Тайны священных рощ

      — Расскажи, как эта местность получила своё имя?       Девон, до тех пор слушавший Ригана немного рассеянно, напрягся.       После того, как Риган заставил его прислуживать себе, вестей от него не было несколько дней, а вернулся он ещё более холодный и злой. Девон начинал подозревать, что у самого друида дела идут не так хорошо, как он бы хотел показать. Сердце юноши переполняло злорадство, но он твёрдо решил не показывать ничего, и когда Риган вновь взял его на вершину Тары, не сказал ему ни слова.       В этот раз Риган рассказывал о самой Таре — о том, как много веков назад первые дети Дану построили здесь храм, из которого на рассвете в ясные дни можно было увидеть силуэт Священного дуба далеко на северо-востоке. Впрочем, как не вглядывался Девон, он не мог различить этого силуэта ни сейчас, ни задолго до того.       А теперь речь Ригана оборвалась, и он задал вопрос, к которому в эту секунду Девон не был готов, хотя и знал ответ на него давным-давно.       Он вгляделся туда, куда указывал Риган, и со вздохом начал рассказ. Он рассказывал, как богиня много веков назад отправилась на восток. Как колесница её в тумане сбилась с пути, и как со всех сторон окружила Дану бесконечная гать. Как толпы фоморов окружили её и как разорвали на части. И как на месте, куда упало её тело, разлилась священная река.       Девон закончил рассказ, и наступила тишина. Похвалы от Ригана он не ждал, как давно уже не ждал её ни от кого — никому не было дела до него, кроме отца, а отец теперь отправился за порог.       — Ты что-то хочешь спросить? — произнёс Риган, неожиданно оказавшись рядом с ним.       Девон поджал губы, но, не выдержав, всё-таки произнёс вслух свой вопрос:       — Какой смысл в том, чему ты обучаешь меня? Ты будешь учить меня искусству друидов, или всё это ученичество нужно только для отвода глаз?       Губы Ригана надломились в высокомерной улыбке.       — Мне в самом деле нужен был ученик. Но я не привык делать то, что требуют от меня.       — Требуют? Разве ты не сам настаивал, чтобы я звал тебя учителем? Разве не ты выбрал меня?       Усмешка Ригана стала шире.       — Ученичество может длиться двадцать лет, Девон. И не каждый ученик может усвоить то, что ему преподают.       — Ты знаешь, что я давно уже знаю историю!       — Это не очевидно для меня.       Девон упрямо смотрел на него, и Ригана вконец рассмешил этот взгляд.       — Хочешь понять, чего я от тебя хочу? — спросил он.       Девон мрачно кивнул.       Риган сделал ещё один шаг к нему.       — Сними плащ.       Девон невольно коснулся фибулы кончиками пальцев, и только тут понял, в какую сторону поворачивает разговор.       — Здесь? — спросил он.       — Ты хочешь в другом месте? — Риган поднял бровь. — Мои покои открыты для тебя.       Девон отпустил застёжку и сжал кулак.       — Никогда, — процедил он.       — Решение за тобой, — Риган, продолжая улыбаться, отступил назад. — Забыл сказать. Богиня желает познакомиться с тобой.       — Что?! — глаза Девона широко распахнулись. — Она знает, кто я?       — А кто ты? — Риган поднял бровь. — Мальчик, лишённый рода. Мой ученик. Про остальное забудь.       Кулак Девона сжался сильней.       — Приготовься. Завтра утром мы отправимся к ней.       Девону собственное тело казалось деревянным с самого утра. Он с трудом разгладил старый китель, в котором Риган привёз его из академии — смотрелся он теперь совсем не так, как бы Девон того хотел. Полгода, проведённые в сырости, сделали своё дело.       Поднялся в комнаты Ригана, и тот тут же подлил масла в огонь, окинув его презрительным взглядом.       — Ты собираешься отправиться к богине так? — спросил он и молнией метнулся в направлении Девона. — Ты что, не понял, что я сказал тебе? Ты больше не её, а мой ученик. Девон сглотнул.       — Не понимаю, что ты хочешь от меня, — сказал он тихо, — у меня больше ничего нет.       — Окдел! — крикнул Риган, и в комнате тут же показался друид в сером балахоне, — немедленно найти мантию моему ученику.       Девон перевёл дух, чувствуя, что виноват на сей раз, кажется, не он.       Риган уже не смотрел ни на Окдела, ни на него — он отвернулся к окну и теперь наблюдал, как мягко колышется океан.       Девон замер недалеко от входа. Близость кровати Ригана заставляла его чувствовать себя неловко, но и уходить ему никто не разрешал.       Наконец друид вернулся с просторной льняной туникой в руках. Туника была окрашена в синий цвет и по краю украшена зелёным шитьём. К ней прилагался шёлковый пояс и бронзовый серп.       