Великий Избранный

— Милый, ничего плохого в этом нет. — Но, мама, я не хочу! — продолжал отчаянно спорить Тайфун, уже прекрасно понимая, что нельзя идти против желания хозяина. Малыш только запомнил, как зовут маму соседские коты и кошки, прекрасным именем — Лилия, — а теперь ему надо уезжать к новому хозяину, в новый дом и, судя по всему, ещё и в другой город. Ему едва ли было 2 месяца, а его уже хотят разлучить с мамой. — Я еще маленький! Когда тебя забирали, тебе было больше трех месяцев! — Зато я не была такой умной, как ты сейчас, даже тогда, — Лилия перевела взгляд ярко-синих глаз на окно. — Всё закономерно. Коты рождаются, растут, и каждого забирает новый хозяин. Так было со мной, с моими родителями. Это вечный прекрасный цикл, что происходит со всем. Рассвет, день, закат. Новолуние, рост, полная луна. Ты готов вступать в свою фазу. Жизни среди людей я тебя давно научила, кошачьим законам — тоже. Всему остальному ты прекрасно научишься сам. Тем более, ты быстро привязываешься к хорошим людям, а твой новый хозяин — отличный человек. Как минимум твоей любопытной стороне понравится. Тайфун придушил вопрос, чем же тот человек такой интересный. Внезапно стало обидно, на маму, что она знает его слабые стороны, на хозяина, который вдруг решил, что два кота в квартире — слишком много, на самого себя, что он такой любопытный и при этом пугливый — сейчас котенок очень боялся начать новую жизнь, — на свой ум, из-за которого все думают, что он уже достаточно взрослый — лучше б вёл себя, как дурачок и его бы опекали! — и на весь мир, что никто его не понимает и не жалеет. Хотя насчет последнего Тайфун не был уверен — нужно ли ему это сожаление. — Хорошо, допустим, уговорила. Но я обиделся! — Зачем же обижаться сейчас, когда нам осталось так мало времени вместе? — печально вздохнула Лилия. — Затем, что… Хотя ты права. Пожалуй, я прощаю…всех. — Спасибо тебе, о великий и милостивый Тайфун, — подшутила кошка, даже голову склонила. — Всегда пожалуйста, моя великолепная мама, — котенок не упустил шанса ответить и улыбнулся до ушей. Мать смотрела на сына и видела его отца: такие же снежно-белые живот и ротик, сильные лапы, бурые бока, красивая обводка вокруг глаз. Только одна деталь, не вписывающаяся в их семью: мандариново-рыжое пятно на спинке, переходящее на хвост. — Как же я тебя люблю! — Лилия лизнула замружившегося сына между ушей. — И я тебя, мам!

***

Новый хозяин Тайфуна оказался 24-летним мужчиной, в чем-то с детскими чертами лица, аккуратным, «греческим» носом; низко посаженным, но не острым, подбородком. Кожа была очень бледной, но никак не мертвенно. Чистый, немного персиковый румянец под глазами и скулами (в местах теней) наоборот придавал человеку максимальной живизны и молодости; именно из-за него он выглядел лет на 5 моложе реального возраста. Когда он приехал, чтобы впервые увидеть вживую и заодно забрать своего кота, было видно, что он не знает, как себя вести с животным. Но, не смотря на это, Гарри — так его звали — честно пытался подружиться с питомцем. Задиристые ярко-темно-карие и слегка грустные (из-за опущенных внешних уголков) глаза слегка кротко зыркали из-под темных густых ресниц, (что придавало глазам некой женственности), а руки протягивались в попытке «аккуратно» взять котёнка на руки, как ребёнка, и погладить по животу. Тайфун смотрел на эти старания косо и думал: «Он что, не знает, что кот лежит на спине только, когда полностью доверяет? А этот ещё и почухать хочет! Уж больно наглый! Боится, не уверен в себе, а всё равно руки лезут!» На протесты котёнка у Гарри между бровей проявлялись чёткие морщинки — видно, он часто хмурится, или задумывается. А затем человек едва заметно ухмылялся — при чём, исключительно на левую сторону — и трусил головой, от чего слегка волнистые и густые короткие черные волосы, что на ярком свету слегка переливались от пшенично-зелёного до рыже-красного, красиво укладывались в аккуратную природную укладку (что странно для кучерявых). В целом новый хозяин понравился коту. Забавный и милый, на первый взгляд — скромняшка, но в принципе живой и активный парень. И интересный, как будто хранящий много загадок, но открывающий их своим друзьям, которые, учитывая то, как они повлияли на характер Гарри, судя по всему тоже интересные и умные личности.

***

— Помни, что я тебе говорила. Это не наша маленькая деревня, а огромный город с высоченными домами. Потеряться там на улицах легче лёгкого. Хотя и не факт, что ты вообще сможешь выходить из квартиры, но лучше это знать… — Да, да, мам, я всё это помню, ты не в первый раз говоришь, — Тайфун закатил глаза. Лилия нежно улыбнулась и внезапно стала грустной. — Я тебя больше не увижу… Даже если и увижу, то вряд ли узнаю. Ты вырастешь, изменишься. И больше не будешь тем милым умником и крохой, которым я тебя запомнила. — Ну, мам… Не расстраивайся. Ты сама говорила, что… это жизнь и… — котенок понял, что его тон совсем не подходит для вышесказанной фразы — слишком бодрый, полный энтузиазма. К сегодняшнему дню любопытство пересилило страх во сто крат. Тайфуну хотелось поскорее увидеть большой город, высокие дома, крыши которых достают до туч — небоскрёбы, — возможно услышать скрип неба, которое чешут эти самые дома, узнать, как выглядит стеклянная стена… А ночные огни! Котенок никогда не видел даже Новый Год, а тут каждую ночь будет куча разноцветных фонариков. Малыш дал себе обещание, что однажды ночью залезет на крышу самого высокого небоскрёба (правда, сам он понятия не имеет как) и будет наслаждаться никогда не спящим городом и заодно порывистым ветром. Ах, поскорее бы увидеть всё!

