Help me I'm dying

Tonight I start the fire Tonight I break away Break аway from everybody Break away from everything If you can't stand the way this places Take yourself to higher places Этой ночью я зажигаю Этой ночью я вырвусь на свободу Освободись от всех Освободись от всего Если тебе не нравится это место, То заберись куда-нибудь повыше Three Days Grace — Break

Глава 1

Поднявшийся черный вихрь поглотил тело парня, неаккуратно вызвавшего демона. Крест на шее его младшего брата звенел на ветру и обжигал, как только вещица касалась кожи на груди. Они не предполагали, что все так случится, никто не думал ни о чем. Они считали это розыгрышем и поддались ему. Черный дым, разгоняемый ураганом, заполнил помещение, он тянул свои руки к мальчику, брюнету, который тянул руку в центр урагана, пытаясь схватить руку своего брата. Дым щупальцем обвился вокруг него и остановил. Парень испытывал чудовищный страх, он хотел кричать, но туман, демон, закрыл его рот, медленно забиваясь в глотку, пытаясь поглотить и это тело. Брюнет пытался сопротивляться, победить туман, заполняющий комнату, уничтожающий звуки. Пытался победить Тьму, которую сам же вызвал. Но он был слишком слаб для этого. Туман проникал к сердцу, собираясь проникнуть в кровь, распространиться по всему телу, но в очередной раз столкнувшийся с телом крест ужалил его, заставляя чувствовать раздражающие иглы внутри себя. В этот момент парню пришло в голову одно сказание, один особый абзац, который он прочитал в одной из запретных для него книг. Он начал читать его про себя, не имея возможности произнести его. Читал четко, вкладывая в мысленное чтение всю ненависть к этому туману, забравшего его брата так быстро. Демон содрогнулся: его изгоняли, изгоняли обратно, в Ад. В место, где он стал демоном, и в которое он никогда не вернется. Любыми способами он останется на Земле. Он кричал это, содрогая ураган. Он останется, забрав что-то неважное для таких как он. Мальчик слышал рычание, рев, но не понимал ничего из услышанного. Он читал изгнание дальше, прогоняя демона из своего тела. Читал до конца, повторяя и повторяя, слыша усиливающийся гнев тумана. Он отступал, дрожа. Он сжался, не имея возможности даже прикоснуться к парню, он освободил его, чувствуя, как резь слов колет его в каждое его темное испарение. Раз этого не получилось взять, подумал демон, то он возьмет первого. Туман медленно сгущался, принимая человеческую форму, наполняя поглощенный сосуд. Брюнет обессилел, перед его глазами плыло, но он продолжал читать изгнание про себя, надеясь, что это чудовище исчезнет. Но оно не исчезало. Он видел, как оно приобрело форму, видел глаза, затянутые абсолютной Тьмой. Глаза своего брата… Он попытался позвать его по имени в последний раз. Потом потерял сознание.

