dangerous games

Уставшая, но абсолютно довольная собой, словно по щелчку, останавливаюсь в лобби отеля и, недолго думая, решаю пропустить стаканчик-другой. Очередной аукцион закончился для меня успешно: картина Поллока теперь будет красоваться на одной из просторных стен особняка моего отца. Чем не повод для выпивки? Неудобный ремешок на дорогих и чертовски красивых босоножках уже порядком натер мой мизинец, но желание подняться в номер и переодеться катастрофически тает, как мороженое под палящими солнечными лучами Макао: за стойкой бара я замечаю того самого привлекательного наглеца, который чуть было не увел у меня из-под носа желанный лот. Решаю прямо у него на глазах отпраздновать свою маленькую победу и сажусь за стойку через одно кресло от него, сходу заказывая себе бокал мартини. Достаю из сумочки пачку сигарет и обреченно закатываю глаза, замечая входящий от Чунмёна. Игнорирую. И через несколько секунд на экране телефона высвечивается: «Ли, я так соскучился. хочу тебя увидеть, смайл» Господи, как же бесит! Только розовых соплей Чунмёна мне сейчас и не хватало. Нервно зажимаю сигарету пальцами и с огорчением замечаю, что моя зажигалка куда-то испарилась. — А ты настойчивая! — раздается совсем близко, и у меня чуть сигарета не выпадает из рук. — Что-то не устраивает? — плавно поворачиваю голову, решая окинуть наглеца фирменным безразличным взглядом. — Да нет, что ты, все в порядке, — не могу понять, то ли это его невежливая манера речи, то ли самодовольная улыбка на несколько секунд выбивают меня из колеи. Он смотрит на меня так, словно выискивает мои слабые места, и это чертовски меня смущает. — А по тебе и не скажешь, — иду в наступление, парируя, — сидишь тут совсем один, горе запиваешь. — А ты… — А я, как видишь, праздную, — и в подтверждение беру как раз вовремя поднесенный барменом бокал мартини. — Улавливаешь разницу? Он улыбается, чуть склонив голову набок. По-прежнему смотрит на меня хищным взглядом, отчего я начинаю неловко крутить сигарету пальцами. — О, извини! — сродни иллюзионисту, он за секунду выуживает из кармана зажигалку и, чиркнув, подносит ее ко мне. Странное волнение оседает где-то в подсознании, и я медленно подношу сигарету к губам, понимая, что слегка неловкие движения не придают мне желаемой убедительности. Но сделать с собой ничего не могу — этот чертов наглец с идеально уложенными назад волосами и чувственными, пухлыми губами, уголки которых чуть приподняты, творит со мной странные вещи. Как под гипнозом, смотрю на его руки и втягиваю в легкие первую порцию никотина. В голове предательский вакуум: все заготовленные по дороге в бар колкие фразочки моментально испаряются из головы, стоит ему пересесть на кресло рядом со мной. — Может, отпразднуем вместе? — он на секунду отводит взгляд, но тут же смотрит на меня снова, и я буквально чувствую, как его взгляд скользит по моим приоткрытым губам и, проходясь по шее, задерживается на оголенных ключицах. Интуитивно прикрываюсь ладонью, сама не зная, чего смущаюсь, на что он, словно издеваясь, сдержанно хихикает, прикрывая рот тыльной стороной ладони. И это задевает мою гордость: я недовольно хмурюсь и наигранно разворачиваюсь. — Я угощаю, — как ни в чем не бывало, добавляет он. — Обойдусь как-нибудь, — выпустив облако дыма куда-то в сторону бармена, ехидно отвечаю. Все еще чувствую его изучающий взгляд на себе. — Почему ты такая вредина? — Что, прости? — резко разворачиваюсь к нему лицом — интересные заявочки, однако! Но вместо ответа он придвигается непозволительно близко, и я внутренне сжимаюсь, когда он нежно касается пальцами моего лица. Обескураженная его действиями, я реагирую как-то слабо: чуть замахнувшись, практически безболезненно