***

Впервые Тайфун ехал так далеко на машине. Раньше ему доводилось ездить только к ветеринару. Ох, долго он ещё будет кривиться, вспоминая короткую иглу в загривке! А пока можно скрутится на переднем сидении, вдыхать отфильтрованный воздух и едва уловимый запах хвои, и, кажется, горьких орехов, исходящий от нового хозяина. Все люди имеют свой запах, который они сами никогда не почуют. Старый хозяин пах дровами и, как бы странно это не звучало, кукурузой. Немного по-деревенски и по-домашнему. Запах Гарри же навевал ощущение свободы, родства с природой и яркого, вечернего, нежаркого солнца. Казалось, этот человек хранит в себе память великих древних северных лесов и идеально уживающихся разумных духов-животных. За окном плыли осветлённые почти тропически-пламенным солнцем нивы чего-то ядовито-жёлтого, сменяясь зелёными пастбищами со скотом, будто «по умолчанию» прилагающимся к лугам. Гипнотизирующе мелькали столбы с проводами и редкие деревья. «Провод поднимается — столб! — опускается… поднимается — о, деревья — столб! — и снова опускается… Как часики. Тик. Так. Тик. Так…» Маленькие белые облака, находящиеся под длинными перистыми, усыпляли, а котёнок и не противился. Езда по гладкой дороге укачивала, тем самым подливая масла в огонь, и Тайфун окончательно провалился в царство сна. Перед глазами в полной темноте мелькали непонятные светящиеся образы, не имеющие никакого смысла, молчаливые, но почему-то пугающие, от чего по пробуждению у малыша возник необъяснимый страх перед большим городом. Что-то подсказывало, что там случится что-то очень плохое, что маленький кот не будет готов к этому. Безумно захотелось повернуть назад, к маме. Домой, в родную деревню. Сейчас же. Тайфун быстро залез к Гарри на колени и начал пискляво мяукать. — Эй, эй, малыш, уже поздно мне мешать! Сейчас пойдёт такой трафик! Котёнок обернулся, чтобы посмотреть в лобовое стекло. Трасса поднималась вверх на холм, собирая в себе "втекающие" меньшие дороги. Машин становилось всё больше, обочина более ухоженной. И вот, когда они забрались на вершину холма, Тайфун наконец увидел его и просто остолбенел, молча открыв рот. Окружённый жёлто-салатовыми полями с единичными низкими деревцами, на границе между небом и землёй огромным островом раскинулся город. Дома, подсвеченные солнцем, напоминали монументальных стражей в ярких доспехах, являясь самой яркой частью ландшафта. Но эти "стражи" казались гномами в сравнении с тем, что возвышалось за ними. Небоскрёбы. Вершина человеческого острова со стеклянными бразолийными*, цвета глубоких вод, стенами, отражающими солнце и своими крышами и шпилями уходящие, казалось, прямо в космос. Воплощение могущества и красоты. Вершина. Немного справа из деревьев выглядывали, как куропатки из травы, разноцветные весёлые многоэтажки, иногда с двускатными крышами. На боковых стенах были написаны прямо шедевральные картины: портреты людей, стихии, какие-то невообразимые фантазии неленивых усидчивых (попробуй зарисуй холст размером с дом) художников. Ещё дальше, на некотором отдалении от города, толстые трубы ТЭС медленно выпускали пар, словно задумавшиеся старики-гиганты с трубками мира, вросшие в землю. По левую сторону густой старый парк с ярмаркой (что стало понятно по чёртовому колесу) пытался зарости, спрятать большую длинную проплешину-углубление. Что ж, у него бы точно не вышло - там текла широченная полноводная река, такая спокойная и близко к воде облепленная бетонными плитами и песочными пляжами, будто её русло не менялось с начала времён и не изменится до конца света. Киноварный** подвесной мост был настолько длинным, что, казалось, не держал, натянутый до треска, противоположные берега, а вальяжно на них разлёгся и мог согнуться от первого сильного ветра. Дальний берег города находился в лёгкой плывущей дымке из-за жары, дома на горбках выстраивались в разноцветно-серые мозаики. Или трёхмерный тэтрис. Тайфун готов был задохнуться от поступающей информации и восторга, совсем позабыв про бесформенныые страхи. Невозможно было, казалось, представить такую гармонию между сколькими объектами. Как можно было столько всего объединить в единую симфонию? Даже количество рекламы было далеко от перегруженного и лишь дополняло атмосферу. «И я буду тут жить! Как же люди смогли такое построить? Самое классное место в мире!» После немого удивления пришёл невероятный поток хаотичных мыслей, заставляющих теряться в восторге и радости. Тайфун сам не заметил, как под молчаливые смешки Гарри, перелез в правый угол панели под лобовым стеклом и широко раскрытыми глазами вглядывался в город, пытаясь запомнить каждую деталь, встречных людей, животных, автомобили… Удивительно, но люди здесь не суетились, а, будто прогуливались, глубоко внутри думая о том, какой прекрасный их город, и как сделать его ещё лучше. Кот сам не понял, как начал читать их настроение и мысли, но от чужих эмоций хотелось бегать по всей машине, словно в приступах эйфории. Машина повернула вправо и вскоре выехала на