Wiser.

Закрой глаза — там темнота. Зыбкая и непроглядная, кромешная. Из неё нет выхода — она окружает все пространство. Она является твоим спутником по жизни, всегда принимает тебя таким, какой ты есть и не имеет что-то против этого. В темноте ты чувствуешь себя привычно и спокойно. Темнота — это твой дом. Постоянный и вечный. Когда к тебе приходит психолог для проведения очередной беседы с целью выяснить, не чувствуешь ли ты себя ущемленным, то тогда темнота напрягает. Ты слышишь чей-то голос, слышишь движения и мысленно рисуешь себе возможную позу своего собеседника. И так каждый раз, когда тебе приходится с кем-то разговаривать. Никто из них, тех, с кем ты имел возможность когда-либо вести беседу, не пытался сказать тебе, что темнота — это плохо. Что она затягивает за собой, как зыбучие пески. Настолько же прекрасна, насколько ужасающая. Открой глаза — там пустота. Сколько бы раз ты не пытался хоть что-то увидеть — никогда не выходило. Лишь цвета мелькали жирными пятнами и всё, больше ничего. Часто ты уставал от этого, ложился на свою кровать и долго спал. Сны тебе снились редко, и если все же были, то являлись воспоминаниями из детства. Лицо отца и матери, детская площадка в парке и чей-то смех. Ты любил эти сны, они словно говорили, что все не так уж и плохо. А потом просыпался, вставал с кровати и сразу же падал на колени из-за слабости, отмечая, что из глаз текут слёзы. Твои знакомые говорили, что ты сильный мальчик. Говорили, что восхищены твоей улыбкой, и ты лишь сухо благодарил их, не забывая сказать, что жизнь — она просто слишком хороша, чтобы страдать. И сам в свои же слова не верил. Быть слепым — это не самое лучшее, что может произойти с человеком. Быть слепым это, вообще-то, очень хреново. Стар говорила, что в жизни ему, должно быть, крупно повезет в чем-то. Она была в этом больше чем уверена и каждую неделю, навещая его, приносила с собой что-то новое для него. Плеер, резиновый мячик, браслеты из бисера, ободки, плюшевые игрушки. А как-то раз привела с собой друга. Марко был примерно его роста, с мягкими волосами и тихим голосом. Том исследовал его лицо подушечками пальцев долго и не мог оторваться, потому что кожа была такой приятной на ощупь, а черты лица необычными. Диаз не был против этого, лишь сначала немного смутился, но после легко рассмеялся. Том ему понравился. После этого они вместе проводили много времени. Марко приходил к нему, в дом для детей с физическими недостатками, и они много разговаривали. Том просил описать что-нибудь так, чтобы можно было легко понять, какое оно, а Марко с энтузиазмом выполнял эти просьбы. Вместе им было хорошо, даже как-то непривычно хорошо, и Том был счастлив. Марко не был эгоистичным придурком, не жалел его, он просто общался с ним — как и со всеми другими. Тому он нравился. С ним темнота не казалась такой зыбкой, она словно немного рассеивалась и становилось не такой пустой. Наполнялась чем-то светлым. Марко был для него проводником в мир, где все можно почувствовать и испытать. Вместе они много чего пытались объяснить друг другу, придумывали что-то новое. Никогда не скучали. Когда что-то мягкое прикоснулось к губам парня, он немного отшатнулся, но не отошёл. Целоваться с кем-то, кого не видишь, а можешь только потрогать, было волнительно и приятно. Не было знаков протеста, только размытый оттенок подросткового смущения и трепет в груди. — Я помогу тебе почувствовать мир. — говорил Марко и Том ему верил, даже не сомневаясь в этих словах.