Приют

«Шутливый пастух каждый вечер пугал старика отца и кричал ему с холма „Волки, волки!“. Старик выбегал с ружьем, бегал по округе и считал овец. Делал он это так потешно, что шутливый пастух скатывался с холма от смеха. В тот вечер шутливый пастух, как и всегда, кричал с холма „Волки, Волки!“, но старик не вышел, а проснувшись увидел, что все его овцы изодраны в клочья».

***

      Цунаде заканчивала подготовку документов необходимых для деловой встречи с потенциальными инвесторами нового проекта. На днях совет социальной опеки решил, было бы неплохо построить еще один приют для детей с ограниченными возможностями. Государство постепенно оттряхивает с себя грязь и пыль, прилипшие к его мантии после войны, и приют для инвалидов хороший ход, способный продемонстрировать обществу, что правительство заботится обо всех без исключения.       Он как раз заканчивала очередной пакет документов, когда в дверь ее доип позвонили. Оторвавшись от бумаг, женщина подняла голову и посмотрела в окно. Из её кабинета не было видно крыльца, следовательно, и того, кто дергал за цепочку, поэтому Цунаде просто пожала плечами и понадеялась, что это балуются дети. Однако не прошло минуты, трель настойчивой волной прокатилась по холлу еще раз.       -Ну, если это снова шантропа развлекается…       Оставив очки на столе, Цунаде бегло поправила прическу, одернула кардиган и вышла в холл.       Звонок повторился.       -Да иду я, — раздраженно пробормотала она, щелкая замком.       Увидев на пороге Джирайю, она с трудом удержала удивленный возглас.       Заискивающе улыбаясь, Джирайя протягивал ей большой букет.       «Что у него опять стряслось?».       В том, что у Джирайи что-то случилось, она не сомневалась. В последний раз он дарил ей цветы две недели назад, когда его имущество арестовали за долги. До этого он дарил ей цветы шесть лет назад, когда его чуть не закрыли за сомнительные связи с криминальными элементами. В тот же год Джирайя не без помощи Цунаде устроился водителем в службу социальной опеки, чтобы доказать обществу (в частности закону), что он никакой не преступник, а просто оступившийся человек. До этого… в общем, цветы от Джирайи — предвестие беды для той женщины, которой эти цветы предназначаются. Кроме того, размер букета пропорционально зависим от размера беды, поэтому Цунаде с надеждой поинтересовалась:       -Это мне?       -Ну конечно, а кому еще? — приговорил Джирайя.       Мысленно спросив у высших сил «почему именно сегодня?», и не получив ответа, Цунаде снова обратилась к «гостю»:       -Что опять?       -Что опять? — наигранно обиженно возмутился Джирайя. — Я что, не могу просто подарить старому другу цветы? Для этого обязательно нужно какое-то «что опять»?. Цунаде, честное слово, тебе нужно научиться принимать ухаживания от мужчин, иначе ты умрешь в компании одиночества и… Ладно-ладно. Только не смотри на меня так! Но цветы все равно тебе, — сунув женщине букет, Джирайя обернулся и махнул рукой. — Выходите, она все поняла.       Цунаде пожалела, что не взяла с собой очки. Когда два силуэта появились на её подъездной аллее, она грешным делом подумала, что один из них принадлежит Наруто. Нечасто в их городе встретишь беловолосого мальчика, а этот ребенок (или карлик; без очков Цунаде с трудом видела дальше собственного носа) явно был блондином.       «Нет, этого не может быть. Он очень далеко отсюда, он бы не добрался пешком, — успокаивала она себя, щурясь сильнее по мере того, как дети приближались к ней. — Джирайя привел мне новых сирот для устройства? Пожалуйста, пусть это будет так! Пусть это будет так, и я обещаю, что брошу пить. До конца месяца».       -Привет бабуль! — в точности повторяя за водителем, Наруто заискивающе улыбнулся.       Цунаде не поняла, обрадовалась она увидев мальчика или огорчилась. С одной стороны, она была в ужасе, с другой уже представляла, как приложится к дубовому коньяку.       -Наруто?..       Она надеялась, что её следующая встреча с Узумаки Наруто состоится как минимум лет через шесть, когда он станет взрослым и ответственным человеком. Это должно было случиться в классической обстановке, в присутствии комиссии по распределению детей-сирот. Кто-нибудь из комиссии спросил бы её: «это и есть тот самый Узумаки Наруто, который довел до истерического невроза треть всего состава социальной опеки?», а Цунаде ответила бы: «нет, это уже совсем другой человек». Увы, некоторые мечты остаются за гранью возможностей исполнения.       -Что происходит, Наруто? Что ты здесь делаешь?       -Наруто все тебе сейчас объяснит, — ощутив, что напряжение растет, Джирайя встрял в разговор: — Только сначала давайте зайдем в дом. Нехорошо, если соседи станут свидетелями происходящего.

*

      Саске узнал Цунаде.       Он знал её или, по крайней мере, видел раньше. Но где? Учиха старался, но никак не мог вспомнить.       -Разувайтесь, разувайтесь, — мельтешил Джирайя, стараясь не замечать испепеляющих взглядов, которые бросала на него Цунаде. — Не будем же мы в прихожей разговаривать, верно? — водитель нервно засмеялся, но быстро умолк, потому что никто не разделил его настроения.       Разувшись, Саске и Наруто осмотрелись. После готического приюта дом Цунаде показался им маленьким и слишком «простым», хотя в нем было гораздо уютней, чем в полупустом исполинском особняке.       -Саске, ты, наверное, голоден?       -Что? — не понял Саске. Голоден? Разве они тут для того, чтобы есть? Растерявшись, Саске заглянул в лицо Наруто. Тот неуверенно улыбнулся в ответ и кивнул. Саске закатил глаза.       Его снова оставили «за бортом». Саске уже начинало надоедать, что с Наруто обходились как с почти-равным, а к Саске относились как к хвосту.       «Сам виноват», — думал он. Все эти годы он только и делал, что жалел себя и лелеял свою боль. Думал, если отгородился от окружающих это поможет ему стать сильнее, но оказалось он окончательно потерял связь с реальностью и теперь все относились к нему как к маленькому ребенку, не понимавшему, что происходит вокруг. Саске понимал, просто еще не подобрал нужные слова, чтобы выразить свое «понимание».       -Вы с Наруто подружились, да? — Джирайя рылся в кладовой, ища что-нибудь пригодное в пищу. Чай и нормальную еду найти как-то не получалось, а саке и закуски Джирайя ребенку предложить не рискнул. Да и вообще… даже взрослый человек не должен так питаться. «О чем она только думает?» — сердито сдвинул брови водитель, делая себе в голове пометку «побеседовать с Цунаде о её образе жизни. В который раз».       Вопрос застал Саске врасплох. Подружились? Саске взглянул на старика. Он знал, что Джирайя и Наруто не были родственниками, но в них угадывалось столько общего, что Джирайя одним своим видом заставлял существо Саске подрагивать от раздражения. И так было со всеми, кто хоть чем-то напоминал Саске Узумаки Наруто. При этом сам Наруто раздражал Саске временами, что для Саске являлось большим прорывом в области дружбы.       -У нас просто совпали интересы, — пожал плечами он. Джирайя улыбнулся, ставя на стол поднос с, сухим хлебом и кусочком красной рыбы. Соленой рыбы. Увы, это единственное, что ему удалось найти. Теперь осталось согреть воду для чая.       -Ясно, — кивнул он. — Совпали интересы, выходит. Не поделишься, что это за интересы?       Как и все сироты, Саске был слишком подозрительным. К прочему, он являлся еще и Учихой, что делало его не просто подозрительным, а проницательно-подозрительным:       -Тебя ведь заботят только те интересы, которые привели нас в город?       Джирайя застопорился, а потом рассмеялся:       -Ясно, ясно, — закивал он. — Не зря ты носишь свою фамилию, малыш Учиха. Вы все такие.       Саске показалось, что через его позвоночник прошел разряд.       -Ты знаком с Учихами?       Поняв, что болтнул лишнего, Джирайя цокнул языком.       -Ну, кто их не знает? Это влиятельная семья. Почти все в городе знают, кто это такие…        -Но не все говорят о них так, будто знакомы лично.       Джирайя взглянул на Саске, а потом устало выдохнул:       -Дети выросшие вне дома так быстро взрослеют… каждый раз говорю себе: помни, ты общаешься не с ребенком, а со взрослым, его не обхитришь, но ваш вид сбивает с толку. Возьми, например, Наруто. Как с ним быть? Как с ребенком? Как со взрослым? Ведет он себя как ребенок, а думает как взрослый…       Саске терпеливо выждал, пока Джирайя договорит и помолчит. Видно было, он не хочет отвечать на вопрос Учихи.       -Я действительно общался с Учихами лично, — нехотя признался он. — В частности с Учиха Мадарой. Он приходил делать очередной вклад в ваш приют, после я подвез его до офиса. Разговор у нас был не очень долгий. А раньше и вовсе он посылал вместо себя других людей, но те совсем не разговаривали.       Сердце Саске билось быстрее и быстрее. Он чувствовал, что начинает нервничать и что у него нагреваются шея и лицо.       -Он еще в городе? А Итачи? Он с ним?       Джирайя дрогнул.       -Мадара? В городе, наверное. А где ему еще быть? — удивился он. — А Итачи?.. Это твой брат?       Саске на несколько мгновений застыл, а потом покачал головой. Ему больше не хотелось разговаривать с водителем о своей семье. Откуда он мог что-то о них знать? Он был всего лишь развозчиком.       Последнее, о чем Саске решил спросить, это адрес:       -Ты помнишь, куда его отвозил?       Джирайя помрачнел, догадавшись, к чему клонит мальчик.       -Саске, я понимаю, ты хочешь встретиться с семьей, но я не уверен, что это хорошая идея… И потом, подумай что начнется, когда твоя семья узнает, что ты сбежал из приюта? Ваша управляющая конечно же скажет, кто во всем виноват. Узумаки Наруто — новенький, которому не сидится на месте. Он подбивает на опасное приключение Учиху Саске. Для Наруто это все плохо закончится. Я не отговариваю тебя и назову адрес, но мне бы не хотелось, чтобы у Наруто были проблемы.       Саске нахмурился и опустил взгляд. Он не хотел подставлять Наруто, но ему было очень важно встретиться с Итачи. Он должен был найти его и поговорить с ним. Ведь ради этого он здесь, ради этого он сбежал.       -Знаешь, за время моего знакомства с Наруто ты первый человек, с которым у него «совпали интересы», — протянул Джирайя. Разлив в кружки кипяток, он тоже сел за стол.       Саске в ответ только хмыкнул. Ему не нравилось, что им с Наруто приписывают какие-то «особенные» отношения, потому что никакой «особенной» дружбы между ними не было. Саске и сам не понимал, что между ними происходило. Он мог ручаться, что Наруто тоже не понимает. Так же он мог ручаться за то, что-то, что между ними происходило дружбой назвать сложно, так как этот побег первый случай в истории их знакомства когда они выносили общество друг друга дольше пяти минут.       -Он не хотел ехать туда, — Джирайя сделал паузу. Было видно, он вспоминает о чем-то или думает о чем-то, что вызывает у него дискомфорт. — В последний раз я нашел его в том клубе, в который вы сегодня заявились. Между прочим, это очень опасное место… Он сильно разозлился на меня, когда я сказал, что не могу оставить его там. У Наруто там друзья. Точнее, он думает что Конан и Яхико его друзья. Нет, не так, — поправив себя, Джирайя покачал головой. — Он думает, что Конан и Яхико ему кто-то вроде старших сестры и брата.       Саске ощутил укол под ребрами. Он всегда чувствовал источаемое Наруто желание быть частью семьи. То, как Наруто пытался завоевать чужую любовь и то, как сильно он привязывался к окружающим, всегда раздражало Саске. Саске казалось, такое поведение унизительно и он открыто говорил об этом, но не столько для того чтобы уязвить Наруто, сколько для того чтобы заглушить собственную потребность сблизиться с кем-нибудь.       -Наруто всегда хотел иметь семью. Тогда он просил их заступиться за него. Конан и Яхито любят Наруто, но они согласны со мной в том, что он не должен прожить жизнь, как они. Потом Наруто просил меня усыновить его, но я не могу брать на себя такую ответственность. Я знаю, он мал и думает, что мы его предаем, но мы всего лишь не хотим чтобы он повторил наши судьбы. Так будет лучше для него. Узумаки Наруто из тех людей которые достойны большего. Он готов пожертвовать всем ради тех кто дорог ему, не прося ничего взамен. Он так ищет любви, что иногда мне становится страшно думать о том, что станет с ним когда он её найдет. Поэтому… — Джирайя наконец заглянул Саске в лицо. — Я рад, что он нашел друга вроде тебя. Учихи всегда твердо знают, что им нужно. Ты должен научить этому и Наруто. Ты должен присматривать за ним, потому что ты способен оградить его от боли, которая может ждать его впереди.       Саске потребовалось время, чтобы переварить услышанное. Когда слова сложились в голове в итог, он почувствовал, как в нем разрастается гнев.       -То есть, ты считаешь, я должен защищать Наруто от людей вроде тебя? От тех, кто отказывается от него только потому, что «не хотят делать ему плохо»?       Речь Джирайи была хороша для того, кто не мог понять её сути. Саске, к сожалению, понимал. Старик избавлялся от Узумаки Наруто, перекладывая ответственность за него на Саске. Джирайя оправдывал себя тем, что Наруто слишком хорош для его. Очень удобная позиция.       Наруто и правда был слишком хорош для всех, с кем Саске в тот день познакомился, а такие «хорошие» обречены остаться одинокими потому что люди не хотят достигать их уровня. Быть хорошим слишком сложно, в этом нет никакого удовольствия и нет никакой выгоды. Быть хорошим — тяжелый труд и самопожертвование. Быть хорошим сложно еще и потому, что хорошие раздражают одним своим присутствием, потому что каждый человек считает себя хорошим в глубине души и чужая, настоящая хорошесть сильно мозолит глаза, являясь контрастным примером истины над бутафорией.       Саске вдруг разозлился на Джирайю и на всех, кто «желал Наруто добра». В ту минуту, сидя на кухне в чужом доме, он понял, как чувствует себя Узумаки Наруто. Перед глазами Учихи всплыла картина: «Так будет лучше для тебя. Поймешь, когда вырастешь», — говорит мужчина в черном костюме и залезает в автомобиль, после чего машина трогается и отъезжает от порога приюта. Саске бежит следом и кричит «Остановись!», — но машина не останавливается, потому что сидящий в ней думает, что совершает благой поступок и что Саске поймет и простит его. Но Саске не понял и не простил. Ко всему, он винил себя в том, что от него отказались, ведь от нормальных детей не отказываются       Первые годы после того как семья его бросила, стали для Саске самыми тяжелыми. Он понял, Наруто переживает сейчас такое же отторжение близких, которое Саске уже пережил. Ему вдруг стало обидно. Не потому что он так сильно пекся о Наруто, а потому что ни один ребенок, даже сирота, не должен чувствовать такое.        -Вы все нихрена не понимаете. Так будет лучше для него? По-твоему, он не понимает, что для него лучше? Любая семья лучше, чем одиночество. Но знаешь, что меня утешает? Сегодня он пришел к вам за помощью, потому что, как ты и сказал, ошибочно считает вас всех своей семьей, и когда он разубедится в этом, он станет свободен от обязательств, которыми связал себя с вами. Ему больше не нужно будет быть хорошим «сыном» и хорошим «братом». И тогда он наконец сможет быть просто собой.       Переполнившись эмоциями, Саске не нашел ничего лучше, чем просто уйти.       Поднявшись из-за стола он вышел в коридор и выдохнул. Внутри всё клокотало от злости. Он не знал, как успокоить себя и что ему делать дальше, но в этом доме Саске больше не мог находиться. Поэтому он обулся и вышел на улицу, решив дожидаться Наруто на крыльце.       Джирайя не пошел следом.