улицу с кирпичными оранжевыми и красными домами. Гарри остановился возле одного из них, почесал кота за ушком и с радостным «Приехали» вышел из машины и пошёл к багажнику, оставив Тайфуна наедине со своими мыслями и восторгом. И новым, с привкусом горячего металла и дыма, запахом (он же никогда не жил в городе, только в деревне с её ароматами сухой травы, цветов, древесины и пыли). Это был тихий микрорайон, шум от машин и толпы доходил издалека и приглушенный, из-за чего создавалось ощущение уюта, как когда за окном льет холодный дождь, а ты сидишь в теплом доме у камина, читаешь книгу, или смотришь телевизор. Пятачков земли и растительности было меньше, чем на главных улицах, но они были, и это хорошо, ведь котенок не был готов оказаться в сплошных бетонных джунглях без единого деревца. А ещё по земле намного приятнее ходить подушечками, чем по асфальту. Тайфун вздрогнул и отвлекся от рассматривания улиц, когда Гарри хлопнул багажником. В руках он держал кормушку и лоток, и со счастливым видом направлялся к новому другу. Для котенка стало дикой неожиданностью, когда хозяин взял его не на руки (или на одну свободную руку), не приложил к груди, как делал старый хозяин, а почти закинул его под передние лапы себе на плечо, как воротник. Тайфун едва не упал, но, чёрт, как же здорово было ощущать себя так высоко, видеть, как видят люди! Это просто фантастика, внезапно понять, как ракурс меняет всё! «Я король мира!» — неожиданная мысль почти заставила восторженно запищать. Но вместо этого он начал мурчать, громко, как двигатель. — Эй, малыш, так ты, оказывается, у меня, трактор? Я и не представлял, что коты, не мяукая, могут издавать такие громкие звуки. «Малыш»(который, к слову, уже весил под полтора килограмма, в свои-то 2 месяца) не понял ни слова и не обратил внимания на чётко различаемый подкол. А зачем обижаться и портить настроение, когда тут…такое. Дух захватывает. Гарри жил на четвертом этаже, в двухкомнатной квартирке (спальня и гостиная). Окна выходили только в одну сторону: в сторону стены соседнего дома, как же ещё. Но какой стены! Даже в таком глухом квартальчике какой-то художник-реалист облюбовал себе уголок для изображения девочки в венке посреди желтого луга. Из-за расположения комнат в длину, а не «по квадрату», коридор был узким и длинным, как галерея. Хотя да, вон же, на длинной стенке висит парочка милых картин, ха-ха! Человек присел, чтобы котенок смог спрыгнуть с его плеч, а сам пошел, видимо, на кухню раскладывать вещи. Тайфун отправился в вояж по квартире. Ничего примечательного. Монотонные обои светлых сине-фиолетовых тонов, ламинат, светлая мебель, неожиданно шикарный белый диван в гостиной и большой компьютер в маленькой комнате хозяина. Из-за темно-бордовых плит ванная (она же и единственная туалетная комната) походила на пещеру. В кухне были светло-серый, почти ламинат, удачно косящий под плитку, белая мебель с серебряными начёсами… Впрочем, белым с узорами было всё. И внезапно тёмного оттенка деревянный лакированный стол, очевидно, древнее самого хозяина, и бежевые с сиреневым отливом обои… Несмотря на неожиданные цвета, смотрелось даже изящно. Ну вот и всё, с квартирой покончено. Теперь пора отправиться на осмотр улиц. Э, в смысле дверь закрыта? У прошлого хозяина дверь во двор всегда была распахнута. А окна? Балкон на кухне был настежь открыт. В этом году знойное лето торопилось занять место весны, хотя был только май. Что ж, Тайфуну открытые окна всё равно не помогли. Слезть, а тем более спрыгнуть с четвертого этажа не представлялось возможным. Хотя, если коту упасть отсюда, не умрет. Впрочем, понимание этого не сильно обнадёживает и вдохновляет на полёты. Раз выхода нет и делать больше нечего, можно наесться и поспать… — А ты довольно спокойный, как для нового места, Тайфун, — или получше узнать нового хозяина и чем он дома занимается. Но сначала поесть! Малыш направился в кухню, схрумал корма из недавно поставленной миски и пошел к Гарри в комнату. Хозяин сидел в кресле перед компьютером. Два монитора высвечивали какие-то статические картинки, на которые Гарри иногда поглядывал, а сам крутил в руке какую-то штуку из металла и второй рукой тыкал в неё длинным инструментом. Тайфуну это показалось увлекательным: каждый раз, когда инструмент касался «штуки», шел дымок и странно пахло. Поэтому кот не глядя запрыгнул на стол, едва не запутался в проводах под испуганное гаррино «Эу, э, куда?» и чинно сел у мониторов с рожей а-ля «погладь меня, а я тебе помурчу». Человек улыбнулся и почесал компаньона за ушком. Мурчание не заставило себя ждать. Гарри продолжал работу допоздна, а Тайфун… усиленно старался не поддаться усталости и во все глаза наблюдал, как кропотливо хозяин прикладывает инструмент к металлу, как элегантно перебирает слегка грязными пальцами и как хмурится его лицо, выдавая сосредоточенность, а глаза горят, словно вот-вот «штука» преобразится в как минимум жар-птицу и взмахнет огненными крыльями… Так, котенку точно пора спать.

