Призрачные агенты

Мягкий мерцающий свет отражался в елочных шариках, придавая зале ауру волшебной сказки. В такие моменты Мария Тимофеевна предпочитала не зажигать эддисоновских ламп, живой огонь свечей был гораздо уютней. Она сидела на диване, против своего обыкновения подобрав под себя ноги, и смотрела на круглое отражение комнаты в шариках. Красивый, волшебный, такой долгожданный всегда праздник сегодня покрылся мрачным налетом горя и истеричной надежды в перемешку со страхом. Да, пожалуй, страх преобладал над всем остальным. Аня, бедная ее любимая доченька Аня. Всей душой Марья Тимофеевна хотела помочь и рвалась на второй этаж за закрытую вот уже третий день дверь. Но не знала чем помочь, сердце кровью обливалось, когда она видела тот океан боли в глазах ее девочки. Ее дочь внезапно стала старше своих родителей, это пугало. Виктор Иванович, шагая очень мягко (в последние дни все в доме так шагали) приблизился к софе и опустился рядом с женой. Та уткнулась ему в шею и тяжело судорожно вдохнула. - Тише, Маша, тише. - уговаривал он ее, поглаживая по спине и целуя в макушку. - Когда это произошло? Мы ведь даже ничего не заметили. Да, было видно, что он ей нравится, но ведь всем двадцатилетним девушкам нравятся сильные, решительные мужчины... Когда она успела...полюбить? Именно полюбить, в эти дни все обитатели дома Мироновых чувствовали горький запах боли, которую испытывала такая молодая горячо любящая женщина. - Мне сейчас все равно, когда. - глухо отозвалась Мария Тимофеевна в шею мужу. - Я сейчас готова принять этого Штольмана в наш дом навсегда, вместе с его прошлыми грехами и опасным настоящим, лишь бы все прекратилось. Лишь бы наша дочь снова была жива внутри. - Ты права, милая, как всегда права. Нужно что-то делать. Я попробую привлечь своих знакомых из одного прошлого дела о шпионаже. Хоть они и не очень законные элементы, но благородные и о долгах помнят. Надо достать Якова Платоныча хоть даже и из под земли. На этих словах госпожа Миронова уже откровенно расплакалась: - Из под земли... А если он погиб? Что нам делать, если он погиб? - Тише, тише. Если бы он погиб, Аня бы уже знала, и мы соответственно тоже. Виктор Иванович встал с дивана, мягко отстраняя от себя жену и направился в девичью комнату на втором этаже, не надеясь впрочем увидеть свою прежнюю дочь, но хотя бы удостовериться, что она в порядке, в той степени порядка, что ей оставалась. Из под двери пробивался свет от свечи, но было тихо, значит не плачет. Хотя семья не видела ни одной слезинки на щеках Анны, с тех пор. Лучше бы она плакала. Миронов аккуратно постучал, не услышав ответа приоткрыл дверь и вошел. Анна сидела на диване, совсем как мать поджав ноги и смотрела не моргая на пламя свечки, лицо ее было каменно холодным. Отец присел на краешек диванчика и погладил Аню по волосам, та перевела на него взгляд и внезапно прижалась к отцу. Он ее обнял и начал укачивать в своих объятьях, как в детстве, когда Аня не могла уснуть. Кажется плотина боли внутри его дочки если и не прорвалась, то дала временную течь, а значит ему дали шанс разделить эту боль с самым дорогим в его жизни человечком.