прикладываюсь ладонью к его щеке. — Это за что? — он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не моргая. — Ты… ты зачем руки распускаешь? — мои глаза, наверное, раскрыты не меньше его. — Ты что, извращенец? — Айгу-у, я же просто хотел убрать ресницу с лица, — его наивных оправданий для меня достаточно: я пристыжено опускаю глаза. — Ты не только вредина, но и драчунья? Мне даже страшно подумать, что будет, если я… И он загадочно смолкает на полуслове, подозрительно растягивая губы в лисьей улыбке. — Если ты что? — бормочу еле слышно, с долей сожаления. Доверчиво смотрю ему в глаза и даже не подозреваю, что попала в искусно расставленные для меня сети. — Если я тебя сейчас поцелую… И я даже не успеваю понять значение его слов, потому что его ладонь ловко обвивает мой затылок, заставляя меня приоткрыть рот от удивления, и он этим беззастенчиво пользуется, целуя по-взрослому прямо за барной стойкой. Сумасшедший… — Квон Джиён, — поняв, что рукоприкладства с моей стороны не намечается, он представляется. — Ли… — все еще находясь в легком смятении, подкошенная его непробиваемой настойчивостью, я чуть было не нарушаю собственные правила, забывшись в обществе этого мужчины, но вовремя вспоминаю, что никогда в подобных случаях не называю настоящее имя, дабы избежать неприятностей в будущем. Если этому роману и суждено сбыться, то закончится он там, где и начался — в Макао, оставив после себя лишь приятные воспоминания. — Ли Хери… Это было сродни наваждению, которое накрыло нас волной безудержной страсти. Я даже не поняла, когда влюбилась и когда позволила ему стать моей вселенной. И пока мы были вместе, я безрассудно растворялась в нем и забывала весь мир… Нервно поджимаю губы и через силу отвожу глаза в сторону, дабы не смотреть на группу школьников во главе с их гидом, который держит в руке флажок с надписью «Макао». В который раз заставляю себя не думать о прошлом, но любая мелочь, напоминающая о Джиёне, раз за разом вскрывает вены, по которым течет зависимость от этого человека. В курилке я не одна, но, к счастью, никому до меня нет дела. Сквозь большие линзы солнцезащитных очков, скрывающих чуть не половину моего лица, поглядываю на электронное табло, на котором с минуты на минуту должна загореться нужная мне надпись, и нетерпеливо достаю из пачки уже четвертую сигарету за последние двадцать минут. В панорамные окна международного аэропорта Инчхона барабанит дождь, и звук разбивающихся о стекла капель как будто подпитывает мою колоссальную неуверенность в себе: я начинаю физически ощущать давящую пустоту где-то в районе груди. Оказывается, тяжело вот так взять и бросить все, получив «билет в один конец». Но я этого хотела, ведь так? Кусаю щеку изнутри и хмурюсь. Именно в такие моменты воспоминания о счастливых днях с Джиёном почему-то кажутся мне чем-то фантомным, и от этого еще больнее. Эгоистка? Да, определенно. Потому что даже сейчас, когда выжженная на коре головного мозга фраза «нам никогда не быть вместе!» все еще противно ноет, болезненными импульсами отдавая по всему телу, я отчетливо понимаю, что и в мыслях не смогу позволить кому-либо быть рядом с Джиёном. Я определенно не свыкнусь с тем, что, наверное, совсем скоро уже другая займет мое место у него на плече и он уже не меня будет ласково целовать в висок, нашептывая какие-то по-детски нелепые словечки… Внезапно на табло загорается надпись «Gate 4», и меня словно прошибает током. Тут же выбрасываю окурок в урну и, поправив очки на переносице, быстрым шагом выхожу из комнаты для курящих. Стоит мне оказаться второй в очереди к предъявлению посадочного билета и документов, как у меня начинает предательски першить в горле. Сглатываю противный ком