***

В отличие от многих людей, Гарри клал будильник не возле кровати, а на стол у противоположной стены. Подскочив на автомате, он на мышечной памяти подлетел к рабочему месту и уже аккуратно провёл рукой по экрану дребезжащего телефона. Продрав глаза, Гарри (с удовольствием осознавая, что уже на ногах и ему не придётся мучатся от желания "полежать ещё пять минут") увидел своего так и не проснувшегося нового подопечного, развалившегося под монитором, чей хвост, длинной шерстью скрывавший полтелефона, послужил человеку посредником в передавании электросигнала экрану. То-то пальцам было так... пушисто. "Ой. Что ж будешь делать", - живя самому, Гарри никогда не разгонял тишину, озвучавая мысли. Он их громко думал. И сейчас это было нерадостное понимание того, что вчера вечером мужчина забыл поставить будильник раньше, чтоб утром заняться Тайфуном. И теперь он точно опоздает в академию. Однако, был вариант не разбираться самому, а скинуть котика на старых друзей, которых он всё равно собирался проведать. Ухмылка расстянула левую щеку. Что ж, вполне вариант!

***

— Ну что, Тайфун, ты готов? — энтузиазм зашкаливает. «Неееет, рыбья сосискааа! Меня зовут?» — не успел он даже додумать, как его выдернули из полусонного состояния (а точнее взяли под передние лапы) и закинули на плечи. Похоже, стоит начать привыкать к таким вольностям Гарри. Ну и в принципе сидеть-лежать на высоте очень даже неплохо. Итак, можно было досмотреть сладкий сон, или подумать, куда его везут на этот раз. Серьезно, он ещё и суток не пробыл в новой квартире! Так, куда они едут? Неужели переезд? Слишком много стресса на неокрепший детский разум. Хм. Котенок не был раньше здесь. Такие высокие дома… Он же видел их, когда они въезжали в город! Да, те самые тёмно-синие стёкла! Небоскрёбы… Малыш мысленно ахал и театрально задирал подбородок, закатывая глаза. Машина остановилась у самого, на взгляд кота, высокого здания в городе. — Кооот, — медленно-нежно-вопросительно начал хозяин, как ребенок просит: «Мааам, а я тут подумал…» — Ты ведь не обидишься, если я ненадолго оставлю тебя у друзей? Что поделать, учеба (и скорое свершение мечты стать полицейским) не ждёт! — вроде и извиняющаяся интонация, а вроде и «на самом деле мне пофиг, просто сообщаю, и вообще, я спешу, у меня радость». Тайфуну было сложно из такого вроде-как-противоречия понять, что от него на самом деле хотят, поэтому котенок просто вылупился на всё вокруг, особенно на стеклянные двери, к которым они приближались. — РЭЙ, ДРУЖИЩЕ, ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ! СМОТРИ, КОГО Я ПРИЛЮБОВАЛ СЕБЕ! ВИДЕЛ КОГДА-ТО ТАКОГО ОГРОМНОГО КОТЁНКА И ТАКОЙ ОКРАС? НИЧЕГО, СЕЙЧАС СО ВСЕМИ ПОЗНАКОМЛЮ! — Тайфун уже собирался лезть хоть куда-нибудь, чтоб не оглохнуть. Желательно на другой берег реки, ведь не факт, что этого не было слышно в соседнем квартале (из здания!). Такому недюжему голоску могли бы позавидовать оперные певцы! — Ты заезжал к нам перед выходными. И да, с не заказанными нами животными в офис нельзя, но, судя по всему, скоро все забудут это правило для тебя, — самый. Флегматичный. И холодный. Голос. Который котенок когда-либо слышал. Когда ему полностью вернулась способность воспринимать, он узрел перед собой мужчину… метра эдак под два. Мгновения хватило бы человеку, чтоб подумать: типичный учёный до мозга костей, пекущийся о прогрессе больше чем о моральности. Со второго взгляда учёный казался каким-то потусторонне-печальным, а-ля гот внутри без символичного обрамления снаружи, разве что тёмно-коричневые волосы, и то, короткие, без челки. Ещё недели потребовалось бы, чтоб понять, что Рэймонд не совсем по этим делам, не думает о грустных, глубоких, иномирных вещах, что, казалось, свойственно «его» суб-культуре; и ещё пары месяцов, чтоб осознать, что это просто очень спокойная, уравновешенная и умная личность, не привыкшая показывать эмоции, хоть на самом деле он прекрасно разбирается в этом и даже способен шутить чуть ли не остроумнее и тоньше лучших юмористов, пусть и с полностью непроницаемым лицом (что иногда делает шутку ещё смешнее). Но зверю не нужно было месяцов, он и так знал, что перед ним умнейшее существо, когда-либо встреченное. Однако не это было примечательным - кто, как не люди были бесконечно умными и непонятными для зверей, - а запах. Его не было. Конечно, если не брать в расчёт одеколон, приклеевшиеся ароматы и прочее. «Так, — нахмурился Тайфун, — Непорядок. У всех есть запах. А ты кто тогда?» — Ой, да ладно тебе, неужто не рад мне? Вот Сэм рад. Да, Сэм? — А, что? Привет, Гарри. Это что, котёнок? - невысокий, но плотносложенный мужчина отвлёкся от компьютера. — Кто-то сказал «котёнок»? — из одной из соседских комнат с лобби показалась светлая макушка девушки-женщины, так сразу и не поймешь сколько ей на самом деле, но как только её взгляд упал на Тайфуна, стала выглядеть на 19. — Да ладно, неужто наша Великая Сьюзан соизволила вернуться с отпуска? — свистнул Гарри и она порхнула птичкой вниз по широкой лестнице к остальным. Кажется, кот понял, кто являлся «теми самыми» друзьями хозяина. Что ж, очень даже. Нет, вот теперь точно ОЧЕНЬ ДАЖЕ! Тайфуна гладили сразу две пары рук, ещё и Рей встал и, с надменным выражением лица, смотря сверху вниз, словно над воображаемыми очками, начал подходить к группе. Бедный котёнок взглядом «Памагити» сверлил Гарри. Тот же, будто не замечая (будто!), болтал с друзьями и периодически заливался хохотом. Котёнок решил проверить: вдруг у него что с носом не то? Да нет же, вот хвойный запах хозяина, душистый аромат тюльпанов и маттиолы Сьюзан и едва слышимый дух мокрого камня Сэма. А от Рэя - ничего. — Окрас действительно невообразимый. И эта гетерохромия… Ты уверен, что это не мутация, и он не переносчик? В конце концов, тут явно рецессивный ген. Может, нам стоит его проверить? — Рэй! — топнул ногой, словно ребёнок, Гарри, — Неужто ты думаешь, что я взял его с улицы? Или у сумасшедшей кошатницы, которая даже на медосмотр его не носила и не прививала? Я что, похож на идиота? — прижал к себе кота, словно сокровище. — Нет, конечно, с идиотами я разговоров не веду. Просто я прекрасно понимаю, что обычные ветклиники вряд ли сталкивались с подобным. Да и оборудования для обнаружения причин такого у них нет и не будет ещё лет 10 минимум, — что у Рэя всё же плохо получалось скрывать, так это желание и интерес исследовать всякие диковинки. — Уверяю тебя, с ним всё в порядке. Разве что он умноват для своих двух с лишним месяцев. — Что и требовалось доказать. Ты совсем не дальновиден, Гарри; брать кота с… — Упс, а я тут опаздываю, — зная любовь Рэймонда к поучениям, особенно к поучениям друзей, Гарри, даже не смотря на часы, решил прибегнуть к «тактичному отстутиплению», как он сам это называл, в реальности же это было «по быстрому свалить», — Надеюсь, к моему возвращению Тайфун останется жив и здоров. И без капельниц, проводов и изрядной дозы радиации от рентгеновского излучения в теле! — он обернулся к «мистеру невозмутимость» и сделал жест «слежу за тобой», за чем быстро выбежал, чуть ли не выломав дверь. Тайфуну оставалось лишь хлопать выпученными глазами, недоумевать, как сильно поменялся в компании друзей его хозяин, если даже с котом вел себя скромно и пытатся понять, как и за что Гарри бросил его на этих сумасшедших.