***

Склеп, в котором демон вырвался на свободу, вскрыли только через три дня, когда один из братьев не явился в школу. Учитель пыталась звонить парню, но он не брал трубку, тогда она позвонила в полицию, заявив о пропаже. Дома никого не оказалось. Одноклассники под угрюмыми и сосредоточенными взглядами сказали, что братья проходили «посвящение», но не вернулись; показали где. Старшего там не нашли. Дело закрыли. Но спустя пару дней младшего брюнета нашли и положили в больницу. У него была частичная амнезия: он совершенно не помнил, что произошло в тот день, даже не помнил своего старшего брата. Как будто его в жизни парня не было… Но это было лишь спектаклем. Он помнил все. По общему решению органов исполнительной власти парня отправили в приют. Его, с перевязанной рукой и пластырем на лбу, сопровождали на полицейской машине. Оформив документы, парня запустили в общий зал. Он застыл, не зная, что ему делать. Все лица были для него незнакомы, и разговаривать он ни с кем не хотел. Взрослые ушли, а дети не обращали на него внимания, ссорясь из-за какой-то игрушки. Брюнет присел возле окна, на стульчик, и смотрел на улицу, не видя ничего и погрузившись в свои туманные мысли. Спустя какое-то время к нему подошла девочка и присела рядом. Она держала при себе старого, пыльного плюшевого медведя. Она хотела подружиться. Но парень не обратил на нее никакого внимания. — Как тебя зовут? — робко поинтересовалась она. Брюнет не ответил. — Меня вот Лили. Мальчик наконец оторвал свой тяжелый взгляд от окна и посмотрел на девочку. Она была одета в какое-то невзрачное платьице, на голове были два хвостика; повеселела, улыбнулась. — Моя имя Юу, — тихо ответил брюнет. — Будем дружить? — наивно спросила она, сажая своего медведя на столик. Юу слегка улыбнулся, но улыбку никто не заметил на его угрюмом лице. — Не хочу. Девочка сдвинула светлые брови. — Как это «не хочешь»? Все хотят дружить! — А я не хочу, — тягучим голосом ответил Широяма и снова отвернулся к окну. Девочка поднялась, театрально вздернула нос и ушла, забрав свою игрушку. Юу даже не смотрел в ее сторону. Его не волновало, кто с ним будет дружить, его не волновало теперь ничего, что должно заботить восьмилетнего мальчика. Для него не существовало ничего. Тьма поглотила всю его жизнь. Через неделю его невзлюбили все его ровесники. Никто больше не пытался к нему подходить, чтобы поговорить, потому что знали — на них не обратят внимания. Его били дети чуть старше, чтобы добиться от него хотя бы крика, но он молчал. Молчал как мертвый. В черных глазах не было ни единой искры заинтересованности в чем-либо. Он всегда сидел возле того окна, смотря на улицу. Один. Каждый день, на протяжении ужасно долгих лет… Вокруг Широямы образовалась граница, до которой к нему не подходили дети, боялись чего-то в нем. Даже взрослые чувствовали себя странно, когда заходили за этот «круг». Ни одна семья его не брала из-за этой мрачности и пустоты в глазах, хотя он и рос красивым ребенком. Его всегда сторонились, но он не придавал ничему значения. Не замечал, как ему кладут меньше еды, чем остальным. Не замечал, как над ним иногда смеются. Не замечал, как дети начали пугать других его именем. Ему было плевать на имя. Он потерял брата, и это имя не имело значения теперь. Нет того, кто бы называл его по имени и Юу был бы рад этому. Не найдется такого человека на свете…