из волнения, понимая, что слишком шумно дышу. Черт, нервы на пределе! «Главное — не переживай. Все будет хорошо!» — словно мантру, мысленно повторяю слова Чунмёна, сказанные мне прошлой ночью. — Здравствуйте, Мисс. Пожалуйста, ваш билет и паспорт! — приветливый голос представителя авиакомпании приводит меня в чувства, и я резко протягиваю ему документы. Мужчина как-то подозрительно смотрит на фото в паспорте и переводит взгляд на меня. Буквально чувствую, как по спине пробегает неприятный холодок. Мне до чертиков страшно, но, тем не менее, я уверенно снимаю очки и смотрю на него скучающим взглядом, стараясь придать лицу безмятежности. — Мисс Ким Хеджин, приятного вам полета! — он улыбается, протягивая мне паспорт, и я облегченно выдыхаю, скупо улыбаясь в ответ. Пронесло! Набираю длинное, эмоциональное сообщение Чунмёну, делая медленные шаги по коридору, ведущему к самолету. На радостях хочу рассказать ему, как все прошло и что я таки сделала это, но так и не решаюсь нажать на «отправить». Не важно, насколько сильно он последние три недели пытался держать прежнюю марку в моем присутствии: осунувшееся лицо и темные круги под глазами выдавали его с потрохами. Воистину безумное решение, которое он принял той ночью, было для всех словно гром среди ясного неба. Признаться, я до последнего не верила, что он способен на такое ради меня. Ради той, которая оставила в его душе одни развалины. Поэтому я не стану больше играть с его чувствами. Он действительно доказал свою любовь не только на словах. Он отпустил меня, рискуя всем. Чертыхаюсь, отчаянно стирая набранный текст, а уже через минуту отправляю отредактированное сообщение: «все ок. я в самолете» и бросаю телефон в рюкзак.

***

За последние три недели я практически не выходила на улицу, прячась в съемной квартире. Поэтому когда я замечаю, что в бизнес-классе еще никого нет, дышу как-то свободнее. Быстро нахожу свое место, сажусь у окна и поднимаю иллюминатор: неужели через двенадцать часов я буду одной из многочисленных жителей Марселя? Странно, но я до сих пор не понимаю, откуда в такой трусихе, как я нашлось столько храбрости. Как сейчас помню тот решительный взгляд Чунмёна, когда он предложил мне стать главной героиней новостей следующего дня. Выслушав безумный план своего жениха, я тогда и секунду не колебалась, в полуобморочном состоянии ожидая дежурного врача ближайшей больницы, куда он меня отвез сразу после отключки в номере отеля. Я твердо решила рискнуть. Слышу приближающиеся голоса пассажиров и надвигаю козырек кепки чуть ли не на глаза. Головой понимаю, что всегда разодетую в дорогие брендовые костюмы, с идеальной укладкой и обязательно в туфлях на шпильке сейчас меня мало бы кто узнал: в удобных кроссовках, в джинсах неизвестного лейбла и с собранными под кепкой волосами — я уж точно неприметная Ким Хеджин, а не дочь магната — Шин Ли Соль. Понимаю, но сделать с собой ничего не могу — до тошноты боюсь быть разоблаченной. Претит даже мысль о том, что и в этот раз по-моему не получится… В рюкзаке вибрирует мобильный, и я тут же достаю его: «удачи тебе». Улыбаюсь сообщению уголками губ и мысленно благодарю Чунмёна за эти слова. Набираю полные легкие воздуха и почему-то решаю открыть браузер. Наверное, в тысячный раз за последние три недели ввожу в поисковике свое настоящее имя. »…тело дочери магната Шин Дон Сопа все еще не найдено после аварии на мосту реки загородного поселка Сечжон. Эта трагедия случилась прямо накануне свадьбы с…» «…свадьба дочери президента корпорации Шинхва и сына премьера страны не состоялась по причине гибели невесты за день до торжества…» « …страшная трагедия для семьи Шин. Оперативная группа продолжает поиски тела двадцатипятилетней