***

Всё оказалось… не так уж ужасно. Съюзан забрала кота к себе, под предлогом, что один, получив бедное животное в руки, не удержится от расчленения (в принципе это уж точно перебор. Или нет...), а второй через пару минут забудет о любопытном и наверняка желающим исследовать абсолютно всё маленьком котёнке, и тот, не дай боже, залезет куда-то или запутается, пока Сэм будет изображать «бурную рабочую деятельность» за компьютером. Вообще Сэм реально работал где-то процентов сорок, склонив свою пшеничную голову к клавиатуре; чем он занимался в остальное время для всех было загадкой. Ни разу никому не удавалось засечь род его «посторонней деятельности», только заметить, что это не работа. Сам же он ничего не говорил, но такое положение дел более чем устраивало всех, ведь Сэм сполна справлялся за короткое время, в оставшееся время тупо "зависая с коллегами". Сьюзан же оказалась эдакой «бабушкой» для Тайфуна. Пыталась веселить и развлекать — из бумажки скрутила шарик и кинула малышу, а так же что-то рассказывала, успокаивая голосом — сама имея прекрасное, «бабушкино» настроение. Из столовой принесла курочку (как не накормить малое дитя, даже если «дитя» — кот). Иногда поглядывала, чтоб он не влез, куда не надо, ну и, собственно говоря, её котенок стал воспринимать и доверять ей лучше всех из троицы.

***

Несмотря на сомнения о здравости решения оставлять Тайфуна на ребят, пока Гарри на учёбе, всё шло хорошо и мирно. За пару недель кот уже полностью обследовал здание, успев стать любимчиком всех сотрудников, не забывая вызывать интерес к своему окрасу, гетерохромии и уму. Тайфун никогда не лез, куда не надо (и был абсолютно прав), так что его пускали даже в лабораторию. Нашлось несколько подобных Рэю любителей исследовать (которых не успели предупредить, что кота нельзя трогать и от чего пришлось трубить тревогу и срочно организовывать поисковые отряды), только не таких ярых, из-за чего отбить у работников зверя удалось простым объяснительным разговором. Но не даром же они работают на такую компанию, чтоб жаждать исследований. Если коротко объяснять род деятельности этого предприятия, достаточно сказать одно слово: биотехнологии. Протезы, нано-дроиды и другие изобретения, исследование и производство. А если долго… Ооо, эти ребята строили будущее, прорываясь к совершенно новому, изобретая то, что давно предугадали фантасты и то, что и представить никогда не могли. Они были звеном необходимой эволюции человечества. Май закончился. Гарри, неугомонный, целыми днями готовился к выпускным экзаменам, иногда совсем забывая про своего питомца. Тайфун мог круги наворачивать вокруг рабочего стула, оря и завывая на своём кошачьем «Поиграй со мной!», или «Дай пожрать!» (что, впрочем, для человека звучало совершенно одинаково), как мартовский, а хозяину хоть бы хны! Погладит и снова ныряет в свои тетради. Не, ну не обнаглел, животинку мучать? Смекнув, Тайфун прибегнул к несколько низкому приему, но это был единственно действенное решение: украл тетрадь. Ибо ручки красть — пфф, у человека их полно, другую возьмёт и не заметит. — Отдай, Тайфун, собака! — подскакивал Гарри и — на радость котёнку — кидался за ним. Зверь, не промах, взлетал по лесенке на купленную специальную установку на стены под потолок, а-ля полки и туннели, чтоб он мог перемещаться по всей квартире не касаясь пола. С мордой «И что ты мне сделаешь?» Тайфун ложился на краю туннеля, куда хозяин не мог достать, на тетрадь. — Знаешь, ты прав, что-то я засиделся. Пошли гулять? — почесал затылок Гарри, грустно наблюдая за недостижимым конспектом. Услышав знакомое сочетание звуков «гулять», кот радостно вскочил и, скинув вниз тетрадь, спрыгнул на плечи мужчины, устраиваясь там воротником. Человек, почёсывая своему подопечному щёку, спустился на улицу. Там отпустил уже не совсем малыша на землю, а сам пошёл на спортплощадку. А что, полицейскому не только теория нужна, а и хорошая форма! А ещё он проверял кота на верность — если недалеко убежал и вернётся на зов — получит вкусняшку. Так что вскоре, уверившись, что кот сбегать не собирается, Гарри даже стал выпускать его одного на улицу и купил специальный звонок (к которому легко приучил), чтоб зверь не надрывался, царапая и стуча в дверь и пугая соседей. Тайфун иногда с ухмылкой вспоминал выпускной день хозяина, как тот умудрился уложить свои слишком пушистые после сна волосы, как вычищал форму со смешным сосредоточенным выражением лица и счастливыми, азартными, но слегка уставшими глазами после долгих подготовок к экзаменам, что, в прочем, только добавляло шарма. «Добился свершения мечты нелёгким трудом». Можно было сравнить со взглядом, когда мужчина работал над своим металлом дома, но если там был детский восторг, то тут — довольно редкое явление, — взрослое счастье достигнутости и завершённости, и гордость. Теперь Гарри мог посвящать всё своё свободное время питомцу, из-за чего кот стал меньше проситься на улицу и больше времени проводить с всё более любимым хозяином. Однако и уличную жизнь не оставил. Своими четырьмя он обошел (обшарил до сантиметра) несколько соседних кварталов, а по выходным Гарри заладил катать его по городу и много гулять в разных местах. За эти недели котёнок уже неплохо знал совсем не маленький город и мог бы при надобности добраться до дома из любой точки. Дела пошли в гору. Месяц за месяцем происходящее всё больше можно было назвать блаженством. Любимый хозяин, заменивший семью, свобода — перед ним был целый город, — люди-друзья из офиса… Словом, для домашнего кота — просто рай.

