Ты мне не нравишься

Примечания: Жирным translitom и kursivom выделены слова и выражения на русском языке. Монитор печально пискнул, прощаясь с сетью на долгие выходные. Рабочие бумаги были собраны на краю стола еще днем, а ненужные — пропущены через шредер. Окинув рабочее место придирчивым взглядом, я быстрым шагом отправилась к выходу. Надо сказать, что для подобной педантичности у меня были свои причины, как, впрочем, почти у всех работников нашего офиса. Новый шеф снова навязывал свои собственные стандарты в духе советской школы, в результате чего обязательным стилем одежды стал не просто официально-деловой, а «форменно-парадный». Из-за подобных нововведений все сотрудники испытывали массу неудобств — один только запрет жвачки вне обеденного перерыва или сокращение количества перекуров чего стоили! Но я, как ярый приверженец брючных костюмов, была возмущена введением обязательной женской формы одежды. Но именно поэтому моя популярность среди коллег в последнее время достигла небывалых высот. Дело в том, что я очень неплохо рисую карикатуры, и всю последнюю неделю развлекала себя созданием шаржей на «обожаемое» начальство. Главное, чтобы это самое начальство не узнало, кто его так славно «разрекламировал». Однако, несмотря на всю мою «любовь» к работе, выходить на улицу не хотелось совершенно. Погода была на редкость гадостная. Отяжелевшие тучи наползали друг на друга зыбкими свинцовыми плитами и грозились обрушить на город тонну-другую воды. Зябко поежившись, я плотнее запахнула плащ и натянула шарф до самого носа. Пряжа была неприятно влажная — натуральные ткани вообще долго сохнут, а уж после утреннего ливня… Неизбежная плата за качество. Проклятая сырость держалась уже неделю. От луж — целых рек! — дождевых вод не спасали даже ливневки. Из переполненных водостоков вода разливалась по дорогам, втрое увеличивая количество ДТП. Но даже в Нью-Йорке, довольно чувствительном к погодным условиям, от работы никого не освободили. Не в русском филиале, во всяком случае. Стоило мне только выйти за порог родного офиса, как меня заботливо окатил из лужи убогий таксист на стареньком форде. — Potryasausche, blyad! — не смогла промолчать я. Вот вроде культурный человек, не матерюсь почти, но, бывает, отведешь душу крепким словцом и сразу легче становится. Будто уже и по родине-матушке не так сильно скучаешь. Рядом смачно высморкался измотанный «работяга» с табличкой «Need beer money»(1), небрежно зажатой подмышкой. Прямо как дома. Стоило мне отойти на пару шагов от дверей, как меня тут же захватил простуженный водоворот большого города. В ноздри густо вливался неповторимый «аромат» развивающейся окраины: дешевого кофе, несвежей мусорки и китайской лапши. Уже не гетто, но еще не фешенебельный район — тут так просто на такси не ездят, экономят. Ну и я, пожалуй, пешком пройдусь. Уныло посмотрев на уже промокшие туфли, я решительно направилась к дому. Благо живу недалеко — всего в паре кварталов отсюда. Утешая себя этой мыслью, я упрямо шла по лужам в бесконечной сырости, даже без зонта. Да и бесполезен он был, по большому-то счету. Ветрина невозможный, да еще и слякоть, и гадкая, непрекращающаяся морось — только заболеть не хватало! Не выдержав, малодушно спряталась от стихии в ближайшем супермаркете. Ну, как «супермаркете»? Просто маленьком частном магазине с относительно широким ассортиментом. Деликатесов тут, конечно, нет, но хлеб, молочка и снеки — везде одинаковые. Удачно зашла, однако. Как раз надо мелкому чего-нибудь вкусненького прикупить. Спустя пятнадцать минут неспешной прогулки по крошечному залу, обходя стеллажи по второму кругу, я поймала себя на том, что собиралась закинуть в корзинку с продуктами вторую пачку чипсов. Нет, можно, конечно, побаловать сорванца, но мне же сестра голову оторвет, если узнает, чем я подкармливала ее ребенка. Эх, а ведь именно я когда-то настаивала на соблюдении здорового рациона и отучала Светку