***

— Широяма Юу. Брюнет поднял взгляд с пола. Его черные волосы закрывали половину бледного лица: его так и не кормили нормально. Хотели создать несчастный вид, чтобы парня скорее забрали, или в другом случае — чтоб сам умер. Одним больше, одним меньше — разница для детдома не велика. Но Юу, хотя давно уже должен был быть тоще спички, каким-то образом оставался сильным и прытким. И чудовищно красивым в таких ужасных условиях. Лишь поэтому его раз за разом, спустя два года, пытались отдать на попечение новой семье, понимали, что этого таракана не раздавить. Пусть хотя бы поработает… — Вот твой список дел на сегодня, — ему протянули лист, полностью исписанный с одной стороны. Он без лишних звуков взял его и бегло прочитал. — И сегодня в обед, чтобы был в зале. — Опять приезжают кого-то забрать? — тягуче и без интереса спросил он, вчитываясь в свои дела. Женщина промолчала, сильнее сжимая губы и пальцы — в замок. Каждый раз она слышала этот вопрос, на который парень знал ответ, и каждый раз она молилась, чтобы наконец забрали его. Этого черноволосого мальчика, который внушал ужас одни своим бесстрастным взглядом. Поклонившись, Юу вышел. Он шел дальше по коридору, к кладовке, где должен был взять ведро и швабру: первым пунктом была уборка кухни и столовой, затем постепенно — и всего здания. Он всегда мыл все окна, все потолки и крышу. Почему? Потому что его не жалко. На кухне всегда что-то варили и жарили. Шкварчание брызжущего масла надолго залегло в его голове, он не переносил этого звука на протяжении всей жизни. На этой кухне всевозможные вкусные запахи перемешивались между собой, создавая вакханалию, сравнимую только с атакой скунса. Было не протолкнуться от бегающих туда-сюда полных поварих, которые просто-напросто не пускали его. Говорили, что готовится важное мероприятие, никого не пускать. Юу пожал плечами и ушел мыть второй этаж и крышу под звонкое хлопанье двери. У него был ключ только от кладовки и от крыши, остальные — только у охранника. Он мог бы при случае, спустившись с крыши, сбежать. Но пожарная лестница была сломана, а умирать ему всегда казалось больно. Так же больно, как погибать в вихре Тьмы, поглощающей все. Он поставил ведро на уступ, начиная мыть с входа на крышу, собираясь постепенно идти дальше. Ополоснув швабру во второй раз и выжав ее руками, Юу услышал тихое одинокое мяуканье. Обернувшись, он увидел рыжего кота, который сидел и внимательно на него смотрел, вертя хвостом. Широяме он понравился. Юу его забрал в свою комнату, бросив свои дела. Комната была не больше той кладовки со швабрами. Стояла только узкая кровать, которую Юу никогда не расстилал и спал поверх одеяла; и едва не развалившаяся пустая тумбочка. А пустовала она потому, что у Широямы не было вещей — все, что было, на нем. И его устраивало. Что-то большее было уже из ряда ненужного и не крайне необходимого. Как и игрушки. Игрушки особенно. Это лишь мягкое существо, которое ребенок любит из-за его вечного молчания. Никаких причитаний или ругательств, оно просто молчит. И ребенок доволен этим. Юу был доволен только пустотой. Точнее, пустота заполняла его и не давала проявляться каким-то другим, типичным для этого возраста, чувствам. Он выглядел и думал, как взрослый. Но не мог ничего сделать, потому что был в глазах остальных пугающим ребенком. Никто не прислушивался к нему, никто не пробовал слушать. Потому он молчал и его голос слышали за все это время только трое: та девочка, директор детдома и охранник. И то это были лишь короткие фразы, им больше и не было нужно. Никому не было нужно слушать, и Юу не говорил. Котенок почти беззвучно мяукнул, когда Широяма опустил его на свою кровать. А когда и сам Юу хотел сесть рядом, животное спрыгнуло на пол. Оно показывало свою независимость перед человеком. И парень принял это, с грустью, но он понял, что не властен даже над котенком. Потому снова взял его на руки и пошел к запасному выходу, отпустить животное на свободу. Брюнет шел по длинным коридорам. За каждой дверью кто-то или что-то шумело, но никого на пути не попадалось. Совершенно никого. Дойдя до тяжелой железной двери, Юу начал шарить по карманам, ища ключ. Он стащил его, когда никто не видел, быстро и бесстрастно. Ему хотелось проверить, сможет ли он. Смог. Но как он использовал бы ключ, до сих пор не знал. Он провернул ключ. Тяжелый щелчок, казалось, был слышен на весь этаж. Услышав тихие шаги за спиной, Юу спрятался в тени от перегородок перед дверью. Мимо прошла кухарка, поднимаясь на второй этаж, чтобы позвать детей обедать. Широяма подождал, пока она скроется, и вышел из тени, снова поворачивая оставшийся в замочной скважине ключ. Проскользнув наружу, Юу аккуратно опустил котенка на ступеньки, а потом, оглянувшись вокруг, сел и сам. Дальше шли еще четыре ступеньки, но котенок не торопился спускаться вниз, а потом поднырнуть под доску, чтоб попасть в подвал. Там всегда водятся всякие бездомные животные. Он сидел и смотрел на Широяму, который подпер щеку рукой и невидящим черным взглядом уходил в свой не менее черный мир. Все здесь было серым, въевшимся и привычным. Но не радующим этой привычностью. На разбитое стекло на земле медленно капала вода с крыши. С другой стороны детдома слышались шумы моторов: приехали взрослые кого-то забрать. Юу слышал, но идти не торопился. Все равно он будет стоять истуканом с мрачным выражением лица, и в конце концов выберут какого-нибудь милого и красивого. А он опять пойдет драить полы. Рыжий кот уткнулся лбом в голень Юу. Кажется, он прочитал его мысли и пытался подбодрить. Широяма взглянул на мечущегося от одной ноги к другой кота и улыбнулся, только одним уголком губ. Котенок запрыгнул к Юу на колени и начал просить, чтобы его погладили. Тот не мог отказать просящим кошачьим глазам. Так они сидели пару часов. Котенок устроился клубочком на сгибе локтя Юу и посапывал, а сам Широяма начал думать, что пора уже cломать этот серый мир.

