остатками короткого сна, в котором он пытался заговорить с теми, чьи следы никогда не нашли бы никакие прославленные ищейки при помощи новейших технологий в подлунном мире, куда он снова со стоном пробуждения ворвался. Он сжал зубы и застыл, стараясь не допустить ни единого звука или скрипа койки – иначе придёт она, чьего вида он не мог вынести. Он просил, умолял, кричал, чтобы она не являлась ему, но то ли она его не понимала, то ли понимала и наказывала его своим появлением за всё, что он успел совершить за двадцать три года своего существования вне этой клетки. Шаги в коридоре раздались громче и затихли, поравнявшись с дверью в его палату. Он набрал полную грудь воздуха, боясь лишний раз вдохнуть и увидеть, как она стремительно впорхнёт к нему, примется зачем-то поправлять складки на его подушке, пытаясь как можно дольше попадаться ему на глаза, недвижимые и красные от лопнувших в них сосудов. Имитировать состояние комы – единственное, на что он теперь способен в её присутствии, а в отсутствии – трястись от фантомной боли. Он давно уже не помнил, что у него болит. Он с облегчением услышал, как шаги заторопились дальше. Он медленно опустил босые ступни на холодный пол, впился локтями в ноги и спрятал голову в ладонях. Так просидел он несколько минут, слушая жужжание ночника, мигавшего зеленоватым светом, а потом поднялся. Он не выучил унылый урбанистический пейзаж наизусть. Пока он подходил к окну, он вспоминал то, что уже видел, и каждый свой очередной подход сопровождал новым открытием. Это единственно доступное убогое развлечение благотворно действовало на его мозги, не давая в них застояться серому веществу и помогая формироваться отрывочным мыслям, которые позже он травил ежедневной порцией медикаментов. Завод в нескольких километрах, день и ночь испускавший клубы дыма, свалка машин, развалившийся забор... В этот раз это была сирень, которая зацвела прямо под его окном. Форточка была наглухо заперта, но ему в нос вдруг явственно ударил аромат сирени, он знал, что это был он, он никогда бы его ни с чем другим не перепутал. Он схватился за прутья решётки, жадно вдыхая с каждым вздохом всё менее чувствуемый запах. Он вспомнил, как всё начиналось тогда, когда его ещё звали Шикамару Нара.