Но… Долго ли может длится счастье рутины у кота с необычной судьбой?

***

Был самый обычный выходной. Гарри с Тайфуном зависали у друзей в офисе в комнате отдыха, что считалось лучшим местом для дружеских встреч даже в нерабочие дни. Сам же офис работал каждый день, посменно, из-за чего в первую половину дня мог принимать кого-угодно. Ребята были в самом пылу спора по поводу новой книги-бестселлера про Средневековье. «Если бы он сказал правду, всё бы обошлось без этого дурдома в суде! Поистине глупо!» — готовым сорваться на крик голосом тараторила Сьюзен, почти подскакивая на диване. «Но тогда бы ему пришлось болтаться не в тюрьме, а на виселице. Так что пусть и так, но он выкрутился из будущей петли», — как всегда нейтрально парировал Рэй, попивая чай за столешницей — подобием барной стойкой. «Позер» — тихо бормотал Сэм. Тайфун пытался заснуть на коленях хозяина. А Гарри ждал… ВЫЖИДАЛ, пока все (тоесть, Сьюзан, которой в данный момент было слишком много) успокоятся, чтоб сказать свой долго подготавливаемый аргумент. Но, поскольку, по негласному закону все знают, что во время хорошего спора адекватные и умные аргументы не могут прозвучать (Рэй не в счет, на него вообще многие законы не действуют. Вот как можно ВСЕГДА ронять бутерброд маслом вверх? Мистика), судьбе-злодейке пришлось обломать все планы Гарри одним телефонным звонком. С работы. — Гарр, — так его называл только шеф, — ты же сейчас у ребят из компании в офисе? — Да, конечно. — Через… две с половиной минуты за тобой заедет Родж. У нас крупное ограбление, и именно сейчас, ты знаешь, многие в отпуске, остальные не успевают. А ты как раз на пути этих бандюг! Гарри тут же вскочил с кресла, скинув вякнувшего кота с колен и заставив пересечься на себе три… два с половиной удивленных взгляда, поскольку Рэймонд часто кидал свой в чашку, да и совсем не удивлённый. — Спускаюсь сейчас же, шеф! — четко, словно солдат, приговорил Гарри и сбросил, — Долг зовёт, простите, ребята. Тайфун, прости, но ты должен остаться, — хозяин пытался отодвинуть мешавшегося у ног жалобно мяукающего компаньона. У кота было плохое, очень плохое предчувствие по поводу этого вызова. Но кое-как его отодрали и передали в надежные (всегда, но не сегодня) руки Сьюзан. — Малыш, ты весь дрожишь, что случилось? Его сердце бешено колотилось, дикий затравленный взгляд уставился в затылок Гарри. Что им тогда двигало, даже он сам, наверное, не знает, однако как только нога хозяина ступила за порог, Тайфун метнулся за ним, поцарапав женщину, чтобы та отвлеклась, хотя доселе считал такие методы подлыми и низкими. У двуногих же нет ни когтей, ни клыков для ответа. — Стой, куда?! — естественно, вся троица метнулась за ним. Но кот успел пробежать весь вестибюль, чуть не прищемил хвост на выходе и едва успел заскочить в машину за Гарри, пока тот не закрыл дверцу. — Тайфун? Что ты…? — У нас нет времени на это! — Ну ладно, оставайся, не выбросишь же на ходу. Кот, наконец переведя дыхание, впал в состояние ужаса ожидания. Он сидел, сжавшись, и думал, что же может случиться такого, что морально его почти выворачивает. Внутренности скрутило ремнем волнения, дышать получалось лишь мелкими короткими глотками; словно он сейчас закашляется, но ничего такого не происходило. Он продолжал молча пялится в азартные гаррины глаза и слушать, как тот быстро, четко, без колебаний узнаёт нужные детали и бросает команды. Стоит ли говорить, что его давно признали крайне потенциальным полицейским? Полицейская машина на всех парах преследовала фургон, в котором находились грабители и, соответственно, деньги. Преследование длилось аж до начала моста через реку, где поставили блокаду. За время преследования к Гарри и его напарнику присоединились ещё два автомобиля. Видно, поняв своё отчаянное положение, из фургона начали бешено палить в обе стороны. Люди на блокаде начали кричать и пытаться спрятаться за свои машины. Водителям преследующей группы оставалось маневрировать, а их напарникам отстреливаться. Внезапно лобовое стекло у правой соседней с Гарриной машины разбилось, автомобиль потерял управление и на полной скорости начал съезжать вправо с дороги. Прямиком на газовую заправку. Время словно замедлилось. Тайфун повернул голову на глаза хозяина, которые излучали ужас и злость. Словно издалека он услышал его крик «Чёрт!». Всё напоминало какую-то постановку, где все очень хорошие актёры, а кот — зритель в первом ряду. Или даже на сцене. Как сквозь пелену он наблюдал потуги Гарри и напарника уехать как можно дальше, но за полторы секунды они бы ни за что не успели. Тайфун не двигался всё это время и ничего не чувствовал. Даже когда стало очевидно, что неуправляемая машина врежется в самый большой бак. Даже когда весь взор затмил оранжево-черный дым. Только когда их откинуло ударной волной, а от взрыва в ушах стал слышен лишь противный писк. В их машине что-то начало булькать, и пыхтеть. — Сейчас всё взорвется! — услышал Тайфун крики с блокады. Их автомобиль продолжал нестись на полном ходу в блокаду. Из-за ударной волны утратился шанс вовремя затормозить. В кабине стало дико жарко, казалось, воздух плавится и краснеет. Через мгновение последовал жесткий лобовой удар, после чего всё разнесло в горящие щепки. Кот чувствовал лишь дикую боль, особенно в лапах: те быстро немели, доставляя всё больше боли — их чем-то придавало, удивительно, что при таком ударе от него не осталась обугленная лепёшка; позвоночник ломило, он пытался вдохнуть, но воздух словно не поступал, кот задыхался ядовитым черным дымом; голова гудела, кажется, череп треснул; бедняга уже даже не противился наступающей пелене тьмы. Последнее, что он запомнил — это треск огня, обугленные или всё ещё горящие куски всего что попало, запах паленого мяса и металла, а также солёный — крови, после чего наступила долгожданная тишина. Кажись, теперь он не сможет терпеть обжарку курицы.

