Сердце для двоих

*** — Нет, я явно не понимаю американского юмора, — категорично заявил Ютака, уныло глядя в экран телевизора и болтая пиво в бутылке. Для Дайске подобное обращение с алкоголем было кощунственным. Он все норовил отобрать бутылку, но каждый раз получал по рукам, как маленький ребенок. Они сидели на полукруглом белом диване в квартире Андо и смотрели американскую комедию на широком плазменном экране. Смешного ничего не видели оба, но вслух высказывал свое недоумение только Каи. Дайске же, полулежащий на полу, вообще больше смотрел в широкие окна, где вечерний Токио мерцал многочисленными огнями. Взгляд сам собой замирал на тонких стеклах, уже не видя ничего. Его терзали сомнения. Их отношения с Каи развивались медленно и, можно сказать, даже романтично. Ему действительно нравилась мягкость Ютаки, его нежность и отзывчивость. Но засыпая ночью он думал не о нем, а о том, ради кого все это затеялось. Сегодня ему приснился сам Каору, который, отдаляясь, все повторял: «Ты не успеешь… Ты не успеешь». Что же он может не успеть, наутро Дайске так и не сообразил. Лишь один вариант всплывал в измученном работой сознании, что он не успеет воплотить свой план до конца. Может, что-то должно произойти? Почему он должен куда-то торопиться? Раньше Андо никогда не мучили предчувствия и видения о будущем. Поэтому принимать на веру просто какой-то сон он посчитал глупым. Но все же позвонил своему приятелю, который работал в Осаке под руководством Каору. Дайске был уверен, что этот человек до сих пор никому, в особенности Ниикуре, не проговорился о том, что хорошо знаком с сыном босса. Зато он сам был всегда прекрасно осведомлен о всех передвижениях Каору по городу. Нет, не слежка, просто осведомленность, на тот случай, если директор уедет из города, а они с Каи в этот момент решат появиться. Кстати говоря, Ютака тоже не знал о том, что у него есть подобные осведомители. Дайске сам себе не мог объяснить, почему до сих пор ни разу не упомянул об этом. Успокаивал себя мыслью, что просто не выпадало шанса открыться. Мало ли что взбредет в голову Юке, когда он узнает. Хороший знакомый, обрадовавшийся звонку, оповестил, что в ближайшее время их директор никуда ехать не собирается, работает в поте лица в офисе, никому спуску не дает, ни с кем на сближение не идет. Даже нет, вообще не подпускает кого-либо к себе. Только рабочие отношения на износ. Вся эта информация грела душу, вызывала довольную улыбку. Дайске только в этот момент осознал в полной мере, как же он соскучился по Каору. Просто до невозможности хотелось хотя бы прикоснуться к нему, увидеть и облегченно выдохнуть, успокоиться, зная, что он рядом. Эта неимоверная тоска терзала его изнутри, а он молчал, становясь все более хмурым и неразговорчивым. Больших усилий ему стоило вчера, проезжая мимо вокзала, не сорваться, купить билет на ближайший поезд до Осаки и уехать. Даже за возможность просто посмотреть издалека. Прям мечта маньяка какая-то! Но Дайске прекрасно понимал, что просто посмотреть ему будет мало, а это уже грозило разоблачением раньше времени. А вот когда наступит то самое время? Что им еще нужно сделать? Как укрепить свои отношения? Примитивно мыслящий в эти минуты мозг Андо выдавал только один вариант. Тема секса не поднималась между ними вообще ни разу за весь этот месяц. Да, Ютака тогда обмолвился, что позволит Дайске все в разумных пределах. А у каждого этот самый разумный предел разный. Но тут же голос разума выдавал вполне здравую мысль о том, что когда-то ведь все равно придется. Если они собираются жить втроем, то это вполне естественно. Поняв, что дальше размышлять бесполезно, и ведет себя Дайске как подросток на первом свидании с девушкой. В конце концов, он взрослый мужчина! Чем секс отличается от тех же поцелуев? Сколько и девушек, и мужчин готовы провести с ним одну ночь, кто за деньги, кто ради удовольствия! Развивая эту сомнительную мысль, Андо пересел на диван. Ютака