пить газировку галлонами, заедая все это переперченными сухариками. Именно «настаивала», пока не осталась один на один с неуправляемым племянником, мгновенно захватившим всю территорию моей квартиры. В частности — содержимое холодильника и диван с телевизором. Пришлось откупаться. Это маленькое чудовище ещё умудрялось меня шантажировать! Тут образ «доброй тети» сыграл против меня. Одно дело — придти в гости к младшей сестре, чтобы посидеть вечерок с ее отпрысками, пока она с мужем сходит в кино или просто «развеяться». Это было даже забавно — играть в пиратов с Максимкой, смотреть вместе с ним любимые мультики моего детства и юности, «плести» совсем крошечной, до безобразия слюнявой Кристиночке единственный хвостик… Но совсем другое дело, когда они оставили своего старшенького на МОЕЙ ТЕРРИТОРИИ. От милого мальчика не осталось и следа: мой любимый племянник мутировал в капризного, жаждущего переслащенных красителей и канцерогенов демона, который включал телевизор на полную громкость, скакал по квартире, пугая соседей снизу, бесконечно хотел играть и орал, если ему что-то не нравилось! А закончив с «подготовительным этапом», это чудовище начало настоящую психологическую атаку, два дня без перерыва заставляя меня смотреть жуткую «Свинку Пеппу», которая ему, между прочим, тоже не нравилась. Но зато нравилась его сестренке, что позволило его психике сформировать некий «иммунитет» против этого адища. А когда и это не сработало — он захватил мой ноутбук… Короче, хватило меня на два с половиной дня. Потом я сгребла мелкого в охапку и повела по магазинам. Там он выбрал себе приставку и пару странных видеоигр, сюжет которых потом с умным видом пересказывал мне всю обратную дорогу. Причем ребенка совершенно не смущало то, что эти игры не были адаптированы для русскоязычных пользователей. Равно, как и то, что все передачи по телевизору были на английском языке. Дети вообще быстро ко всему адаптируются, а конкретно Максимка, занимавшийся английским в садике и направленный в спецанглийскую школу в следующем году, и вовсе пугал меня своим прогрессом. Тогда же мы зашли в супермаркет, где он набрал всякой дряни, руководствуясь не столько собственным вкусом, сколько рекламой по телеку и моим выражением лица. Увидев понравившуюся упаковку, он просто пихал ее мне в руки, чтобы я прочитала состав, и по степени ужаса в моих глазах решал, стоит ли покупать то или иное «яство». Ну кто, кто меня просил приглашать сестру провести отпуск в Штатах? И детей с собой прихватить, ага. Ладно хоть карапузочку теще оставили — мне Максима за глаза хватало. А ведь они еще неделю будут в «романтическом туре», который я же, балбесина, им и забронировала! Спустя еще пятнадцать минут бессмысленного шатания по сухому, теплому помещению, я наконец-то свернула к кассе. Я уже готовилась делать «приветливое лицо», чтобы не шокировать хрупкую душевную организацию местного обслуживающего персонала, но… встретившись взглядом с пожилой латиноамериканкой, поняла бессмысленность данной предосторожности. Глаза у женщины были бездонны, как Марианская впадина, и излучали стойкое презрение ко всему живому. Смуглое лицо, испещренное мелкими морщинками, осталось приятно-постным, без раздражающего подобострастия и наигранного дружелюбия. Скупое: «Card or cash?»(2) грело душу, заставив в очередной раз вспомнить матушку-Россию. Самостоятельно сложив в пакет покупки, даже без намека на недовольство таким хамским по западным меркам обслуживанием, я позволила себе немного похулиганить. По-настоящему улыбнулась озадаченной женщине, бросив напоследок веское русское «Spasibo». Именно за такое выражение лица я и любила здешние окраины. Про полумифическую «русскую мафию» не слышал только глухой и ленивый, а слухи о ней ходили самые разные. И пусть никто даже толком не знал, чем она, эта МАФИЯ, занималась, как выглядела и что из себя вообще представляла — услышав русский акцент, предпочитали не