***

На завтрак была какая-то каша. Юу не разобрал, из чего она; у нее просто-напросто не было вкуса. Бледная комковатая жижа. Он оглянулся вокруг, лица остальных детей говорили, что это просто ужас, но действия ввергли Широяму в ступор. Они продолжали есть эту дрянь, словно это была манна Небесная. Он никогда не ел, когда на вкус что-то было противным, он никогда не ел, когда готовил отец; всегда любил еду матери, и терпел подпорченную стряпню брата. Всегда выражал свои чувства в действиях и никогда не шел против них. Отложив ложку в сторону, он отодвинул свою тарелку от себя. Остальные дети зло посмотрели на него, с отвращением думая «Король нашелся. Ешь, иначе завалят дряхлого и слабого где-нибудь под лестницей сегодня-завтра. Ничего другого нет, Ваше Величество». Но он не взял больше ложку в руки, протестуя есть это. Ведь Широяма знал, что в доме есть другая еда, намного лучше, которую едят взрослые. И плевал он на мнения остальных детей. Он дождался, пока остальные доедят, поглядывал краем глаза. Женщина начала мыть посуду и Юу, незаметно поставил свою в кучу к другим, и тихим шагом вышел из столовой, направился по коридору через первую дверь налево. Возле второй он остановился. В серый коридор просачивался свет из приоткрытой белой двери; слышался шум разговоров и звон приборов и посуды, а еще — тонкий звон бокалов. Высший персонал так обедал. Юу заглянул внутрь и смотрел на них, не отрываясь, как те едят, и вдыхал вскружившие голову запахи еды. Он прожигал каждого черным пустым взглядом, а они не замечали этого за бурными перезвонами. Широяма ждал, долго ждал. Стоял в одной позе, не двигаясь, казалось, даже не моргая. Он научился быть тенью и выжидать столько, сколько понадобиться. По-другому он бы не выжил здесь. Это был его путь, его череда тренировок и уроков, которые он прошел и принял. Так начинал создаваться неподражаемый Аой. На столе осталось еще много чего, что взрослые не доели, но уже начали все убирать. Точнее — собирать все в один пакет и выкидывать. Юу понял — момент действовать. Он достал найденную зажигалку и поджег кусок газеты, открыл окно и выбросил его прямо на кучу сухой травы и мусора. Он все предусмотрел: дым должен был пойти в открытое на первом этаже окно и вызвать панику. Закрыв окно, он спрятался в подсобке дальше по коридору, подождал некоторое время, пока огонь внизу разгорится, крикнул слишком слащавым, почти девчачьим, голосом «Пожар!» и прикрыл дверь, оставив немного для обзора. Через несколько секунд и снизу закричали и забегали. Белая дверь резко открылась настежь, и из комнаты выбежали женщины, они в панике направились к выходу, тормоша своими криками уже взбалмошных уборщицу и нянек. Когда они скрылись, Юу плавно вылез из укрытия, прислушиваясь к каждому окружающему звуку. Он вошел в комнату и начал собирать тарелки, аккуратно перекладывал остатки салатов на одну тарелку, чтобы потом их разделить и нормально съесть. За столом, лицом в пюре или какой-то другой гарнир или салат спали двое мужчин — медик и учитель. Еще один — охранник — валялся где-то на диване. Широяма остался незамеченным и, набрав полные руки, таким же аккуратным крадущимся шагом пошел к себе через темные закутки и коридоры. Проходя пролет, через три секунды он слышал за своей спиной крик или быстрые шаги, но его не замечали, так как тот вовремя уходил к следующему пролету и тени. Никто ни при каких условиях не смог поймать его за этим делом. Зайдя в свою комнату и заперевшись на ключ, Юу расставил все прямо на полу. Выудив вилку из-под ремня, он аккуратно подцеплял небольшую порцию и отправлял в рот. Он не торопился пережевывать, желая подольше насладиться прекрасным вкусом и запретным плодом его маленькой победы. Только опустошив две тарелки, Широяма заметил рыжий комочек рядом с собой. Его новый друг следил за тем, как он ест и взглядом просил дать попробовать. Юу не знал, что ему дать, поэтому поставил перед котенком сразу все. И довольно и тихо мяукнув, рыжий зверек присоединился к брюнету, довольно слизывая и пережевывая что-то сделанное из колбасы. Широяма весело улыбнулся и продолжил свою трапезу. Это был первый его шаг к становлению лучшей жизни.