Риган окинул ношу друида оценивающим взглядом и, бросив через плечо:       — Надевай! — снова отвернулся к окну.       Девон быстро скинул с себя китель. Не найдя лучшего места, расстелил всю свою одежду на кровати Ригана и тут же, под пристальным взглядом друида, накинул на себя то, что он принёс. Затем при помощи Окдела завязал пояс и прокашлялся, привлекая внимание Ригана к себе.       Тот обернулся и, подойдя, поправил ткань у Девона на плече — руки у него были холодные, словно лёд, и на секунду Девону показалось, что к нему прикасается мертвец.       — Вот так хорошо, — сказал Риган и улыбнулся немного теплей, чем обычно. — Всё-таки ты необычайно красив, — задумчиво произнёс он и коснулся кончиками пальцев щеки Девона. Тот непроизвольно дёрнулся, и лицо Ригана снова стало неподвижным. Он убрал руку.       — Идём.       Они покинули комплекс, и сам Риган поднялся на колесницу, запряжённую шестёркой лошадей, а Девон встал у него за плечом.       Когда Риган натянул поводья и скомандовал коням:       — Но! — Девон несколько долгих секунд удерживался ровно, чувствуя, что вот-вот упадёт, а затем сдался и уцепился за Ригана обеими руками.       Друид не преминул бросить насмешливый взгляд через плечо, но больше не смотрел на него — кони неслись вперёд, преодолевая один крутой поворот за другим. Ветер свистел в ушах и холодил лицо. И если бы не Риган, стоявший так близко, что, казалось, исходящий от него холод окутывает их обоих, Девон мог бы сказать, что ему было хорошо.       Дорога до рощи богини в сердце Эмайн Махи заняла несколько часов. К тому времени, когда кони замерли перед входом в терем, Девон уже с трудом мог стоять — Риган же походил на каменную статую, которой всё нипочём.       — Уже был здесь? — спросил Риган.       — Да, — подтвердил Девон.       — Хорошо. Тогда ты знаешь, как себя вести. Помни, ты мой ученик и служишь только мне. Но мне ты служишь — телом и душой.       Девон поморщился, но ничего не сказал.       Риган и не ждал ответа. Он направился вперёд, и плащ его привычно взметнулся вверх за спиной, а Девон поспешил следом, спрятав руки в рукава и низко склонив голову — как требовал того этикет.       В тронном зале было не больше людей, чем всегда — небольшие стайки сидов переговаривались между собой, устроившись в тени деревянных колонн у стен. Солнечные лучи падали на дощатый пол, изукрашенный орнаментами, сквозь щели в потолке, рисуя необыкновенный узор.       Сама богиня восседала на троне из золочёного дерева, украшенного завитками, изображавшими поросль Вечного Дуба. На лице её была написана скука — до тех пор, пока взгляд не упал на Ригана, идущего к ней.       От взгляда Девона не укрылось, как выпрямилась спина богини, как расправились плечи, и как озарилось нечеловеческим светом её лицо, как губы, подчёркнутые кармином, изогнулись в улыбке.       — Ты всё-таки соизволил нас навестить, — произнесла Дану и встряхнула головой, отбрасывая в сторону локон, упавший на лицо.       — Твоё поручение отнимает немало времени, — Риган отвесил богине поклон — не более глубокий, чем требовал того этикет, и замер в паре метров от неё.       — Как проходит строительство? — лицо богини стало ещё светлей.       — Очень хорошо.       — Ты всё делаешь хорошо. Поэтому я и поручила это тебе. Кто с тобой?       Богиня перевела взгляд на Девона, и тот опустил глаза, не давая понять, что разглядывал её.       — Ты приказала мне взять ученика, — произнёс Риган. — И хотела увидеть его.       — Твой преемник… да, — улыбка Дану стала холодней, — посмотри на меня, — приказала она.       Девон поднял глаза, и несколько секунд Дану вглядывалась в его лицо.       — Я хотела бы поговорить с ним наедине.       — Это невозможно, — отрезал Риган. — Он ещё не обучен говорить с богиней, моя госпожа.       Девон почти что видел, как Дану скрипнула зубами.       — Что ж, хорошо. Всему своё время, — она снова улыбнулась. — Идите. Ешьте и пейте. Сегодня богиня дарует своё благословение вам.       Риган снова поклонился, и Девон повторил его жест, а затем оба развернулись, чтобы направиться к выходу — и тут же Девон замер, будто громом поражённый, встретив озадаченный взгляд дымчатых глаз — и точно так же в паре шагов замер мальчик, глядевший на него.       Секунда, и локоть спутника впился ему в бок, и Дей, заставив себя отвести взгляд от Девона, шагнул вперёд.       — В роще, через полчаса, — шепнул он, когда плечи их с Девоном соприкоснулись, и Дей прошёл мимо него.       