Малышка и Кой-сан

      — Как… да как ты мог… меня… такого, как я… Не хочу… умирать…       Дух растворился в воздухе, покинул дом, в котором жил многие годы, мучая живущих в нем людей.       Человек, оборвавший его существование, спрятал лезвие обратно в ножны и обернулся к девушке.       — Ты в порядке, юная леди? — спросил мужчина с медовыми глазами и длинными черными волосами.       — Да, все хорошо. Ах, большое спасибо, что помогли мне! — вежливо поклонилась девушка.       — Мелочь. Просто не нравится мне, когда екаи и духи нападают на людей.       — Ох, я вижу… Но, вы ведь тоже не человек, не так ли? Я имею ввиду, вы ведь смогли победить этого духа. И человек, наверное, не смог бы с ним справиться, — спросила девушка, вспоминая, с какой легкостью этот мужчина уклонялся от атак духа.       — Ты права, я екай. Но это не значит, что я одобряю подобное поведение на своей земле.       Девушка, похоже, не удивилась и не испугалась, услышав ответ. И прежде, чем она смогла спросить еще что-нибудь, дверь открылась и за ней показался другой мужчина, со светлыми волосами и длинным шарфом. С ним вопросов не возникло, потому что голова его парила отдельно от тела.       — Рихан-сама, поблизости больше никого нет, — произнес блондин.       — О, спасибо, Кубинаши. Тогда можем идти, — ответил брюнет и обратил внимание обратно к девушке.       — Надеюсь, с этого момента твоей безопасности больше ничего не будет угрожать.       И оба мужчины просто исчезли.

***

      — Вот так мы и познакомились, — весело заключила Вакана. — Сейчас, спустя столько времени, это выглядит так здорово.       Рикуо неловко улыбнулся, наблюдая, как млеет мама, вспоминая первую встречу с отцом.       — Так… папа спас тебя, когда твоя жизнь была в опасности. И после этого вы начали встречаться?       — Да о чем ты, Рикуо? Ничего в этой жизни не происходит так быстро. Мы даже имен другу друга не знали. По правде сказать, я думала, что больше никогда с ним не встречусь. Но несколько дней спустя он снова появился на пороге.       — Папа зашел к тебе в гости? — удивился Рикуо.       Стоп, это звучит знакомо. Только не говорите, что отец влюбился в маму с первого взгляда, прямо как дед и бабушка.       — Ага. Я тоже очень удивилась.

***

      Только через два дня после произошедшего девушка смогла привести дом в приемлемый вид.       — Фух, — выдохнула она, поставив вазу с цветами перед маленьким алтарем. Сложив ладони, она воздала почести родителям, впервые за несколько месяцев. Девушка была благодарна, что дух никогда не трогал это небольшое место памяти, хотя всегда мешал ей молиться за маму и папу.       Когда и с этим было покончено, в дверь позвонили.       — Хм? Неужели, почтальон? — вслух поинтересовалась она. Других посетителей у нее не было, особенно в такой поздний час. Девушка подошла к двери, открыла ее и удивленно замерла — на пороге ее ждал сюрприз.       — Йо, юная леди, могу я войти? — спросил человек. Он был вежлив, но голос его звучал небрежно. Вакана нашла это забавным.       — Эмм… думаю, да, — ответила девушка, шире открывая дверь. В средней школе девочкам, как правило, объясняют, что пускать незнакомых мужчин в свой дом надо осторожно, особенно, если живешь одна. Но это было бы так грубо и невежливо отказывать в гостеприимстве человеку, который спас тебе жизнь.       Мужчина прошел в гостиную, и показалось, что ему понадобилось мгновение, чтобы сравнить нынешнюю обстановку с погромом двухдневной давности. Это придало девушке уверенности.       — Я пойду… заварю чай. Можете подождать меня здесь, — нервно произнесла Вакана и сбежала в кухню.       Спустя время, она подавала незнакомцу кружку, наполненную чаем, который нашла в старом буфете. Взяв собственную кружку, села напротив. Оба, казалось, ждали, пока заговорит другой. Неловкое молчание затягивалось, пока они смотрели (или старались не делать этого) друг на друга. Мужчина решил нарушить молчание первым.       — Итак, что-нибудь тебя сейчас беспокоит? — спросил он.       Девушка растерянно подняла голову, услышав вопрос.       — Вы имеете ввиду… кроме учебы и счетов?       Брюнет замолчал на некоторое время, потом ответил, приподняв бровь:       — Нет, я говорил о духах.       Только тогда Вакана поняла.       — О, об этом… Нет, с тех пор, как вы изгнали последнего, здесь все спокойно, — объяснила она. Потом что-то вспомнила: — Ой!.. И где же мои манеры? Простите, я забыла представиться. Меня зовут Вакана. А вы?..       — … Рихан, Нура Рихан.       — О, значит, Рихан-сан. Что ж, теперь, когда мы знаем имена друг друга, можно вести разговор по всем правилам, — улыбнулась девушка.       После долгой паузы Рихан заговорил снова:       — Разве ты не боишься меня?       — А? Что вы хотите этим сказать? — спросила Вакана, запутавшись.       — Тебе так долго надоедал екай. Я был абсолютно уверен, что ты захлопнешь передо мной дверь. Но ты этого не сделала, даже впустила в дом.       — Зачем же мне поступать так грубо? Вы спасли мне жизнь, и я безмерно вам за это благодарна.       — Даже если я екай? — не унимался Рихан.       — Это что-то меняет? Вы мне помогли, поэтому не можете быть плохим человеком. Как есть хорошие и плохие люди, так же ведь и с аякаши, верно?       — Да, ты права, — отозвался мужчина.