*

      Наруто не так представлял себе эту встречу. Он предполагал, что Цунаде разозлится на него, но она не злилась. Она просто была холодна к нему, что задевало сильнее.       Пройдя за женщиной в кабинет, Наруто без разрешения сел. Цунаде не обратила на это внимания; она прошла к шкафчику у стены, достала початую бутылку коньяка, плеснула в стакан и выпила залпом. Постояв еще немного у бара и подумав, она захватила бутылку и стакан с собой.       -Итак, — сев за стол напротив Наруто, Цунаде сложила пальцы домиком. — Ты снова сбежал.       -Я должен был.       -Ты понимаешь, чего мне стоило поместить тебя в этот приют? — Цунаде сделала вид, что не услышала.       -Я не просил меня куда-то помещать, — Наруто вспылил. — Мне и здесь было хорошо.       -Где «здесь»? В бедном квартале, среди моряков, разбойников и этих?       -Кого это «этих»? — уже не в силах сдерживать раздражение, Наруто ощетинился.       -В последний раз тебя выгнали из городского приюта за то, что ты рылся в личных вещах воспитателей. Это не гвоздь в стуле учительницы, не вызывающее поведение, не нарушение режима или драка с соседом. Это не размалеванные в коридоре стены, это даже не побоище половыми тряпками, которое ты устроил в столовой на предпоследнем месте. Это воровство. Ты ведь знаешь, что случается с преступниками?       -Не было это воровством, — Наруто отвернул голову и стал смотреть в окно. Ему было неприятно слушать о месте, в котором он жил до приюта для инвалидов. — Та воспитательница отобрала у меня кое-что важное. Я всего лишь хотел вернуть свое. Мне не нужно чужое, если это не еда и не деньги, сама знаешь.       Цунаде щелкнула языком. Ей нравился Наруто, она верила ему, но не могла забывать о том, какое место в его жизни на данный момент занимают закрепленные в личном деле факты. Она обязана была учитывать эти факты, даже если они являлись лживыми россказнями нечестных на руку воспитательниц. Она обязана была, хотя бы потому, что если состоится суд, никто не поверит, что воспитательница украла вещь у сироты, а не наоборот. Это подорвало бы только-только начавшуюся восстанавливаться законность. Это бы бросило тень на людей, работающих в государственных структурах, следовательно, тень пала бы и на само государство. В нынешнем положении этого просто никто не допустит.       Рано или поздно Наруто все равно придется примириться с несправедливостью мира в котором он живет. Задача Цунаде как социального работника состояла не в том, чтобы жалеть Наруто, а в том, чтобы как можно скорее объяснить ему, что его бунтарство может причинить вред не только ему, но и тем, кто его окружает.       -Ты сбежал. О твоей пропаже наверняка уже известно. Ты понимаешь, что ждет тебя, если твоя управляющая откажется держать у себя под опекой ребенка, который мало того что обладает не самыми лучшими характеристиками, так еще и подбивает на побег мальчика, у которого, скорее всего, есть требующее лечения заболевание? Я уже не говорю о том, как сильно ты подвел меня.       Наруто чувствовал себя ужасно. Он словно был вещью на товарной лавке, которую отказывались брать из-за брака. Вещью, которую иногда брали ненадолго попользоваться, но потом возвращали в магазин, где старый лавочник пытался объяснить вещи, что она должна быть лучше для того, чтобы он смог избавиться от неё.       Его не спрашивали, нравится ему приют или нет, хотел он туда ехать или нет. Его не спрашивали, как он чувствует себя среди умирающих сверстников, его не спрашивали, каково ему быть единственным здоровым среди больных и бояться, что и эти друзья вскоре покинут его. Его не спрашивали, но с него спрашивали так, будто это он заварил эту кашу, а не они.       С другой стороны, Цунаде была права в том, что он подвел её и Саске.       -Можешь говорить, что хочешь, — иногда Наруто — маленький мальчик — становился слишком взрослым и Цунаде это беспокоило. — Ты права в том, что касается Саске. Я не должен был подвергать его опасности. И прости, что подвел тебя. Если бы я мог сбежать тихо, поверь, не стал бы замешивать тебя в это дело, но мне нужна твоя помощь. В этом приюте творится что-то странное. С детьми происходит что-то странное, — заметив, что Цунаде хочет вставить слово, Наруто быстро добавил: — и я не о том, что они не такие как все. Я не настолько глуп и понял это сразу. Я о том, что их не лечат. Им делают хуже.       Цунаде нахмурила лоб.       -Что ты имеешь в виду?       -Их таблетки и процедуры не помогают им, а причиняют боль, — тон Наруто стал ниже. — Они не могут сопротивляться, потому что их запирают в карцер, если они отказываются пить лекарства. А там на самом деле никакое не лекарство, а яд…       Цунаде слушала с широко открытыми глазами. Сначала её тронуло беспокойство, но потом до нее стало доходить в чем дело, и она немного расслабилась. Наруто просто не понимал, о чем ведет речь. Он был всего лишь ребенком.       -Ах, вот оно что, — вздохнула она, когда мальчик закончил. — И чего ты хочешь от меня? Как я должна помочь им?       Заметив, что Цунаде восприняла новость слишком спокойно, Наруто напрягся:       -Думаешь, я вру?       Цунаде вздохнула снова.       -Я не думаю, что ты врешь. Я думаю, ты многое понимаешь неправильно. Эти дети нуждаются в особенном уходе. Они серьезно больны. Даже если им кажется, что над ними издеваются, поверь мне, это не так. Я верю, что некоторые процедуры болезненны, но без этого не обойтись… Я начальница социальной опеки, неужели ты думаешь, я не контролирую деятельность подведомственных нам организаций? Приют, в котором ты сейчас находишься — место единственное в своем роде. Работающие там люди стремятся к тому, чтобы у детей с ограниченными возможностями появился шанс на нормальную жизнь. Думаешь, социальная опека травит своих подопечных?       -А что ты знаешь о таблетках, которыми их пичкают?       -Этим занимаюсь не я, а специалисты. Они выписывают рецепты.       -Ты знакома с этими врачами лично?       -С некоторыми из них — да, — голос Цунаде дрогнул, в его глубине послышался отголосок раздражения. Ей не нравился тон, в котором разговаривал Наруто. Ей начинало надоедать оправдываться перед мальчишкой. Всему есть свои пределы. — За деятельностью медицинского центра следит как минимум два государственных органа. Там работают лучшие специалисты. Некоторые из них герои войны. Я не сомневаюсь в их компетентности. И тебе не стоит.       -Витамины, которые они дают за ужином это не лекарство, а какой-то стимулятор. Такие раздают в ночлежках… эта хрень ядовита. Я видел, что случается с теми, кто их принимает.       -Наруто, люди, ночующие в местах временного распределения зачастую принимают ядовитые вещества до того, как попадают в ночлежки, — «ночлежки» она выделила особенным тоном, как бы намекающим, что ей это слово не по душе. — К тому же, в таких местах не содержат никаких тяжелых препаратов из-за риска ограбления наркоманами       -Но я разговаривал с Конан, она знает об этих таблетках и она…       -Кто такая Конан?       Наруто замолк. Ему вдруг стало ясно, что Цунаде не станет его слушать. Конечно, он ведь всего лишь мальчишка, которого выгоняли из приюта десять раз, а она работник социальной опеки, поручившийся за его «примерное поведение» головой.       -Неважно, ты ведь все равно не станешь мне помогать, — хмыкнул он, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Ему было обидно, что бабуля отказывалась верить ему, но Наруто все еще возлагал большие надежды на Яхико и Конан. Они должны были помочь ему разобраться во всей этой истории. Уж они точно не станут обвинять его в обмане.       -Прости, Наруто, но ты слишком часто обманывал мое доверие, — подвела итог Цунаде. — Все, что я могу для тебя сделать, это навестить приют с ревизией. Лично       Наруто любопытно посмотрел на неё.       -Я могу поговорить с твоей управляющей и с воспитателями. Обещаю, если замечу что-нибудь странное, я со всем разберусь. Но прежде, Узумаки Наруто, ты должен дать мне свое честное слово, что вернешься обратно, и больше не будешь пытаться сбежать.       -Ты не понимаешь, — предпринял последнюю попытку он. — Я прихватил одну таблетку из приюта и показал Конан. Конан узнала её. Она спросила пил ли я их, она была обеспокоена этим. Ты должна взглянуть на руки Саске. Они… странные. И это все из-за таблеток.       -Так, хватит с меня этого бреда, — терпение Цунаде подошло к концу. Поднявшись, она уперлась ладонями в стол и заглянула Наруто в глаза. — Не знаю, сообщил тебе твой друг или нет, но приют почти полностью спонсирует его семья. На семье Учиха это место держится, и я очень сомневаюсь, что они травят собственного ребенка. Так что выкинь эту чушь из головы. У тебя остался последний шанс на нормальную жизнь. Не упусти его, потому что больше я ничего уже не смогу для тебя сделать, как бы сильно мне этого ни хотелось.       -Что ты сказала? — Наруто похолодел. — Семья Саске?       Цунаде кивнула.       -Ты уже не первый ребенок, который под давлением Учиха Саске делает подобные заявления, — у Наруто отвисла челюсть. Не первый? — По правде говоря, я удивилась, когда увидела вас вместе. В последний раз когда я встречалась с Саске он был еще совсем маленький, но уже тогда… он был озабочен странными мыслями. Я не говорю, что он плохой человек, Наруто. Просто будь с ним поосторожнее. Всё-таки, его не просто так поместили в приют.        -У него астма, — севшим голосом вставил Наруто. — Из-за этого…       -Астма — плохая болезнь, — согласилась Цунаде. — Страдающие астмой нуждаются в помощи и специальном уходе, но они не инвалиды, — многозначительно закончила Цунаде и поглядела на Наруто, словно хотела понять, дошел ли до него смысл сказанного.       -Я больше ничего не понимаю, — Наруто растерялся. Он сидел тут, посреди чужого кабинета, обманутый почти всеми кому доверял и абсолютно не понимающий, что ему делать дальше. — Это значит, мы сбежали потому что?..       -Надеюсь потому, что сбежать хотел Саске, а не ты. Иначе, Наруто, у тебя будут серьезные проблемы.

*

      Оставшись в кабинете одна, Цунаде наполнила стакан коньяком и залпом осушила.       До встречи инвесторами осталось несколько часов, а она так и не успела приготовить ужин. И почему Наруто свалился на её голову именно в этот день? Нет… правильнее было бы спросить, почему он вообще свалился на её голову? Наказание за грехи юности? Что ж, справедливо. В юности она много грешила, но все равно надеялась, что кара сжалится над ней и пошлет ей какую-нибудь болезнь или пожар, или еще что… Но кара решила отыграться по полной и подсунула Цунаде Узумаки Наруто, который был навязчивей чумы и вызывающей пожара.       Цунаде вздохнула. Она думала, что отправила его достаточно далеко, но видимо для Узумаки Наруто не существует ни расстояния, ни времени, ни других условностей. Такие дети рождаются раз на столетие и с тем, что их невозможно исправить какими-либо человеческими методами нужно просто смириться. Но Цунаде почему-то мириться не хотелось. Вернее, она была согласна мириться с характером Наруто на расстоянии, но когда он находился так близко ей казалось, что из-за его присутствия она сама молодеет и становится глупой и доверчивой. В её статусе это непозволительно.       Покачав головой и налив в стакан еще немного, Цунаде поднесла коньяк к губам, но тут в проходе нарисовался Джирайя.       -Ну как прошло?       Цунаде недовольно покосилась сначала на Джирайю, потом на стакан. Потом снова взглянула на Джирайю. Решив, что у нее не осталось сил выслушивать еще и лекции старого друга, отставила коньяк в сторону.       -Никак, — бесцветным голосом ответила она, массируя виски. — Он думает, что их там травят.       -Травят? — Джирайя округлил глаза. — Чем? Их что плохо кормят? Из-за этого он преодолел такой путь?       Цунаде кинула на Джирайю раздраженный взгляд.       -Таблетками. Он думает, их травят таблетками.       -Но это же бред. Это же приют! Для детей. Если не доверять таким организациям, то, как вообще кому-то верить?       -Вот именно, — напряженно, но уже без агрессии отозвалась Цунаде. — Не может это быть правдой. Иначе под сомнения попадут все социальные службы. Мы ведь завязаны.       Джирайя согласно кивнул.       -Но с чего Наруто решил, что их травят?       -Учиха Саске, — коротко ответила Цунаде. Джирайя собирался переспросить, но потом осекся. Он догадался по тону Цунаде, о чем та думает.       -Думаешь, он обманул Наруто, чтобы попасть в город?       -Не знаю, — дернула плечом та. — Может быть Саске и сам верит в то, что говорит. В любом случае, не думаю, что они изначально направлялись к нам. Наруто сказал, что он был в бедном квартале перед тем, как ты привел их сюда. Вы там встретились?       Джирайя не ответил.       -Ясно, — отозвалась Цунаде и чувствуя, что в своем положении Джирайя не сможет попрекнуть её за стаканчик коньяка, плеснула себе добавки уже к тому, который плавал на донышке. — Он что-то говорил про Кононан, — она поморщилась. — Говорит, принес ей какие-то таблетки, а она узнала в них какой-то стимулятор…       -Серьезно? — менее уверенным голосом переспросил Джирайя. Цунаде, услышав изменение в интонациях старого друга, среагировала быстро. Не замешкав и не дожидаясь, пока Джирайя придумает какую-нибудь оправдательную историю, она спросила в лоб:       -Что тебе известно об этих таблетках? Ты как-то в этом замешан? Имей в виду, вопрос серьезный. Если будешь прикрывать своих дружков передо мной, я сдам вас всех.       -Не сдашь, — покачал головой Джирайя, наливая коньяка и себе. — Я же знаю тебя с самого раннего юношества, Цунаде. Ты не предатель. И к тому же, я не собираюсь тебе врать. Да, я знаю о стимуляторах, но ни я, ни Конан с Яхико ни за что не стали бы травить им детей.       -Как тебя вообще угораздило связаться с ними? — не удержалась Цунаде, а потом поправилась и направила разговор в личное русло. Она старалась минимально лезть в личную жизнь Джирайи, потому что боялась узнать о нем что-нибудь, что не позволило бы им общаться так же близко. — И чем они занимаются? Зачем эти таблетки?       -Я не могу тебе сказать, — ответил он, ловя на себе особый взгляд. — Не потому что не хочу, а потому что не могу. Конан и Яхико не посвящают меня в свои дела с тех пор, как я устроился на государственную службу. Говорят, так мне не сможешь доверять ни ты, ни они. А это ни к чему.       -Ну надо же, — прыснула Цунаде, закатывая глаза. — Какое благородство со стороны торговцев-нелегалов.       -Они славные ребята, — укоризненно заметил Джирайя. — Им просто повезло в жизни чуть меньше, чем нам.       -В любом случае, нам нужно с этим разобраться. Пускай от твоих дружков-преступников будет хоть какая-то польза. Постарайся узнать у них об этих таблетках. И если в них окажется что-нибудь подозрительное…       …«то что?», — мысленно спросила у себя Цунаде, не зная, что тогда делать. Если Наруто прав, если таблетки действительно содержат некое вещество, то что дальше? Хорошо, если во всем виновата управляющая. Но ведь и управляющую назначила лично она! Но Орочимару утверждал, что Карин надежна. А что если в этом деле Карин вообще не играет никакой роли? Что если во всем виноваты Учихи? Тень этой ушлой семейки всегда первой выскальзывает из комнаты, в которой намечается ими же спровоцированный скандал. «Но ведь Саске тоже один из них. Как это понимать?».       Цунаде запуталась. В любом случае, она не могла пойти против Учих, ведь тогда её карьера… все, к чему она стремилась. «Хватит», — сказала она себе и решительно заглянула в лицо Джирайи:       -…если в них окажется что-нибудь подозрительное, дай мне знать. Вернее, если тебе удастся что-нибудь об этом узнать. Мы должны разобраться с этим.