***

Юу сидел на подоконнике, держа на руках рыжий комочек и гладя его. Дети по расписанию были на прогулке, и он смотрел на них сквозь треснутое стекло. А они совершенно не замечали его, разбившись на группы и играя в свои собственные игры. Он был похож на черного своевольного дикого кота, который ни от кого не зависел, никому ничего не был должен. Его не любили за то, что он был почти свободен. Но этот кот оставался взаперти, потому что его что-то держит, что-то понятное только ему одному. Юу усмехался, когда на него снаружи смотрели, сдвинув брови, и продолжал гладить лежащего на полах рубашки котенка. За это время он ничуть не вырос, но то, что коты изменяются быстро Юу не знал: в своей жизни он видел их всего два раза. А между тем, Широяме уже было пятнадцать. И его детальный план был готов к подготовке основной части. Через три дня он сбежит, и ничто его не остановит. На втором этаже хлопнула дверь. Тонкий слух Юу уловил это. Он также услышал, что в кабинете директора начался разговор, но слов разобрать не мог. Переложив котенка на руку, он спустился по лестнице на второй этаж и, вскрыв самодельной отмычкой соседнюю белую дверь, открыв спрятанный в стене «глазок», принялся смотреть и слушать. Женщина сидела за своим столом, а напротив нее — полный мужчина в строгом костюме. У него были большие и добрые глаза, но сейчас в них горела ненависть. Юу вроде бы проникся этим взглядом, но потом ухватил дорогие часы на запястье незнакомца, и вся его благосклонность мигом улетучилась. Еще один богатый аристократ, возможно, приехал забрать кого-нибудь к себе. Хотя, какая ему разница. — Я какой раз приезжаю сюда, и какой раз меня не пускают дальше пары кабинетов. Я даже в столовую не могу зайти. Объяснитесь. — Мы всегда рады вам, — с фальшивой улыбкой говорила она. — Но у нас идет ремонт, потому мы не может вас пускать в любые помещения. — Уже седьмой год? Это настолько капитально? — в голосе мужчины чувствовался явный сарказм. — Из-за детей, вы понимаете, не можем сделать все сразу. По небольшим кусочкам… Врет, как дышит. Никакого ремонта в здании не было последние двадцать лет, даже просто гвоздь не забивали: нечего было вешать на стены. И Юу прекрасно знал и чувствовал эту ложь. Он ждал, что будет делать Богач, ведь он не за ребенком приехал. — Раз у вас ремонт, то где же краска, инструменты, рабочие, в конце концов?! Я не почуял совершенно ничего, что давало бы понять — ремонт идет! Хватит мне врать! Я не для этого вас спонсирую! Юу захлопал глазами: спонсируют. У детдома есть деньги, но до детей это не доходит. Он сжал кулаки в гневе. «Уроды. У детей, которые ничего не понимают, воруют нормальное существование». — Это не бизнес! Это не окупится! Я делаю вложения только ради детей! А вы что? Я не видел ни одного ребенка за все восемь лет! — он ударил массивным кулаком по столу. Дерево едва не разломалось от силы удара. — Что вы от меня хотите? — женщина была собрана и строга, она знала, как нужно обращаться с мужчинами в такой опасной для нее ситуации, потому до сих пор и находится в этом кресле. — Либо вы выполните свои обязательства по составленному договору, либо я перестаю вас спонсировать. Это стало ударом. Перекроют доступ к денежному каналу, никаких новых дорогих машин и загородного коттеджа, дорогих банкетов и простых «посиделок» после работы с лобстером на тарелке. Никаких новых модных итальянских туфлей и соболиных шуб. Никаких отпусков на островах. Ничего. Снова рутина и серые будни без выходных. Широяма усмехнулся. Это женщина не умеет отказывать благам, она боится неожиданной перемены. И, скорее всего, выполнит все. Ведь ее так пугают осмысленные взрослые черные глаза Юу, который знает, что вокруг твориться что-то неправильное и причиной является определенная фигура. Видя молчаливое согласие женщины напротив, мужчина встал, добавив последнюю свою фразу на сегодня: — Я буду проверять вас лично каждый день. И белая дверь хлопнула за Богачом, оставляя тишину, в которой брюнет мысленно ликовал. Он дошел до разгадки, завершил свое расследование. С чувством завершенности он закрыл дырку, вышел, прикрыв дверь, и пошел к лестнице. Ему пора искать новое дело, за пределами бетонно-сетчатого забора. На лестничном пролете он столкнулся с этим мужчиной. Они посмотрели друг на друга. Богача удивил взгляд Юу, но при этом он непринужденно заговорил с парнем. — Как тебя зовут? Тебе здесь нравится? — Юу, — вязким, уже перестроившимся голосом ответил он и, долго помолчав, продолжил. — Было и лучше. — Не нравится что-то конкретное? — Этот мир. Мне не нравится весь этот мир. — Юу взглянул на мужчину, застывшего с приоткрытым ртом, тот думал, что настолько был наивен, что эта женщина лишила ребенка даже надежды на жизнь. — Спросите лучше кого-то еще, я — не лучший пример для оценки всего, что здесь происходит. Широяма погладил рыжий мягкий сопящий комочек на своей руке, оставив Богача в недоумении, и пошел неслышными шагами по лестнице наверх. «Почему этот парень только что погладил воздух?»