никак не отреагировал на это, продолжая старательно искать хоть что-то смешное в этой посредственной комедии. Зрелище было забавным. Дайске не смог сдержать улыбки. Потянув руку, он вытащил из сильных пальцев полупустую бутылку пива. На этот раз Каи не стал отбирать ее обратно. Возможно потому, что заглянул в глаза Андо и в этот раз увидел в них что-то совсем иное. Выражение лица стало более серьезным и сосредоточенным. Дайске не стал ловить его взгляд, чтобы получить разрешение на дальнейшие действия. Все еще повинуясь глупой мысли «я мужик или как?», он подался вперед, не встречая никакого сопротивления. Поцелуй получился нежным и трогательным. Именно такого трепетного отношения к себе и заслуживал Ютака. Только ласки и романтики. А получалось, что Дайске использует его, пусть и делает это последовательно. Как бы ему не нравился Каи, все равно все это во имя Каору. Стало как-то тепло и хорошо, когда пальцы Юке скользнули по затылку, путаясь в волосах и притягивая к себе ближе. Его собственная широкая ладонь скользнула по талии, вызывая дрожь и заставляя прогибаться в спине. Каи легко подавался каждой ласке, закидывая голову и томно прикрывая глаза. В этом была его неподражаемая сексуальность, он действительно заводил. Дайске, не видя никаких препятствий, стал задирать футболку. Чуть царапая ногтями кожу… — Скажи, что сейчас ты думаешь обо мне, а не о Као? — голос прозвучал до развратности хрипло и низко, но слова были сродни сильной пощечине. Андо замер, сжав в руке край чужой футболки. Сейчас он просто не мог посмотреть Каи в глаза, сверля взглядом его плечо. Правда была настолько липко противной, что хотелось как-то неосознанно дернуться, чтобы сбросить ее. Взгляд Ютаки мгновенно потух. Он поспешно убрал руки с шеи Дайске, тоже отвернув голову. Картина была наиглупейшая: двое мужчин, смотрящих в разные стороны, старающихся восстановить дыхание и не замечать общего напряжения. — Я пойду, — Каи пошевелился, скидывая чужие руки с себя и нервно выдрав футболку из цепких пальцев. Очень неприятное ощущение, что все должно было закончиться совершенно иначе, давило на плечи. И почему люди не способны перемещаться во времени? Была бы сейчас возможность все исправить. Ведь можно было бы соврать. Вряд ли Ютака рассчитывал на правду, задавая этот вопрос. Просто хотел подтверждения. Или у Дайске действительно все на лбу написано даже в такие моменты. Андо виновато опустил голову, стараясь спрятаться от упрека в черных глазах напротив. Ему было не по себе. Причем, он вряд ли бы смог бы сейчас объяснить, что именно не нравилось в сложившейся ситуации больше всего. Ютака поднялся с дивана, расправляя мятую футболку. Его возбуждение было заметно, от чего Дайске чувствовал себя еще хуже. Все было до абсурдности глупо и неестественно. То, как Дай старательно прятал глаза, как Каи не знал куда деть свои руки и еще какое-то время стоял у дивана, не решаясь уйти. Возможно, он ждал объяснений или хотя бы извинений. А возможно не ждал вообще ничего, но почему-то стоял на одном месте. И ведь не смотрел на мужчину, изучал ковер, но не двигался. А потом все же ушел в коридор, поспешно обуваясь. Дайске не нашел в себе смелости последовать за ним. Потому что это тоже было бы глупым поступком. Он считал именно так. А Ютака вдруг вернулся сам. Стараясь ступать на носочки, дабы не испачкать обувью белый ковер, он подошел к дивану. — Дайске, а ты не задумывался, что может быть дорог не только один человек? Предлагая свой план, ты должен был понимать, что сердце придется отдать двоим, иначе бесполезно пытаться, — его тихий голос обжег висок, потому что Каи склонился совсем низко, почти касаясь губами тонкой жилки. – Я отдал… Спокойной ночи. Горячие губы едва коснулись щеки, скрытой завесой волос и тут же пропали. Только когда за гостем закрылась дверь, Дайске, наконец, понял, что ему только что признались в любви. Так легко и просто, но так искренне и трогательно. А он…. А что он?