наследницы корпорации…» Все верно: ранним утром, за день до свадьбы, я не справилась с управлением своей иномарки и уже вскоре мою машину нашли на дне стремительной реки на окраине загородного поселка. Как и ожидалось, никаких сообщений о том, что в салоне был телефон и открытая бутылка вина. Что ж, я и не сомневалась, что даже в такой ситуации имидж для моего отца превыше всего. В висках начинает учащенно пульсировать, и мне становится не по себе от количества новостей о моей смерти. Я резко выключаю мобильник. Запрещаю себе думать о моральной стороне своего решения — ведь все, что не делается, все к лучшему, верно? Не знаю, как Чунмёну удалось просчитать все нюансы за каких-то пару часов, но он провернул эту опасную аферу блестяще, сделав все возможное, чтобы отпустить меня, как я того и хотела. Все произошло очень быстро: как только мне наложили несколько швов на раны и доктор вместе с Чунмёном вышли из вип-палаты, я, как и планировали, незаметно ускользнула из больницы, прямо у входа в которую уже стояла моя машина. У меня не было времени удивляться, когда Чунмён успел ее пригнать: я, даже не пристегнувшись, надавила на педаль газа и последовала по заранее вбитому в навигатор маршруту. В определенном месте, где не было ни машин, ни дорожных камер слежения, я пересела в другое авто, а мое водительское место занял неизвестный мне мужчина худощавого телосложения. Дальше было все как в тумане: спустя два часа я сидела в пустой квартире одной из элитных новостроек и, затаив дыхание, смотрела новости об автомобильной аварии и о своей предположительной смерти. Я превратилась в призрака, вздрагивая при каждом шорохе. Чунмёна за все время «заточительства» я видела три раза. И даже если меня распирало от любопытства, мне так и не хватило наглости тратить то короткое время на удовлетворение собственного интереса, расспрашивая о деталях. А еще мне было невыносимо стыдно смотреть ему в глаза, особенно после того, как я, не зная чем себя занять в один из тех дней, зашла на сайт его больницы и увидела статью о том, что подающий большие надежды молодой кардиохирург Ким Чунмён был приглашен в качестве докладчика на симпозиум в Макао. В тот момент в моем сердце что-то неприятно заныло: дата его пребывания в курортном городе как раз совпадала с моей. Но я так и не нашла в себе сил для извинений. Зачем врать, если на самом деле я ни о чем не жалею? Вчера ночью он приехал, чтобы отдать документы и попрощаться. А перед уходом обнял меня и попросил не чувствовать себя виноватой. Чертов дурак, неужели я и правда этого достойна? Что я для него сделала, чтобы заслужить такое отношение? Тянусь к рюкзаку, с удивлением понимая, что глаза на мокром месте. Достаю салфетки, на дне сумки замечая конверт. Странно, откуда ему там взяться? Я ведь собственноручно собирала все необходимое для поездки вчера днем. С минуту сомневаюсь, открывать мне его или нет, но в итоге аккуратно рву край бумаги и достаю сложенную напополам записку. «Тогда это действительно был Квон, и он был убедительно настойчив. п.с. помни, Ли, я не перестану надеяться. Береги себя.» Записка выпадает у меня из рук, стоит мне осмыслить первую фразу. Внезапно нахлынувшие воспоминания тут же возвращают меня в тот сумасшедший вечер, о котором и написал Чунмён… «Прижавшись лбом к холодному стеклу, скучающим взглядом всматриваюсь в сумерки. Скоро должен приехать Чунмён и проверить мои швы. Как мне кажется, все уже давно зажило, но он никак не успокоится, больше меня переживая о легком сотрясении мозга, который я получила, приложившись головой о тумбочку в тот вечер. Прошло две недели с момента аварии, и вроде бы все складывается как нельзя лучше. Чунмёну, наверное, несладко