связываться. Лично я сомневалась в существовании тут данной организации как таковой. По крайней мере, в этой части города. Также у меня было стойкое подозрение, что в создании этой легенды непосредственное участие принимал наш пьяный коллектив. Пару лет назад, во время новогоднего корпоратива мы как-то спонтанно решили, что гулять ночью по Нью-Йорку и орать «Chernyi voron» и «Oy moroz, moroz…» хором двумя отделами — это отличная идея. Еще, вроде, кто-то хлопушки брал… Потом все утро конфетти из волос выковыривала. Ох уж эти стереотипы! Сделать «приветливое лицо» все же пришлось, чтобы не пугать не вовремя вышедшую выгулять собачку соседку. Ну, как «пугать»? Скорее — подбрасывать дров в пожар «светской беседы». Как оказалось, любопытные старушки, обитающие у подъездов, в том или ином количестве имелись в каждой стране, но здесь, в сверхтолерантном обществе, где сплетни звались "мнением обеспокоенных граждан", выходить за рамки своего собственного, заранее утвержденного ещё при знакомстве с соседями, шаблона, было строго противопоказано. Вдовствующая миссис Льюис в свои шестьдесят с небольшим была свежа и задорна, как весенний грех, отчаянно, но со вкусом молодилась и регулярно водила в дом престарелых кавалеров. С ее легкой руки вот уже почти год соседи имели возможность наблюдать первый сезон сериала «несчастная эмигрантка», когда чудаковатая бабуля, чуть-чуть не дотягивающая до гордого звания городской сумасшедшей, пыталась устроить мою личную жизнь, перезнакомив меня со всеми своими одинокими племянниками, и даже пыталась пристроить кому-то из «милых молодых людей», знакомых с миссис Льюис по службе доставки собачьего корма… В какой-то момент старушка приостановила свою деятельность, но, как оказалось, лишь затем, чтобы сменить направление поисков: после череды неудач с юношами мне с удвоенным рвением пытались найти девушку. М-да. Я очаровательно оскалилась в ответ. — Здравствуйте, миссис Льюис! Как Ваши дела? — неродной английский привычно скатывался с языка, звеня вымученной радостью встречи. — Замечательно, дорогая, — соседка придирчиво оглядела мой весьма непрезентабельный вид. Ее взгляд ненадолго задержался на раскисшем от влаги бумажном пакете с покупками. — А как у тебя дела? Как твой племянник? — У нас все хорошо, миссис Льюис. Только что зашла в магазин, купила закусок, шоколада и чипсов. Думаю, он будет просто в восторге, — да, лучше было не давать ей выдумывать содержимое пакета самой. А что, фантазия у дамы богатая! Мало ли еще какую-нибудь извращенку на меня натравит, опять же — «из лучших побуждений»… — О, звучит замечательно! Как тебе сегодняшняя погода? Все так же холодно и сыро? Малышка Бон-Бон может простудиться… О, да, ее собачка была достойна отдельного упоминания. Маленькая, лобастая и пучеглазая, на диво страшненькая даже для чихуахуа, к породе которых она и принадлежала. Про себя я звала Бон-Бон только Голумом. — Боже, сладенькая, что с тобой? Её всю трясет! Да, выглядело животное действительно неважно. Большие влажные глаза блестели сильнее обычного, из пуговичного носика текло, кроме того, создавалось стойкое впечатление будто ее вот-вот вырвет. Наконец, Голум удалось повернуть голову и пару раз неуверенно, визгливо тявкнуть. — Не переживай, Бон-Бон, как только ты закончишь все свои «дела», мы сразу же пойдем домой! — трепетная забота миссис Льюис об этом уродливом существе меня, признаться, всегда умиляла. Как, ну вот как можно, ни во что не ставя людей, так трястись над своим питомцем? Я уже собиралась воспользоваться моментом и удалиться, но, как оказалось, обмен любезностями еще не закончился. — Кстати, я перед выходом слышала какой-то шум из твоей квартиры. Будто упало что-то тяжелое. Я постучала, спросила у мальчика, все ли у него в порядке, но он ответил как-то напряженно… Кажется, он уронил что-то из мебели. Только не будь с ним слишком строгой, дорогая! Дети в его возрасте очень активны, а он сидит