***

Когда Тайфун впервые ненадолго всплыл из забвения, расплывчато смог увидеть, что его несут куда-то знакомые ученые с встревоженными лицами. Как только его принесли в очень светлую белую комнату, из-за чего у кота закружилась голова и пришлось прикрыть глаза, ученые начали тихий разговор-дискуссию, из которого спасённый услышал обрывки фраз. -…его спасти… Не знаем результата… дорог нам… Нечего терять… не умрет… Но не жизнь…! От громкого вскрика заболела голова, заставив зажмуриться, от чего стало ещё хуже. Когда он снова смог воспринимать, услышал лишь тишину, внезапно прерванную решительным «Я согласна». Видимо, он недолго был в прострации боли, ученые что-то решили уже при нем. После этого на него надели маску с трубкой, с очень странным приторным запахом, от которого кот снова провалился в сон, на этот раз тревожный. Он снова и снова переживал в деталях тот ужасный момент, который вскоре повернёт всю его жизнь. Второй раз Тайфун проснулся на пуфике в типичной серой офисной комнате рядом с рабочим столом. Он медленно повернул голову на человека за столом — и, с небольшой радостью и облегчением (поскольку на сильные эмоции сразу по пробуждению был не способен, да и память его ещё не покинула), узнал Рэймонда. Он здесь, среди своих. Скоро придет Гарри и тогда точно всё будет отлично. Но что-то было не так. Лапы ощущались совсем по-другому и восприятие сильно улучшились — а он лишь очнулся. — Наконец-то проснулся, — Тайфун удивленно обратил внимание на говорившего человека, положившего голову на тыльную сторону ладоней и упираясь локтями на бедра. Удивлённо — потому что понял каждое слово. Рэй на долю секунды усмехнулся. Редкость для него, но кто способен устоять перед котиком? — Судя по всему, наше приложение работает, и ты меня понимаешь. Тайфун неуверенно кивнул и сам не понял, откуда знает этот жест, как родной. — Ну что ж, — мужчина откинулся на спинку, — собственно говоря, мы тоже тебя понимаем, с помощью вот этого устройства, — он показал какой-то небольшой гаджет в руке, — Можешь спрашивать что-угодно, ведь одна неугомонная женщина приказала мне ответить на всё. Мол, у меня нервы крепче. Спасибо за такое доверие, но я вообще-то тоже человек, просто с другим воспитанием и принципами. Бедному животному сложно было воспринять всё сразу, тем более с бесстрастной рэймондской интонацией. — Что произошло? Где хозяин? Рэй замер, его взгляд остановился где-то на лбу Тайфуна, стал грустным и каким-то испуганным. — ГДЕ МОЙ ХОЗЯИН? — раздельно и резко, словно выдавливая каждый слог из лёгких, повторил кот. Сердце начало тревожно покалывать. — Мне очень жаль. Гарри… Он… у м е р… — Что… — до зверя только через секунду дошло. Голова закружилась, когда он попробовал резко подняться и вместо этого упал, глаза стали бегать по стенам, искать на них опровержения, но те были предательски чисты и лишь тихо гудели и свистели, давя на сознание. Или это были не стены? Дико захотелось сжаться в клубок и снова оказаться на рабочем столе в такой родной квартире, слушать в одно ухо как работает навечно ставший родным человек. Но теперь всё это лишь… сладкий сон? — Он погиб в больнице. Три дня назад. Кот, как пьяный, выписывал взглядом каракули по всей комнате, никак не удавалось сфокусироваться на сидящем перед ним человеком. Тогда он бросил это дело, закрыл глаза и положил голову на лапы. «Три дня, значит? Столько я спал?» Вторым ударом для новоиспечённого одиночки за такое короткое время стало подвинуть лапами для удобства и обнаружить, что лапы, собственно, не такие, как были всю жизнь. За этим пришло воспоминание о подслушанном разговоре ученых. — Что вы со мной сделали? — пытаясь отодвинуться, зло зашипел Тайфун. — Все твои лапы придавило расплавленным осколком. Это тебе еще повезло, что тело и голову прикрыли ноги Гарри, иначе бы сгорел. Когда тебя достали из машины, ткани уже начали отмирать. Нам пришлось их ампутировать, чтобы спасти хотя бы тело. Но, поскольку оставлять животное без конечностей нечеловечно, мы решили поставить тебе нашу последнюю разработку протезов, можешь их пробовать. Ну и раз ты теперь на нашем попечении, почему бы не…позволить тебе понимать и разговаривать с людьми, внедрив чип?.. И всё в таком роде? Рэй попробовал улыбнуться на пронзительный прищуренный взгляд «подопечного». Очень не натурально улыбнуться. Кота пробрала ярчайшая злость. Значит, они решили воспользоваться им, раз у него нет теперь хозяина? Использовать его тело для своих дурацких изобретений, понапихивать в него всякого железа. Предать его доверие, сломать веру о безобидности и благородности. Надсмеяться над памятью о славном Гарри. Уж что-что, а последнее кот бы сам себе не простил. Хозяин достойно заменил ему маму, и друга, и учителя. Он никогда на него не злился, не прогонял, а наоборот, показывал, объяснял, не задумываясь, что его не могут понять, не смогут ответить. И кот не понимал, но лишь малую часть, а отвечал со всей любовью, на которую был способен: ластился, мурчал, слушал и наблюдал тенью взаимной поддержки — всё, что доставляло радость хозяину!.. Только вот теперь, бывшему. — Вы теперь будете держать меня здесь, раз уж я подопытный кролик? — какое-то безразличное отчаяние. — Нет, вовсе нет, ты волен ходить куда угодно. Мы все тебя очень любим, даже я. И мы бы никогда не сделали тебя «подопытным кроликом». Это был единственный шанс спасти твою жизнь и сделать её интересной, чтоб ты не убивался от одиночества и неизвестности. Мы обеспечим тебя едой и жильем. Просто оставайся рядом с нами. Хоть периодически. Никто не хочет, чтоб из тебя вышел всеми забытый дворняга. Из этого монолога Тайфун понял, что ученые всё же доверяют ему и заботятся. Только вот о нем самом, как бывшем коте Гарри, или о своих механизмах, с какими кот теперь одно целое? Хотелось надеяться на первое, но обида не позволяла слепо довериться вновь. Рэй почесал затылок. Им теперь много придется работать, чтоб Тайфун снова радостно «повернулся к ним животом». Но это того стоило. Хоть ради Гарри, тот был бы рад узнать, что его кот жив. Был бы рад… Несмотря на мнение Тайфуна, ученым было его по-настоящему жаль, и они по-настоящему горевали о смерти друга. Никто ведь даже не успел попрощаться. И если они не смогут вернуть коту любовь к жизни, они предадут искреннее гаррино доверие. Он ведь всегда оставлял компаньона на них, доверял самое драгоценное существо (хотя мог просто оставлять Тайфуна дома). Последнее, что коллеги слышали от него, это просьбу позаботиться о коте. И они позаботятся, всеми своими силами. Даже если Тайфун захочет бросить всё и забыться. Особенно если он захочет это сделать. У молодого зверя ещё вся жизнь впереди.