приходится, но к нему никаких претензий быть не должно. Перед моим отцом он выставил все так, словно я сама поранилась, а в итоге сбежала из больницы. Спиртное в моей иномарке — как доказательство невменяемости за рулем. Что ж, осталось лишь незаметно ускользнуть из страны. Решаю, что сегодня точно поблагодарю Чунмёна за все. Нет, я просто должна это сделать… Замечаю, как знакомая машина Чунмёна останавливается на обочине, так и не подъехав к шлагбауму. И мое сердце пропускает удар, когда я перевожу взгляд на вторую, притормозившую рядом с ним машину. Из черного бентли тут же выходит смутно знакомый мужчина и, обогнув капот чунмёновой ауди, распахивает дверцу со стороны водителя. И я чувствую, что начинаю задыхаться, потому что мне кажется, что в этом мужчине я узнаю… Джиёна! Черт бы побрал этот пятнадцатый этаж — не могу толком разглядеть! Прежде чем успеваю подумать о последствиях, я уже несусь вниз по лестнице, чтобы убедиться в догадках. В этот момент меня перестает волновать что-либо кроме мысли, что Джиён здесь и что он все еще любит меня. Прихожу в себя уже в фойе, когда Чунмён хватает меня за руку и ошарашенно смотрит на меня. — Ты зачем вышла? — Это ведь он, да? Ответь — это он? — несдержанно повышаю голос, впиваясь пальцами в его ладонь, и смотрю на него умоляющим взглядом. — Успокойся, Ли, я не понимаю, о чем ты, — он быстро снимает свой пиджак и накидывает мне его на спину. — Пошли, в квартире поговорим. Словно ополоумевшая, послушно следую за Чунменом, но не перестаю оборачиваться назад: мне очень хочется верить, что я не ошиблась…» …и я была права, черт подери! Внезапная злость заставляет меня сжать кулаки. Зачем мне теперь эта правда? Чтобы я почувствовала себя беспомощной дурой? Ведь единственное желание сейчас — набрать номер, который я знаю без памяти, и молчать в трубку, слушая недовольные «алло» самого нужного мне человека… Буквально чувствую, как изнутри меня раздирают противоречия: до безумия хочется подорваться с места и бежать на поиски Джиёна, но в то же время я осознаю, что этим поступком подставлю под удар и его, и Чунмёна. Остервенело кусаю губы, пытаясь определиться с решением, но пальцы как будто сами размыкаются на ремне безопасности, так и не расстегнув его, а спустя минуту слышу голос капитана, приветствующего экипаж самолета. И когда лайнер начинает катиться по взлетной полосе, постепенно набирая скорость, я понимаю, что уже поздно для каких-либо решений. — Вот ваше место, прошу! — вздрагиваю от звонкого голоса стюардессы и краем глаза замечаю начищенные до блеска мужские ботинки рядом со своим креслом. Да что с этим Чунмёном не так? Он же сказал, что забронировал для меня два билета, чтобы рядом со мной никто не сидел! Кажется, что вот-вот взорвусь от праведного гнева, а мужчина тем временем садится в соседнее кресло, заставляя меня пугливо повернуться к окну. Но спустя несколько секунд я перестаю злиться самым удивительным образом: аромат парфюма моего соседа действует на меня как анестетик. Я, как блаженная, прикрываю глаза и вдыхаю этот тяжелый, сладковато-горький запах, который никогда не выветрится из самых потайных уголков моего сознания. Я узнаю его даже спустя вечность, потому что этот запах принадлежит человеку, которого выбрало мое сердце… Стоп! Я резко открываю глаза, пораженная безумной догадкой: неужели… эта записка была намеком? Чувствую, как стремительно потеют ладони и в легких кончается воздух. Медленно поворачиваю голову, и мне на секунду кажется, что земля уходит из-под ног. И совсем не потому, что самолет в это время отрывается от взлетной полосы, нет. Просто эта хитрая, лисья улыбка напротив и хриплое «я соскучился» заставляют меня влюбиться в этого мужчину еще раз…