Тайны священных рощ

      В один из дней Риган призвал Девона к себе.       Он по-прежнему не мог забыть то утро, когда по приказу Ригана его высекли, и Девон проснулся в постели Верховного, он ожидал, что что-то изменится между ними, и Риган потребует своё.       Девон ожидал этого постоянно — до того случая и после — но в то утро ожидал особенно, однако ничего так и не произошло.       К обеду Риган не вернулся, зато вместо него появились двое друидов и, не говоря ни слова, под руки повели его вниз, в промозглую сырость его собственной пещеры.       На несколько дней Риган и вовсе о нём забыл, и все эти дни Девон ждал, когда же учитель войдёт в двери его комнаты и что-то произойдёт — но не происходило ничего.       Он проклинал себя за слабость, за то, что не успел справиться с худощавым на вид, хоть и высоким сидом, но все его метания не меняли уже ничего — то недолгое время, что он проводил рядом с Риганом, он потерял зря. А вот Риган наглядно продемонстрировал ему, к чему может привести попытка поднять бунт.       Девон был упорен, но он не был дураком. Он не собирался выставлять себя на посмешище этим проклятым жрецам ещё раз. И к тому времени, когда Риган снова до него снизошёл, твёрдо решил затаиться и ждать.       Когда же Риган призвал его, ничего хорошего Девон от этой встречи не ждал. Ещё в конце весны, вскоре после порки, Риган поставил его перед фактом: Девон должен был прислуживать ему за столом.       Никогда и ни для кого потомок Ястребов не делал подобного. Но когда Риган напомнил ему о плетях и друидах, готовых пустить их в ход, Девон покраснел и послушно принялся разливать вино — позор служить Ригану, когда тот оставался один, всё же был не так велик, как позор оказаться голым, распятым перед целой толпой, и получить наказание от него.       Девон проклинал свою глупость и тот день, когда захотел привлечь к себе внимание Великого, но в то же время понимал, что от него не зависело ничего — не он выбирал учителя, а учитель выбрал его.       В покои Ригана он поднимался как на плаху всякий раз, когда Риган призывал его к себе. Но тот не требовал ничего, чего бы Девон не мог осуществить лишь слегка смирив свою гордость, и, скрипя зубами, Девон выполнял один приказ за другим.       С наступлением лета Ригана вообще стал меньше волновать ученик. Девон уже понял, что друид занят на строительстве какого-то монумента, о котором друиды перешёптывались с неизменной ненавистью. Знал он так же, что этот монумент приказала возвести богиня, и что сам Риган не слишком рад выполнять этот приказ, а больше не знал ничего.       Риган, в свою очередь, день ото дня свирепел. Занятый бесполезными камнями, он оказался почти что отлучён от двора и теперь начинал понимать, какой смысл крылся за строительством храма в Арме — богиня, похоже, решила попросту избавиться от него. Нарушить прямой её приказ он не мог, и потому Ригану оставалось лишь торопить строительство, чтобы поскорее вернуться в терем Дану в ветвях священного древа.       В тот день он был особенно зол и именно поэтому решил немного поиграть в надежде, что эта игра развеет его хотя бы немного.       — Войди, — Риган стоял, глядя в окно, когда за спиной его раздался стук в дверь.       Девон вошёл и остановился у порога.       Риган обернулся и оглядел Девона с головы до ног.       — Сними это, — приказал он, указывая на ученический мундир, который Девон по-прежнему носил. Одежда эта и без того была неуместна в Таре, но к тому же ещё и не подходила для того, что Риган собирался приказать.       — Что? — Девон осклабился и стиснул ворот кителя тонкими пальцами.       — Ты слышал, что я сказал. Или ты не сможешь выполнить мой приказ.       Девон стиснул зубы, но китель, похоже, расстёгивать не собирался.       — Мне позвать жрецов? — спросил Риган почти мягко.       Удивительно, как напоминание о порке меняло настроение этого гордого мальчишки. Риган был почти уверен, что дело тут не в боли — таких, как он, учили не обращать внимания на боль.       Девон боялся показать слабость. А что демонстрировало слабость лучше, чем позорный столб?       При мысли о стройном теле, вытянувшемся вдоль столба, Риган не сдержал улыбки. Он не отказался бы посмотреть на порку ещё раз, но Девон повода пока что не давал — а Риган не хотел нарушать им же самим установленные правила игры.       — Можешь снять только верх, — смягчился Риган наконец, увидев, что дело не трогается с места.       Краснея и то и дело стискивая пальцы на полах одежды, Девон принялся выполнять приказ.       Риган невольно облизнулся, когда обнажённый торс второй раз за всё время их знакомства предстало перед ним.       — А теперь раздень меня.       Девон стиснул кулак, и в глазах его промелькнула злость.       — Я отдал приказ, — повторил Риган голосом, от которого саму богиню пробирала дрожь.       Девон тоже облизнул губы и медленно подошёл к нему. Он стоял так близко, что Риган чувствовал его дыхание на своих губах — и мальчик наверняка точно так же чувствовал его. Можно было наклониться и поцеловать — но тогда, безусловно, Девон бросился бы прочь со всех ног, а значит, не состоялась бы игра.       Девон вынул фибулу, скреплявшую плащ, и принялся распутывать завязки, которые она маскировала. Пальцы его подрагивали, и весь он стал бледным, как мел.       — Мне нравится, как ты это делаешь, — подначил его Риган. — Будешь теперь каждый день раздевать меня.       Девон отшатнулся, как будто его опалило огнём и, видимо, собирался убежать, но Риган подхватил его за талию и удержал.       — Стоять, — приказал он. — Уходить я не разрешал. Выполняй приказ.       Девон глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться, и вернулся к прерванному занятию. Плащ скользнул на пол вдоль плеч Ригана.       — Теперь пояс, — приказал Риган.       — Ты мог бы и сам, — огрызнулся Девон.       — Не смей мне возражать.       Девон стиснул зубы и принялся выполнять приказ — расшитая самоцветами полоска кожи легла ему в ладонь, и он бережно опустил её на кровать.       — Разве друиды не должны быть самыми скромными из людей?       Риган наградил его насмешливым взглядом.       — Разве безродные слуги не должны молчать, когда им не приказывают говорить?       — Ты сам сказал — я не слуга, а ученик.       — Разница не велика, — Риган поднял руки в стороны, так что прямоугольник из тончайшей шерсти, составлявший его мантию, повис на его локтях. — Продолжай.       Девон опустил глаза и принялся освобождать Ригана от последней части одежды — но тут же пожалел об этом, когда взгляд его упал сначала на загорелые подтянутые бёдра, затем на расслабленный член. Он попытался отвернуться, щёки его окончательно зарделись, а Риган подбавил масла в огонь, поинтересовавшись:       — Что? Думал, твои неумелые прикосновения могут меня возбудить?       — Я… — Девон снова отшатнулся, но так лишь получил лучший обзор. — Я вообще не думал об этом! Я не…       Риган расхохотался — негромким глубоким смехом.       — Ты такой смешной. Идём.       Ничуть не смущаясь наготы, он направился к пролому в стене, занавешенному пологом из лисьих шкур, сшитых так искусно, что они казались одним большим ковром.       По другую сторону проёма оказалось неожиданно тепло. Здесь было небольшое озерцо, от которого вверх поднимался пар. Края его украшала резьба, и Девон узнал старинные письмена.       Он замер у входа, молча глядя, как Риган опускается в воду, пока не услышал новый оклик:       — Не стой столбом! Всё, что нужно для купания, лежит возле меня. Иди сюда и начинай.       — Я должен буду… — Девон замолк. Если бы можно было покраснеть ещё сильней, он, конечно бы, покраснел, но сильнее он уже не мог.       — Самый глупый из моих слуг умнее тебя. Конечно же, да.       Девон стиснул кулаки и, преодолев приступ злобы, нахлынувшей на него, напомнил себе, что сейчас противостоять Ригану ему попросту не хватит сил. Он решительно шагнул вперёд и, перебрав указанные Риганом принадлежности — мочалку из морской губки, перламутровый раствор в небольшой чаше, пахнущий цветами, обруч для волос — взял последний и собрал волосы Ригана так, чтобы они не мешались. Затем поднял мочалку и, окунув её сначала в воду, потом в раствор, нерешительно провёл Ригану по спине.       — Сильней. Или ты боишься меня?       — Я не… — Девон стиснул зубы, запретив себе говорить ещё что-нибудь, и принялся методично водить мочалкой Ригану по спине. Тот наклонился немного, чтобы ему помочь, а затем поймал вторую ладонь Девона и положил себе на грудь.       — Ты делаешь это недостаточно усердно, — пророкотал он, и каждое слово отдавалось дрожью под ладонью Девона. — Обеими руками, мальчик. А лучше иди ко мне — здесь куда теплей.       — Мне не холодно, — Девон снова покраснел.       Касаться Ригана рукой было куда сложней. Девон не мог бы сказать, что ему неприятно тело мужчины, сидевшего перед ним. Он даже завидовал развороту его плеч и безупречной белизне кожи. Наверняка многие отдали бы всё за то, чтобы сидеть на его месте — Девон понимал это вполне отчётливо. Но сам он не испытывал ничего. Риган был статуей — ледяной, равнодушной и далёкой от него.       Девон не понимал смысла игры друида, который явно чего-то добивался от него. Он понимал, конечно, что может хотеть один мужчина, подобный Ригану, от другого — куда моложе его самого. Но представить, чтобы нечто подобное происходило между ними, не мог. «Впрочем… — напомнил Девон самому себе, — ещё вчера ты не мог представить, что вообще будешь касаться его».       Он провёл рукой по груди Ригана в очередной раз — старательно, как тот и приказывал — и тут же получил новый приказ.       — Ниже.       — Что?       Риган поймал запястье Девона и потянул вниз, укладывая его ладонь себе на живот. Девон послушно прочертил по рельефному прессу несколько линий. Мизинец его коснулся жёстких завитков, и он тут же отдёрнул руку, будто ужаленный осой — но Риган тут же вернул её назад.       — Ещё ниже, — приказал он.       Девон замер.       — Нет, — тихо сказал он, поняв теперь, к чему всё это шло.       — Тебе помочь?       — Я сказал — нет! — крикнул Девон и, оттолкнувшись от бортика, попытался вскочить на ноги — но Риган тут же ловко поймал его за локоть и затащил в воду. Девон попытался вырваться — но только оказался плотнее прижат к телу Ригана, вопреки обыкновению горячему, будто каменная плита, раскалённая на солнце.       — Нет! — выкрикнул он ещё раз и, из последних сил рванувшись прочь, оттолкнулся от макушки Ригана, так что тот ушёл под воду с головой, а Девон, пользуясь его замешательством, наконец подтянулся к бортику и, вынырнув из воды, понёсся прочь. Риган вынырнул и несколько секунд откашливался и не думая бежать следом — он слышал, как затих топот ног Девона, но лишь расслабленно откинулся назад и погладил себя сам. Игра начинала ему надоедать. По его расчетам мальчишка должен был сдаться уже давно. В конце концов любой, будь то сид или Фир Болг, с благодарностью принял бы возможность приласкать его.       Риган улёгся поудобнее и, поглаживая собственный член, принялся перебирать завлекавшие его когда-то образы в голове. Богини не было среди них — сколько себя помнил, Риган предпочитал мужчин. Впрочем, у каждого свои обязанности. На то он и Великий Друид.