***

      — После этого мы еще немного поговорили, и он ушел, — сказала Вакана.       — Отец что, застеснялся? Ха, неожиданно, — заметил Рикуо.       — Почему ты так думаешь?       — Ну, дед у нас настоящий дамский угодник, вот я и решил, что отец от него не далеко ушел.       — Действительно, я слышала позднее, будто он любил пофлиртовать, но все изменилось, когда ушла Ямабуки-сан. Может, поэтому. Но знаешь, с тех пор он стал приходить ко мне раз в несколько дней. Иногда, чаще.       — И ты не думала, что он полюбил тебя уже тогда? — заинтересовался Рикуо.       — Хм, полюбил? Скорее, просто нуждался в друге, который сможет его выслушать.       — И о чем вы говорили? — Он с трудом представлял, о чем могут разговаривать два совершенно разных почти не знакомых человека, да еще и так часто, как уверяла его мама.       — О том, как прошел наш день. Он всегда спрашивал, как я справлялась со всем в одиночку.

***

      — У тебя нет родственников? — спросил Рихан. Из того, что он знал о людях, ситуация, когда ученик средней школы живет один, не была нормальной.       Вакана отпила из кружки.       — Хм, есть. Но я не видела их со времени похорон родителей. Полагаю, до них дошли слухи о причине их смерти, поэтому забирать меня к себе они не хотят. Боятся, что на них проклятие падет. Кто в наше время верит в проклятия? Это ведь вина маленького екая. Но не скажу, что меня это беспокоит. Я вполне справляюсь сама, поэтому никакого значения это не имеет, — улыбаясь, ответила девушка. Рихан замер в неверии. Эта малышка не верит в проклятия, но совершенно обыденно ведет беседу о екаях с екаем. Странная она. Но еще больше его беспокоил другой вопрос.       — Ты не чувствуешь себя одинокой? Живешь одна, без родителей. Как… ты находишь в себе силы улыбаться?       — Конечно, иногда я чувствую одиночество. Грусть, потому что родителей нет рядом. Но знаете… в бесконечном трауре ведь нет никакого смысла. Мои родители не здесь, и я никак не могу этого изменить. В отличие от них, я жива, и проживу… 70… нет, 90 — это слишком много… тогда чуть больше 80 лет. Это не так уж и много, так зачем грустить, если можно наслаждаться жизнью, пока могу? Это было бы не справедливо по отношению к маме и папе. Они так старались приободрить меня, уверить, что никогда моя жизнь не будет зависеть от духа. И теперь я должна прожить полноценную жизнь, отплатить за все, что они для меня сделали… Простите, я слишком много говорю, да? — спросила Вакана, заметив выражение лица Рихана.       — Нет, что ты. Это ничего. Спасибо тебе.       — Э? Что вы, незачем меня благодарить, я ведь совсем ничего не сделала.

***

      — После этого он долго молчал, смотря в чашку с чаем. Потом вдруг извинился и ушел. Я тогда побоялась, что сказала что-то не то. Но через несколько дней он вернулся как ни в чем не бывало. Хотя, кое-что все же изменилось…       — И что же? — полюбопытствовал Рикуо.       — Когда я спрашивала о том, как проходят его дни, он всегда давал неопределенные ответы и ограничивался общими фразами. Но в этот раз он вдруг заговорил о своей семье, о екаях. И… обещаешь, что не будешь смеяться, Рикуо?       — Ээ, ладно? — смущено согласился он, не ожидая от мамы такого внезапного вопроса.       — Мне тогда стало так жгуче любопытно, что я напросилась в Хякки к твоему отцу.       — А? Ты что?!