целыми днями дома один — похоже, даже компьютерные игры не панацея… — мягко почесывая свой блохастый аксессуар, напутствовала она меня. — Ох уж эти мальчишки! Уже окончательно распрощавшись, мы с миссис Льюис, наконец, разошлись полюбовно. Немало этому поспособствовала скулящая Голум. Судя по жалобному выражению морды, несчастный зверь уже давно и страстно мечтал опорожнить мочевой пузырь прямо на новенький жакет своей хозяйки. Я уже доставала ключи из сумки, когда за дверью что-то грохотнуло. Мне показалось, или я слышала, как кто-то выругался? По спине пробежал холодок. Да, район у нас не самый спокойный, но все же мало кто устраивает разборки в подобных местах. Улицы довольно оживленные, не такие, как в центре, но все же… Новостные сводки обычно пестрят заметками о небольших кражах или мелких ограблениях. Из убийств — в основном бытовуха, а вот взломы… Я быстро достала телефон и набрала «911», не нажимая пока на кнопку вызова. Сжала его в руке почти до скрипа. Едва открыв дверь, я услышала приглушенные голоса из квартиры. Максимка с кем-то разговаривал. И, хотя это мог быть всего лишь телевизор — что с ребенка возьмешь? — я с опаской зашла внутрь. И с трудом сдержалась, чтобы не заорать. Квартирка у меня небольшая — уютная студия, недалеко от работы. Дешевенькая, как раз для одного человека. В качестве отдельной комнаты обустроен только санузел. Она просматривалась вдоль и поперек даже из прихожей, поэтому, при всем желании не заметить четырех огромных зеленых монстров, обосновавшихся на «кухне», было просто невозможно. Я не смогла твердо удержаться на ногах и отшатнулась назад, к двери, больно ударившись локтями и лопатками. Резкий звук привлек внимание «гостей», и я, не теряя времени, потянулась к спрятанной за шкафом битой. На экран зажатого в руке телефона смотреть было страшно — я уже несколько раз нажала на кнопку вызова, но даже в наступившей напряженной тишине не было слышно гудков. Выставив перед собой злосчастную биту, я с опаской опустила глаза на экран. Сигнала сети не было. Blyad. Неотрывно следя за обосновавшимися на кухне пришельцами, я засунула бесполезный гаджет в карман. Сгрузив пакет на одну из полок в шкафу, я обхватила рукоять биты обеими руками. Сердце билось где-то в пятках, периодически подскакивая к горлу вместе с тошнотой. Раз, два, три, четыре… Где Максимка?! — Tetya Marina! Все хорошо! — несносный мальчишка вышел из-за сутулой спины одного из существ. Бледный, взъерошенный, он казался по-настоящему хрупким и крошечным, стоя возле широких темных фигур. Даже при ярком электрическом освещении — темных. — Vse horosho! Они не причинят нам зла! Грязные, уродливые, с кое-где ободранной до мяса шкурой, они выглядели изможденными, но несломленными. Опасными. — Максимка, иди сюда… — я даже не пыталась сдержать дрожь в голосе. Тяжелая бита неприятно оттягивала руки. Ребенок сделал шаг вперед. Свет упал на багровые пятна, расползшиеся по футболке. Пестреющие на руках. — Maksim! Idi suda! Jivo! Проклятый монстр протянул вперед трехпалую лапу и, вроде, пытался что-то сказать. Кровь ударила в голову, расплываясь перед глазами темной мутью. Из горла вырвался глухой рык: —Siebi ot rebenka nahuy! Три шага — и я уже рядом с племянником, дернула его себе за спину, не обращая внимания на протест. Удерживая его за шкирку одной рукой, я пыталась осмотреть его на предмет повреждений. Слава богу, всего лишь пятна! — Со мной все в порядке, кровь не моя! Tetya Marina! Глупый ребенок! Бледный, перепуганный, цепляющийся за веру в сказку. Сказку о добрых пришельцах? О мутантах из канализации? — Бери телефон, беги к соседке. Вызови 911. Когда-то, еще в школе, я зачитывалась придуманными историями ненастоящего мира. Про бессмертных межгалактических преступников, ниндзя и мафию, которым с блеском противостояли благородные мутанты. Не верила, нет. Конечно, не верила. Но так приятно было ненадолго сбежать от реальности… Добегалась.