Девон вздрогнул, ощутив исходившее от него тепло — только теперь он понял, насколько замёрз — и поспешил вслед за Риганом.       Дей был уверен, что Девон не придёт. Ведь теперь он стал учеником Великого Друида, и такие, как он, Дей, наверняка казались ему пылью у ног.       Всё время, пока отец приветствовал богиню, он с трудом сохранял спокойствие, а когда же церемония наконец была окончена, и отец остался в зале, чтобы завести разговор с одним из сидов — наверняка очень интересный разговор, который в эту минуту Дея не интересовал совсем — он улучил момент и шмыгнул прочь.       Со всех ног он бросился туда, в рощу, где располагалась смотровая площадка, с которой можно было увидеть город, надеясь, что Девон понял, что Дей имел в виду — сколько Дей себя помнил, на этой площадке встречались все и всегда.       Он чуть было не рухнул замертво, увидев, что Девон в самом деле стоит тут — в своей ослепительной мантии глубокого, как вечернее небо, синего цвета, которая так подходила к его глазам.       — Девон… — выдохнул Дей, выскочив на площадку, облицованную мрамором, и замер, зачаровано глядя, как Девон поворачивается к нему. — Я так рад видеть тебя… — Дей сделал шаг вперёд.       Девон молчал, и лицо его оставалось холодным, а в глазах затаилась печаль. «Впрочем, — подумал Дей, — так было всегда». Он улыбнулся и протянул руку перед собой, силясь коснуться плеча Девона, но тот отступил в сторону. Дей облизнул губы и убрал ладонь.       — Отец привёз меня сюда. Он снова хочет сделать меня наследником и решил приучать ко двору. Впрочем, тебе, наверное, всё равно. А ты? Как ты попал сюда?       Девон опустил взгляд, чтобы только не смотреть в эти странные, переливающиеся как самоцветы в свете закатного солнца глаза.       — Ри… Учитель хотел представить меня богине.       — Здорово… — прошептал Дей. Из-за того, что Девон не смотрел на него, он упустил момент, когда Дей всё-таки прикоснулся к нему. — Эта мантия так тебе идёт… Ты такой красивый, Девон… и стал совсем взрослым… Он, наверное, многому научил тебя?       — Многому? — Девон вскинул на него взгляд, обида уколола его под ребро, и он даже забыл стряхнуть руку, которой Дей прикасался к нему. — Да, он несравненный учитель.       — А можешь показать что-нибудь?       — Нет!       — Ну Девон! — на лице Дея промелькнула обида. — Я знаю, что нельзя, просто… Просто хочу посмотреть на тебя, когда ты творишь волшебство.       Девон замер, чувствуя, что тонет в его глазах. Если бы он мог, то показал бы что угодно, только бы Дей продолжал смотреть на него так.       — Не сейчас, — произнёс он и понял вдруг, что охрип. Девон прокашлялся и закончил. — Когда мы увидимся в следующий раз.       Дей облизнул губу.       — Если мы увидимся, — прошептал он.       Девон не ответил ничего, просто молча смотрел ему в глаза несколько секунд, а затем откуда-то со стороны послышался оклик, и Дей повернулся на звук.       — Отец, — бросил он, — меня зовут. Девон, прости, — и бросился прочь со всех ног.       Его шаги ещё не стихли вдали, когда Девон развернулся и наткнулся на пристальный, ледяной взгляд Ригана, стоявшего между двух осин. Прошла секунду, и Риган развернулся и исчез среди теней — а Девон остался стоять, так и не поняв, должен ли последовать за ним.       Риган освободился довольно поздно — весь вечер богиня была занята, встречая гостей, однако ему приказала ждать себя. И он ждал. Разочарование от бездарно проведённого вечера мешалось в нём с желанием, чтобы Дану так и не освободилась никогда, и злостью на самоуправство ученика, который посмел встречаться с кем-то, едва Риган оставил его одного. Риган отметил про себя, что стоит выяснить, что за мальчишку он видел рядом с Девоном — впрочем, тут же о нём забыл, сосредоточившись на проблемах, которые волновали его куда сильней.       Час от часу усиливалось чувство, что Дану просто изолировала его от двора — в очередной раз. Но нарушить приказ он не мог, и потому продолжал ждать.       Уже ближе к полуночи маленькая жрица с раскосыми глазами нашла его в покоях Дану и, пряча взгляд, сообщила, что богиня приказала больше её не ждать.       Риган был зол — но к этой злости, холодным океаном бушевавшей внутри него, он давно уже привык. Он покинул спальню богини, пересёк коридор, отделявший его от его собственных комнат, и, распахнув дверь выделенных для него покоев, вошёл внутрь.       Девон сидел в кресле у окна и читал какой-то фолиант, который раздобыл неведомо где.       — Налей мне вина, — приказал Риган и, отобрав у него фолиант, прочёл выведенное на обложке: «Наука о пламени и о льде». — Кто разрешал тебе это читать? — спросил он, поднимая глаза на ученика.       Девон наполнил бронзовую чарку вином и, вложив её в руки Ригана, вынул из его ладоней фолиант.       — Вы, — сказал коротко он. — Приказали использовать любую свободную минуту, чтобы читать. И я читал.       Риган скрипнул зубами, чувствуя, что попал впросак.       Он залпом осушил поданную ему чашу и, поставив её на стол, приказал:       — Раздень меня.       Риган развёл руки в стороны, предлагая таким образом Девону приступить.       Он знал, что больше всего Девон ненавидит именно этот приказ. Эти секунды, когда они были так близко друг к другу, что не соприкасаться кожей удавалось с трудом.       Ярость, бушевавшая в глазах Девона, и бессилие, охватывавшее ученика, забавляли Ригана всякий раз, но он не злоупотреблял этим удовольствием, опасаясь, что для них обоих процедура потеряет вкус.       Впрочем, сейчас Риган не был настроен смаковать.       Он дождался, пока Девон аккуратно, один предмет за другим, снимет всю его одежду — плащ, драгоценный пояс, верхнюю тунику с золотым шитьём и разрезами по бокам, и нижнюю, зелёную, как лесная трава — и сложит стопочками на стол.       Затем, когда пальцы Девона выпустили из рук последний предмет, обхватил его поперёк туловища и бросил лицом на кровать.       — Нет! — выдохнул Девон, пытаясь подняться, но не смог шевельнуться, когда тяжёлое тело Ригана придавило его.       — Я говорил тебе — ты служишь только мне. Больше никому! — выдохнул Риган в самое ухо ученика.       — Я никому не служу! Даже тебе!       — Так что же ты делал в роще?       Девон замолк, и лицо его побледнело, и на сей раз Риган принял ответ.       Пока Девон судорожно пытался сообразить, что же сказать, чтобы не выдать Дея, Риган чуть приподнялся над ним и задрал мантию Девона так, чтобы обнажённые ноги и белоснежные ягодицы оказались перед ним.       Риган провёл по одной из них рукой, и Девон тут же задёргался, пытаясь сбросить его.       Риган жалел, что не видит сейчас его лица — и в то же время ему было всё равно. Всё, что хотел бы сейчас сказать ему Девон, он мог представить и так.       Продолжая одной рукой прижимать верхнюю часть туловища Девона к кровати, Риган отвесил ему звонкий шлепок.       — Мне нравится, что ты такой живой. — прошептал он, склоняясь к уху Девона. — Но сегодня я не собираюсь играть. Надо преподать тебе урок.       — Нет! — выдохнул Девон ещё раз. — Пусти! Я буду кричать!       — Кричи, — согласился Риган и, переместив ладонь Девону на затылок, вжал его лицом в кровать.       Быстро облизав пальцы второй руки, он резко ввёл их Девону между ягодиц, не замечая того, как сжимаются мышцы вокруг него.       Только когда Девон всхлипнул и сжался особенно сильно, он перестал трахать его рукой и отвесил ещё один шлепок.       — Замолчи. Если бы ты соблюдал правила, то и я не стал бы их нарушать.       Риган смазал слюной собственный член и одним рывком ввёл его внутрь Девона, а затем прикрыл глаза и начал двигаться, наслаждаясь каждым рывком.       Тело Девона дёргалось и дрожало, он пытался сучить ногами, чтобы сбросить наставника, но не помогало ничего.       Риган трахал его долго и с упоением, иногда представляя, что это Дану лежит распростёртая и слабая перед ним, а иногда возвращаясь в реальность и вспоминая, кого он решил наказать.       Девон устал кричать и давно уже мог лишь тихонько скулить, а Риган всё продолжал — секс почти не приносил удовольствия, только безжалостную удовлетворённость собственной силой и властью над другим существом.       Наконец ему надоело. Он задвигался быстрее, стал врываться особенно глубоко и спустя несколько мучительных для Девона толчков кончил в него.       Секунду Риган не двигался, нависая над своей жертвой и пытаясь удостовериться, что тот всё так же бессилен перед ним — а поняв, что тело Девона давно обмякло, откатился на другую сторону кровати и толкнул Девона в бок.       — Омой меня и себя, — приказал он, не обращая внимания на раздавшийся в ответ стон.       — Ненавижу тебя… — прошептал Девон, силясь подняться и опуская ноги на пол. Щёки его горели, а слёзы застилали глаза, и потому он поспешил спрятать лицо за пологом волос.       — Все ненавидят меня, — Риган потянулся за чаркой и, плеснув в неё вина, осушил до дня. — На сегодня всё. Закончишь омовение — и можешь лечь у меня в ногах.