*

      -Почему ты здесь?       Саске успел задремать на пороге, прислонившись плечом к перилам. Когда Наруто окликнул его, он еще некоторое время сидел с закрытыми глазами, не понимая, происходит ли это на самом деле или мерещится ему.       -Ау, — Наруто положил руку Саске на плечо и только тогда тот дернулся, вырываясь из плена сна. Убедившись, что с брюнетом все в порядке, Наруто поспешно убрал руку.       -Ну? — не заметив странный жест, Саске посмотрел на Наруто. — Что она сказала?       Наруто не ответил. Вместо этого он нервно пожал плечом и спрятал руки в карманы.       -Она не поверила тебе, да? — догадался Саске.       Наруто поморщился.       -Как можно поверить человеку который не понимает, о чем говорит?       -О чем ты?       Наруто хмыкнул. Значит, Саске собирается продолжать изображать, будто ничего не понимает. Нет, такого Наруто не позволит.       -Почему ты не сказал мне, Саске?       «Не сказал?», — Саске потребовалось несколько секунд, чтобы до него дошло. Когда же он понял, о чем речь, сердце его ухнуло вниз, а потом, отпружинив, вернулось на место и забилось быстрее. Наруто теперь знает.       -Ты так разозлился на меня за то, что я обманул тебя с Ирукой, а сам, — Наруто не выглядел злым, он выглядел разочарованным. Разочарование в голосе Наруто сильно задело Саске, хотя до той самой секунды считал, что плевать хотел на его мнение.       -Это другое. Ты не понимаешь, — «Разве ты бы поверил мне, зная, что я один из них? Разве бы ты взял меня с собой?».       -Серьезно? — Наруто хмыкнул. — Другое? Я выставил себя полным идиотом, перед Ирукой в том числе. Я давал обещания, которые мне придется выполнить. Я притащился сюда рискуя оказаться в колонии. Я притащился сюда рискуя твоей жизнью. Я думал, что делаю это на благо своим друзьям, а теперь выходит, что я делаю это, потому что тебе стало скучно, и ты захотел поиграться.       -Поиграться? — Саске скривился, проглатывая горькое слово. — По-твоему, для меня всё игрушки? Я избалованный сынок богатой семьи, которому стало скучно в приюте, в котором его бросили?       Наруто стиснул зубы. Об этом он не думал. Не думал, потому что был так зол, что забыл поставить себя на место Саске. Он был так зол, что даже поставив себя на его место, не смог удержаться:       -То, что они поступили так с тобой, не давало тебе права так же поступать со мной, — тише сказал он, ловя каждую эмоцию, отражающуюся на лице Саске. Эмоций этих, к слову, было немного. Саске выглядел так, будто внутри него что-то гаснет. В любой другой ситуации это обеспокоило бы Наруто, но не теперь. Да почему он должен беспокоиться о чувствах человека, который его собственные совсем не бережет?       -Как я с тобой поступил? — Саске неожиданно разозлился. — Разве это я притащил тебя в этот дом? Я вел тебя в тот подвал, в клуб, что это там было? Я попросил тебя помочь мне сбежать. Я попросил тебя, потому что ты все равно собирался это сделать. Разве не так, Наруто? — Наруто скривил губы. Всё так и было, но признавать это ему не хотелось. — Кем ты себя возомнил? Моим отцом? Моим старшим братом? Моей нянькой? С каких пор ты несешь за меня ответственность? Да мы за все время знакомства в совокупности провели максимум десять часов в компании друг друга. Что ты можешь обо мне знать? Мне нужно было оказаться в городе, а ты возомнил, что между нами что-то особенное. Черт, это в твоем духе, Узумаки Наруто.       Слова были хлесткими, как пощечина. Саске и сам дернулся, когда первый запал злобы прошел и он понял, что именно сказал. Хотел бы он вернуть слова назад, но было поздно, а извиняться он не собирался.       Повисла мучительная тишина. Взгляд Наруто изменился, а Саске заставил себя подумать, будто ему наплевать. Наруто несправедливо обвинил его, а Саске несправедливо обвинил Наруто. Ведь это честно, так? Тогда почему сложившаяся ситуация так раздражает?       -Ясно, — кивнул Наруто. — Прости, Саске.       «Что?», — Саске вспыхнул. Наруто повернулся к нему спиной:       -Я знаю, что такое остаться без семьи. Но еще хуже, когда семья сама тебя оставила. Наверное, ты прав. Я придумал себе что-то, чего нет. Это в моем духе. А тебе лучше найти родных и поговорить с ними. Цунаде их знает, она поможет тебе, если ты попросишь.       -Если я поговорю с ними, тебя закроют в колонии, ты ведь понимаешь это, — Саске ненавидел Наруто за это чертово благородство. За умение выходить из ссоры не сказав лишнего. Не зацепив чужие раны. Не выпалив в гневе гадости, которую нельзя будет простить. Саске так ненавидел его за нечеловеческую доброту, что не мог больше злиться. Ненависть сжалась в микроскопический и очень тяжелый комочек, пришпиливший его к месту, на котором он стоял.       -Я как-нибудь выкручусь, — пожал плечом Наруто, на минуту останавливаясь на крыльце. — В конце концов, не зря же ты преодолел такой путь. Кто знает, когда в следующий раз ты окажешься в городе?       Не дождавшись ответа, Наруто зашел внутрь.       Саске несколько секунд стоял неподвижно, тараня взглядом дверь.       Микроскопический комочек злости превращался в черное испарение и рассеивался по организму. Саске чувствовал боль. Саске чувствовал панику. Грудь схватило раскаленными щипцами и весь воздух, который содержался в легких, превратился в горячий пар. Ему было так больно, что на глаза наворачивались слезы.       Сев и обняв себя за колени, Саске мелко трясся, стараясь выдохнуть. Получалось плохо. Перебродивший воздух всё скатывался и скатывался, от кашля резало в горле и глазах. Он был готов на все, лишь бы это закончилось.       «Если я умру, то я не против. Только пожалуйста, пожалуйста, пускай это закончится».       «Идиот, — чужой голос врезался в сознание как наточенный кинжал. Саске распахнул глаза. — Если хочешь быть сильным, перестань жалеть себя и борись. Тот, кто не жил умереть не может».       «Да что ты понимаешь?».