***

За окном горела полная луна, в здании было темно. Возможно, была уже полночь. Юу лежал на своей кровати, казалось спал. Вечерний обход после того, как все заснули. Его дверь открыли, увидели, что парень у себя, и закрыли. Потом ушли дальше. Широяма резко открыл глаза и соскочил с кровати. Схватив небольшую сумку с украденной едой и одеялом, он взял связку ключей и начал красться к выходу. Теперь направо, вниз по запасной лестнице, налево, открыть дверь, взять веревку с петли, открыть дверь наружу. На него резко подул ночной холодный ветер. Юу настигло ощущение наступающей свободы. Он быстро добежал до засохшего дерева, наверное, когда-то это была вишня, и залез на него. Привязав конец веревки на толстую ветку, а другой закрутив вокруг пояса, Широяма спрыгнул на бетонный забор, едва удержавшись на цыпочках. Спустившись на колени, он развернулся лицом к зданию и начал медленно спускаться, держась за веревку и упирая ступни в бетон. Через мучительно долгую минуту, он оказался на земле. Отвязав от себя веревку, он закинул ее обратно через забор. Державшая Юу ветка, наконец сдавшись, хрустнула и повисла. А Широяма поправив одежду и рюкзак, оглянулся и побежал. По желтой траве, по голой земле, через кусты и деревья, по дорожкам и по улицам. Бежал, не зная куда, лишь бы подальше отсюда. Он бежал, а за ним все время следовала Тьма.