***

Целыми днями Тайфун прожигал время, болтаясь сентябрьскими улицами города. Погода, откровенно говоря, не радовала, но только не кота. Ему было идеально под стать серое унылое небо, мокрый воздух и постоянный слабый ветер. Возвращался наш блуждающий в офис поздно ночью. Где он был, чем питался целый день (и питался ли вообще) — никто не знал. Кот всеми силами избегал встреч с тремя бывшими друзьями и работниками в принципе. Буквально за несколько дней он дико истощал, шерсть слиплась в сосульки. На удивление, природная красота и цвет шерсти не затмились даже от пыли. Сьюзан смотреть на это изжигание самого себя становилось всё более и более невыносимо. Она со страхом соглашалась с однажды высказанным мнением Рэя, что то, что делает Тайфун — суицид замедленного действия по глупости. Ибо умышленно вести себя к смерти таким способом не станет никто. Поэтому она подкараулила кота, когда он собирался уходить (ценой своего отдыха, между прочим), и заперла его в своём кабинете. Истощённый Тайфун не смог бороться даже если бы захотел. Женщина разъяснила пленнику, что вести себя подобным образом не стоит и дала понять, что судьба отняла у него не единственного, кто его любил, что они тоже позаботятся и приласкают зверя. На её теплых руках Тайфун понемногу ожил, впервые повернулся к кому-то кроме Гарри животом — и впервые за это время заплакал. Его весь этот час непрестанное, тягучее, как рана, покрывшаяся коркой и не спешащая заживать, горе наконец выходило из него. Кот понял, какую тяжесть так долго носил, когда услышал всхлипы. Его печаль действовала даже на людей. Больше не было смысла сдерживаться — и кот стал рыдать взахлеб, прижимаясь к сострадалице. Он чувствовал, как с этими слезами окончательно уходит его прошлая жизнь и личность. Чувство, будто с тебя сдирают кожу, вымораживают изнутри, оставляя вечный покой, чтобы потом выросло всё новое и появились новые силы для нового мира, в который его втянуло, наконец, окончательно, по его желанию. Тайфун знал, что это он в последний раз вот так оплакивает умершего, поэтому старался показать всё уважение к ближайшему человеку, чтоб Гарри понял, как же кот скучает и жалеет. «Ради тебя, клянусь, я проживу достойную долгую жизнь, как ты б и хотел. У меня нет права подвести тебя. Знай, можешь на меня рассчитывать». И на мгновение показалось, что он слышал знакомый голос:«И ты можешь на меня рассчитывать. Всегда». Кот улыбнулся. В сердце что-то начало теплиться, разливаясь детским счастьем и благодарностью. Снова появилась надежда, а с ней — Тайфун был уверен — придёт и новая жизнь.