*

      Похоже, Наруто по-настоящему верил в то, о чем говорил. Но ведь это невозможно! Цунаде регулярно наводила справки о приюте для детей с ограниченными возможностями. Она знала, у них не все гладко, но заговоры, издевательства, стимуляторы… все это похоже на бредовый сон.       Наруто всегда отличался буйной фантазией и не удивительно, что среди остальных детей он выбрал Учиха Саске.       Цунаде помнила свой последний визит в приют. Это было пять лет назад. Она тогда только заполучила свой пост и из кожи вон лезла, чтобы представиться перед начальством в лучшем свете.       -Говоришь, это надежно?       Орочимару, один из ведущих специалистов в государственном медицинском институте и по совместительству старый друг Цунаде по Академии, кивнул:       -Да. Сейчас положение дел в этом месте не лучшее. Эти люди (он старался не употреблять слово «дети») получают ненадлежащее лечение. Некоторые из препаратов, которые мы взяли на анализ, просроченные.       -Они специально подкинули мне эту свинью! — Цунаде вспыхнула. — Такое уже не в первом приюте! Я даже знаю, кто хочет меня подставить… думали, я не опущусь до проверки. Ага, я им всем покажу, этим….       Орочимару дождался, пока запал Цунаде иссякнет. Когда женщина выругалась, он продолжил:       -Ты ведь знаешь, что приют спонсирует дом Учиха?       -А? Да, — Цунаде помрачнела, о чем-то вспомнив. — Страшная трагедия произошла с ними в прошлом году. Как думаешь, это что-то изменит?        -Вряд ли, — Орочимару покачал головой. — Глава семьи решительно настроен продолжать делать вклады. Однако… он хочет видеть, что его вклады приносят результаты. Этого можно достигнуть только одним путем.       -Каким же? — Цунаде заинтересованно посмотрела на Орочимару. Её всегда поражало умение друга продумывать всё наперед. Она только попросила его проверить медикаменты, а он разузнал всю обстановку в целом и даже готов был предложить ей готовое решение. Это могло бы показаться подозрительным, но в то время у Цунаде было столько недоброжелателей (завистников), что её голова была забита другим и на подобную мелочь она просто не обратила внимания.        -Ты должна сменить руководство в этом месте. Местная управительница должна подчиняться непосредственно нам, чтобы мы могли контролировать её деятельность. Среди воспитательниц, сейчас работающих здесь, есть одна такая. Её зовут Карин. Она раньше работала на меня. Можешь поверить, она надежна. Хотя, выбор, конечно, остается за тобой.       -Нам? — Цунаде смутила заинтересованность обычно безучастного Орочимару.       Мужчина впервые за все время разговора повернулся к ней и заглянул в глаза:       -Я медик, как и ты, Цунаде. Может показаться, что я эгоцентричен и что меня интересует только моя карьера, но это не так. Я помогу тебе, потому что это мой долг, как врача. И как твоего старого друга. Если ты, конечно, этого хочешь.       Подумав немного, Цунаде кивнула.       Орочимару не был тем, кому можно было полностью довериться, но полностью доверяться она и не собиралась. Она просто даст ему некоторые полномочия и будет приглядывать за его деятельностью, чтобы он не натворил бед. В конце-концов, приют для детей-инвалидов — место единственное в своем роде и это место находилось в таком запустении, что если ей удастся выправить такую дыру, никто и никогда не сможет придраться к её профессионализму.       Учиха Саске был тогда совсем еще ребенком, но уже подавал надежды стать типичным представителем своей семьи. Темные волосы, белая кожа, поджатые губы, отсутствующий взгляд… Цунаде никогда не нравились Учихи, но она не могла обратить свою неприязнь на ребенка совсем недавно лишившегося родителей.       Цунаде прогуливалась по пляжу перед отъездом, когда впервые увидела его. Он сидел недалеко от воды. Саске смотрел вдаль, думая о чем-то своем.       -Здравствуй, — сказала она, останавливаясь рядом.       Саске поднял на неё голову, коротко глянул и снова отвернулся к воде. Цунаде это не понравилось, но она не стала высказывать свое возмущение.       -Почему ты не на обеде? Там тебя, наверное, все ищут.       Саске промолчал.       -Ты немой, значит?       Мальчик оторвался от своего занятия и снова взглянул на неё. Он выглядел раздраженным.       -Я не немой.       -Почему тогда не отвечаешь?       -Зачем мне тебе отвечать?       Цунаде хмыкнула.       -Ну… наверное потому, что игнорировать слова взрослых это плохой тон.        -Мне всё равно.       «Избалованный мальчишка», — подумала она, но без раздражения, с жалостью.       -Трудно тебе здесь после всего того, что ты видел, — спрятав руки в карманы, Цунаде посмотрела туда же, куда смотрел Саске. Она хотела бы сказать что-нибудь еще, что-нибудь ободряющее, но слова не выталкивались наружу. Она по себе знала, что лишившегося семьи человека никакие слова (особенно от посторонних) не утешат.       Перед ними было море заканчивающееся обрывом, обросшим стерильной ватой облаков. Цунаде на минуту стало страшно. Она представила, что Земля не круглая и что когда-нибудь ей придется свалиться с края и рухнуть в бездну.       -Я здесь ненадолго, — ответил мальчик. Цунаде посмотрела на Саске. Тот перестал «держать оборону». Плечи его расслабились и опустились, голос стал мягче. Теперь он выглядел просто одиноким ребенком, которому не с кем поделиться.       «Ну почему я вечно ввязываюсь в подобное?», — вздохнула про себя женщина.       -Да? Уже решил, куда пойдешь?       -Да, — Саске пожал плечами так непринужденно, как будто не решил, а знал с самого начала. — К брату.       -Вот как, — кивнула Цунаде. — Сколько твоему брату сейчас лет?       Саске закатил глаза, подсчитывая в уме.       -Больше десяти.       -Он остался жить с дядей?       Саске нахмурился и сжался, как ежик. Цунаде пожалела, что завела этот разговор и разозлилась на себя за любопытство.       -Прости. Не нужно было…       -Я здесь выполняю задание, — перебил Саске, сгребая в руки песок. — Меня не бросили. Брат отправил меня на задание.       -Серьезно? — сердце Цунаде сжалось. Как бы она ни старалась, так и не могла привыкнуть к тому, что дети старались всячески доказать окружающим и себе, что они не брошены. Что они кому-то еще нужны. — И что же это за задание?       -Задание по разоблачению преступников. Здесь работают плохие люди, которые травят детей. Я должен найти того, кто в этом замешен и сказать брату, а он во всем разберется.       -Это брат тебе так сказал?       Саске снова непринужденно пожал плечами. Он был слишком мал, чтобы сомневаться в словах своего старшего брата:       -Ну да. А потом он вырастет и заберет меня к себе, — замолчав, Саске о чем-то задумался, а потом совсем поникшим голосом добавил. — Только он обещал, что мы вырастем так быстро, что я и не замечу. А я все никак не расту. Может, со мной что-то не так?       Входная дверь хлопнула и Цунаде заметила мелькнувшую в коридоре тень.       -Наруто?       Узумаки Наруто остановился на первой ступени лестницы и обернулся. Отсюда он мог видеть только часть кухни. Именно в этой части стояла Цунаде, наряженная в нелепый фартук. В другой ситуации Наруто бы обязательно посмеялся, но в сложившихся обстоятельствах его хватило только на ухмылку.       -Что случилось?       -Ничего, — постарался непринужденно ответить он. — Можно я отдохну до ужина?       Цунаде пожала плечами:       -Да. Конечно. Джирайя уже рассказал тебе, где гостевая? — Наруто кивнул. — Хорошо. Эй, Наруто… — Наруто снова обернулся. — А где Саске?       Лицо Наруто изменилось. Пальцы сжали перила.       -На улице, — но тон остался прежним. Наигранно-непринужденным. — Дышит свежим воздухом. Сегодня хорошая погода.       -Ясно, — сомнительно протянула Цунаде, провожая Наруто взглядом.       Вернувшись на кухню, она попыталась заняться приготовлением карри, но у нее из головы никак не шел Учиха Саске. Сначала она думала о том, почему он решился явиться в город. Серьезно. Не надеялся же он, что Учиха Мадара примет его обратно? И для чего вся эта история с таблетками? Саске давно уже не тот ребенок, которого она помнила. Ему почти двенадцать, плюс ко всему он сирота, а всем известно, что сироты взрослеют в два раза быстрее обычных детей. Непохоже, чтобы он отставал в развитии… тогда почему он продолжал верить в эту чепуху? Сначала она приняла слова Наруто за мальчишечью фантазию, но реакция Джирайи на её рассказ заставила Цунаде забеспокоиться. Но даже если так, если всё это правда, она не могла позволить себе показать беспокойство при детях. Бог знает, что два этих намыленных еще сотворят. Поднимут бунт? Подожгут приют? С них станется.       Цунаде думала обо всем этом с такой серьезностью еще и потому, что её взволновало заявление Наруто о реакции Конан. Цунаде не знала, чем именно занимается банда некогда пригретых Джирайей преступников, но не сомневалась в том, что эти преступники с теплотой относятся к Наруто. Разве ребенок стал бы так стремиться в место, где его не любят? Разве стал бы он сбегать из одиннадцати приютов, в которых имелись еда и теплая постель, ради грязного бара, забитого отребьем?       «Но если эта Конан обеспокоилась, если она узнала в таблетке Наруто, пуская, какой-нибудь наркотик, то кто виноват? Травля детей. Только подумать! Да кому такое в голову придет?»       Ясное дело, поставщиком был кто-то из этого мерзкого заведения, но кто был покупателем? «Нет, этого не может быть», — как бы Цунаде не старалась отгородиться от соображений, планомерно приводящих её к Орочимару, у нее никак не получалось. Ведь тогда всё сходится. Это Орочимару в тот день назначил Карин и он же сказал, что Учиха Мадара заинтересован в рентабельных вложениях. Что он имел в виду? Какая рентабельность может быть при спонсировании приюта инвалидов?       Почему она раньше не задавала себе таких вопросов? Да потому, что была озабочена собственной карьерой. Она в последнее время вообще закрывала глаза на многие вещи, всё это могло обернуться не в её пользу.       Кого обвинят, если выяснится, что Наруто и Саске не показалось? Орочимару только дал свою рекомендацию, Цунаде же назначила Карин. Мадара только спонсировал приют, Цунаде же обязана была контролировать распределение его денег, но эту обязанность она отвела Орочимару и его помощнику, сделав их своими внештатными сотрудниками. Так или иначе, все узлы завязывались на ней. Она — козел отпущения в случае, если удастся доказать нелегальный оборот препаратов в детском учреждении.       «Мне бы стоило поговорить с этим мальчиком», — подумала Цунаде.       -Джирайя, ты не видел, Саске не возвращался?       -Возвращался? — Джирайя, ходивший за одеялом (гостевую отвели мальчикам, поэтому он собирался ночевать в кабинете), удивился. — А он что, куда-то уходил?       -Сходи на улицу, позови его, — попросила Цунаде.       -А сама? — недовольно проворчал Джирайя, потому что во-первых ему не нравилось когда ему указывали, а во-вторых он не хотел мириться с Саске после всего, что тот ему наговорил.       -Позови Саске, — еще раз попросила Цунаде и фыркнув, Джирайя занес одеяло в кабинет и направился к крыльцу.       Натянув на лицо сердитое выражение, Джирайы вышел на улицу и собирался заговорить с Учихой так, как подобает разговаривать с грубыми детьми, не понимающими значения слова «субординация». Однако сказать Джирайя ничего не смог, потому что слова на половине пути застряли в горле. Водитель удивленно уставился на мальчика, который свернувшись лежал на крыльце. Спит?       -Надо же, — пробормотал старик, садясь на корточки. Только тут он заметил, что Саске не спит. Учиха мелко дрожал и тихо свистел, стискивая рубашку на груди. Кожа его посерела и стала гладкой, как фарфор. Под глазами залегли глубокие черные тени.       Саске задыхался.       Испугавшись, Джирайя поднял мальчика на руки и толкнул дверь ногой. Цунаде еще стояла на кухне и резала овощи, когда Джирайя окликнул её.       -Что случилось? — вытирая руки о нелепый фартук, с которого в другой ситуации можно было бы посмеяться, Цунаде остановилась за спиной Джирайи. — Что с ним? — едва она увидела Саске, голос её изменился.       -Я не знаю, — нервно отозвался Джирайя. — Я вышел, а он там… Саске! Ты меня слышишь?       Саске слышал, но не отреагировал. Все его силы были направлены на то, чтобы дыхание не остановилось. Воздух входил, но выходить отказывался. Он густел и превращался в осколки битого стекла. Стекло очень трудно поднималось обратно и во время подъема, казалось, изрезало бронхи и трахею в кровь. Саске казалось, что в его глотке застревала не мокрота, а кровь.       -Саске! — не дождавшись ответа, Джирайя потряс его за плечи. Лицо Саске исказила гримаса боли. Загустевший воздух вырвался наружу. В горле что-то забулькало.       «Астма», — вспомнила Цунаде, решительно направляясь к мальчику и отталкивая Джирайю. Этот пацан не умрет у нее дома. Он ведь Учиха черт побери! Если он закончит здесь, она точно лишится не только работы, но еще репутации и всех привилегий.       «Хватит думать о ерунде, — одернула она себя. — Какая смерть? Какая к черту работа? Это ребенок. И у него астма. Не так уж и страшно. Всё обойдется…». В ту минуту в Цунаде проснулся циничный медик. Саске перестал быть Учихой, став пациентом. Джирайя перестал быть мельтешащим раздражителем и стал ассистентом.       -Нужно что-то делать, — бормотал он, натягивая на себя пиджак и «впрыгивая» в ботинки. — Нужно позвать врача. Я сбегаю за врачом. Цунаде, если он умр…       -Заткнись, — рявкнула Цунаде, пригвоздив водителя к месту. — И снимай с себя пиджак. Не нужно нам никакого врача. Не пугай его. Никто не умрет. Это всего лишь приступ астмы. Знаешь, сколько людей ей болеют? И что, по-твоему все умирают от такой ерунды? Что думаешь, Саске?       Переборов себя, Саске открыл один глаз и заглянул Цунаде в лицо. Она не выглядела так, будто пыталась его ободрить. Она выглядела так, будто точно знает, что всё обойдется. Это обнадеживало, потому что сам Саске уже особо ни на что не надеялся. Он искренне полагал, что кроме лекарств его ничто не может спасти. А лекарства он намеренно не взял с собой, сунув Наруто в карман пустышку и убедив того, что это таблетки.       Что он хотел доказать и кому? Теперь Саске не мог ответить на этот вопрос.       -Где твои лекарства? — спросила Цунаде.       Саске покачал головой, закашлявшись. Алые цветы боли пульсировали по всему телу, достигая самого темечка. Ему казалось, не может быть ничего хуже, но тут Цунаде обратилась к Джирайе, нервно топтавшемуся за её спиной:       -Позови Наруто, — Джирайя кивнул, Цунаде снова обратилась к Саске. — А тебе нужно выдохнуть. Знаю, больно, но это нужно.       -Не нужно… Наруто… — Саске поморщился, откашливаясь. — Он… не поможет.       -Ага, значит разговаривать можешь, — обрадовалась Цунаде. Не все так плохо, как она думала. — Давай расстегнем рубашку, она мешает.       -Не нужно…       Услышав на первом этаже странный шум, Наруто поднялся на кровати и прислушался. Что там происходит? Бабуля и дедуля опять ссорятся? Не похоже, но вставать и проверять Наруто не хотелось. Он очень устал и был измотан, так что… выяснит все за ужином.       День выдался непростой. Наруто собирался отдохнуть перед ужином и предстоящим побегом из дома Цунаде. Он уже успел осмотреться и знал, что прямо под окном гостевой комнаты находится водосточная труба. О её крепости остается только догадываться, но если повезет, он спустится вниз по ней. А если нет, падать невысоко — полтора этажа, а внизу огромный и пышный куст. Главное всё сделать тихо. Единственное, чего Наруто по-настоящему боялся, так это того, что его услышит кто-нибудь. Тот же Саске, который плохо спал по ночам.       «Не такой же он скот, чтобы сдать меня? Да и после случившегося следом не прицепится. А захочет тоже сбежать, я держать его не буду. Спустимся вместе, а дальше разойдемся», — думал Наруто, прокручивая события грядущей ночи в голове.       Чем больше он думал, тем тоскливей ему становилось. Он не знал, что именно причиняло ему боль. То, что он обманулся в ожиданиях насчет бабули и дедули (он искренне верил, что они поверят ему и помогут) или то, как обошелся с ним Саске.       Конечно, после такого он больше никогда и никому не позволит так с собой поступить. Его обманули в очередной раз, и на этот раз он вынесет урок. Он станет хладнокровен и полностью отгородится от чужих проблем. Пусть все горит синим пламенем, он и глазом не моргнет…       «Да что там у них?»       Наруто прислушался. Когда среди прочего шума он распознал кашель Саске, тот самый кашель, сердце его подскочило в груди. Неужели? Забыв обо всех своих обещаниях, Наруто подскочил и бросился в коридор. Когда дверь гостевой распахнулась, Джирайя уже быстрым шагом направлялся к нему навстречу. Без лишних предусловий он спросил:       -Лекарства Саске, Наруто, они у тебя?       Наруто кивнул и они оба быстрым шагом спустились в гостиную.       Когда Наруто вошел, Саске странно на него посмотрел. Хоть Наруто уже и доводилось видеть нечто подобное, в этот раз он снова впал в подобие ступора. Ему показалось, что в его голове гудят жуки. Жуков стало так много и все они жужжали и мельтешили перед глазами, из-за чего Наруто перестал фокусироваться на реальности.       -…Наруто!       -А? Да… — одернувшись, Наруто трясущимися руками стал шарить по карманам брюк. Пусто. Тогда он захлопал себя по карманам пиджака. Пусто! Внутри Наруто все ухнуло, под ребрами образовалась сосущая черная дыра. Он обыскал себя еще раз, но результат не изменился. Лекарств не было.       -Старик… — сорвавшимся голосом позвал Наруто. — А наша старая одежда?..       Джирайя нахмурился:       -Что? Да она ведь была порванная и мы её выки… — Джирайя оборвался на полуслове. — Только не говори, что лекарства там.       Саске закашлялся. Наруто посмотрел на него так, будто Саске вот-вот умрет, а вина лежит только на нем. На Наруто. Саске закатил глаза и попытался что-то выдавить, но Цунаде перебила их всех:       -Хватит этого. Джирайя, принеси таз с горячей водой. Наруто, иди сюда. Мне нужна твоя помощь. Если нет лекарств, будем действовать по-другому.       Наруто на негнущихся ногах подошел к дивану. Саске задыхался. На этот раз он даже не кашлял, просто свистел и морщился. Наруто показалось, что этот булькающий свист размножается у него в голове и пульсирующими волнами отдается в каждом уголке организма. Ему захотелось оказаться где-нибудь очень далеко от этой гостиной и от этого дома. Ему захотелось забыть этот ужасный звук, даже если для этого ему придется забыть себя самого.       -Что… что нужно делать? — спросил он, борясь с внутренней паникой. После того неудачного случая «откачивания» без таблеток он боялся, что методы Цунаде не подействуют.       -Сейчас мы вытолкнем из него мокроту, — Саске попытался отрицательно мотнуть головой, но Цунаде зыркнула на него и он успокоился. — Мы уложим его спину, ты будешь держать его руки навесу. Ясно?       Наруто кивнул, хотя ему показалось, что он ничего не услышал.       Когда Саске лег на спину и Цунаде стала на выдохе надавливать на его грудь, Наруто отвернулся и зажмурил глаза. Не потому что ему было неприятно наблюдать за отходящей жидкостью, а потому что он боялся, что от волнения потеряет координацию и упадет. Ноги его мелко-мелко тряслись, поэтому он старался убедить себя, что ничего такого не происходит.       Этот кашель, который издавал Саске…. Наруто перенесся в другое место. Над ним нависли высокие готические потолки. В засаленные окна плохо пробивался дневной свет. В госпитале воняло лекарством и болезнью. А так же потом, прелой кожей, органическими отходами… Всюду были стоны и этот проклятый кашель. Хриплый, булькающий. Все вокруг Наруто булькало и чтобы не видеть изуродованных предсмертной агонией лиц, он спрятал лицо в почти-белое покрывало, уткнувшись носом во впалый живот. Холодная и костистая рука, теперь больше похожая на узкие грабли, расчесывала его спутанные и грязные волосы. Наруто слышал, как в глубине впалого живота булькает тот же кашель, но наружу он уже не вырывался. Он булькал там, внутри, под складками почти-белого покрывала, пока костистые пальцы не остановились. Наруто выждал несколько секунд, и только потом заплакал.       Он плакал так долго, что казалось, не переставал плакать до сих пор. И правда, не переставал. Он продолжал плакать, держа Саске за запястья. Он плакал, но теперь утыкался носом не в мокрую от пота постель, а в рукав новенького шерстяного пиджака.       -Можешь отпускать, Наруто.       Цунаде сделала вид, что не обратила внимания на его слезы. Саске и правда не обратил. Ему было не до того.       Джирайя уже принес таз с горячей водой, закатал штанины Саске и снял с него носки. Потом Цунаде помогла Учихе сесть и опустить ноги в воду. Саске выглядел бледным, но видно, ему стало гораздо лучше. Хрипы стали не такими «булькающими». К нему постепенно возвращалась способность дышать самостоятельно.       Наруто сделал несколько шагов назад и застыл, удивленно глядя перед собой. Стены готического собора размазывались и обваливались. Под штукатуркой проступали зеленые обои и какие-то картины. Разве так должно быть? Все вокруг затанцевало. Черные мушки стали превращаться в черные тени. К горлу подступила тошнота. Купол над головой Наруто растянулся вниз как огромная жирная капля и стал стекать вниз. Наруто показалось, что стены хотят его раздавить. Вдохнув, он закрыл глаза и уши и зажмурил глаза.       -Только не сейчас, только не сейчас, — бормотал он, под общее удивление. — Только не сейчас!       -Принеси ему успокоительного, — сказала Цунаде, которая не могла пока отойти от Саске.       Наруто продолжал бормотать и раскачиваться, будто ему снился сон наяву. Возможно, он действительно ему снился.