Нам осталось два дня.

      Утро выдалось нелегким. Погода так и не наладилась, поэтому с самого раннего времени многих преследовала усталость и сонливость. Сэм повалялся в кровати немного, а затем, собрав принадлежности для ванны, направился прочь из своей комнаты. Почти прибыв на место проведения водных процедур, юноша заметил, что всегда закрытая дверь в комнату Макса сейчас была открыта и показывала известное своей красивейшей музыкой фа-но. Светловолосый не смог удержать себя и прошел к дверному проему, заранее постучав. — Макс? — Сэм аккуратно заглянул в комнату, зная, что темноволосый встает гораздо раньше и собирается на пары. Художник застает парня только когда тот уже позавтракал и собирается уходить. Тем временем ответа не последовало, и Сэм прошел в комнату, собираясь будить соню. — Макс, вставай, ты проспал — темноволосый лежал на кровати на животе, не укрывшись ни одеялом, ни пододеяльником, но, тем не менее, лицо его закрывала промявшаяся под весом головы подушка. Вновь тишина стала ответом, а нетерпеливый Сэм пихнул спящего в бок, побуждая к подъему. — Если ты не встанешь, я оболью тебя холодной водой — чуть угрожающе сказал светловолосый, забирая подушку у Макса. Теперь перед взором Сэма предстало лицо парня, от вида которого глаза, прежде светло-зеленые, потемнели и наполнились слезами… Бледная больная кожа, капли крови на кровати и еле вздымающаяся грудь брюнета ясно дала понять, что все ужасно плохо.       Сэм, осознав, что стоять и пускать сопли нельзя, помчался в свою комнату за телефоном. По пути блондин ударился ногой о фортепиано, но, казалось, парень этого никак не заметил. Забежав в комнату, юноша схватил телефон и начал набирать 911 трясущимися от страха руками. -Ало, мне нужна помощь! Юноша без сознания, еле дышит, возможно кровотечение. Юнион стрит 15/7, скорее! — почти прокричал в трубку Сэм, а затем утер льющиеся из изумрудных глаз слезы. Бросив мобильник, юноша вновь вернулся в комнату Макса и перевернул юношу на спину, убрав мешающие волосы. -Макс, эй, Макс, ты меня слышишь? Открой глаза. — последние слова блондин почти прошептал. Парень не понимал, что случилось. Ведь кареглазый даже не жаловался на какие-то проблемы со здоровьем, да и по виду не скажешь, что что-то было не так. Сэм услышал шаги в квартире и развернулся. Сотрудники скорой помощи прибыли быстро. Зеленоглазый же стеклянными глазами смотрел на бледное, но такое красивое лицо юноши, осознавая, что никогда не был так напуган.

***

      Больница. Белые бездушные стены, крики пациентов, тревожный гул от разговоров врачей — все это нагнетало и превращало такой цветной, полный жизни мир в серую полумертвую пародию.       Макса привезли и сразу же направили в реанимацию. Темноволосый еле дышал, легкие отказывали, как в прочем и все остальные органы. Не смотря на ужасную жгучую боль во всем теле, юноша умудрялся думать и даже вспоминать. На ум пришел давний разговор с мамой. -Так ты приедешь?.. — раздался в трубке слегка уставший и тускловатый, но такой родной голос. — Извини, у нас сейчас зачеты. Давай я навещу вас с папой на Новый год? — Макс никогда не любил огорчать маму, поэтому как можно тщательнее подбирал слова.       По ту сторону трубки послышался тяжелый вздох, от чего на душе парня стало еще тяжелее. — Конечно, сынок. Мы с отцом всегда тебе рады, просто. Знай, что мы очень тебя любим — в ее голосе, казалось, слышались все пролитые о сыне слезы, вся материнская забота и та вселенская усталость, что отказывалась покидать маму даже на секунду. На карих глазах заблестели слезы боли, который Грин тут же смахнул, запихнув эмоции подальше. — Извини еще раз. Мне нужно бежать, созвонимся потом, хорошо? Пока — Макс понимал, что причиняет родителям боль, но иного выхода не было. Тогда он общался с ними последний раз, и тогда же случился первый приступ. Юноша толком не понял, что случилось, как все тело будто загорелось, а затем темноволосый начал ужасно сильно кашлять, так сильно, что на пол упали пара капель крови. — Ч-черт. Дерьмо. — пробурчал парень, а затем потерял сознание. Последняя мысль, которая пронеслась в голове у парня: «Прости, мама.» — Как он? Уже выяснили, что случилось? — вопросы лились из уст Фостера, как никогда раньше. Сердце колотилось так, что аж в висках стучало. Все мысли, всё, о чем мог думать светловолосый, так это бледное, еле живое лицо перед глазами и резкое колющее в самое сердце чувство страха, пронизывающее насквозь. — Вы кем приходитесь больному? — холодно спросила медсестра, даже не подняв глаза на Сэма. Девушка что-то печатала в компьютере, думая параллельно о своем. — Я. Мы живем вместе, скажите! Макс Грин, 24 года, поступил недавно — художник все больше нервничал и барабанил пальцами по столу регистратуры, дожидаясь, что блондинка-медсестра все же спустится с небес, снимет корону и, наконец, почтит парня ответом. Но, как тот не старался, девушка в очередной раз повторила уже приевшуюся юноше фразу: «Ожидайте на диване, мы скоро к вам подойдем» — Черт, идите вы! — не выдержал Фостер и ударил по столу, а затем упал на кресло, спрятав лицо за руками. Зеленоглазый проклинал всех и вся за случившееся. Все болело, но больше всего давило внутри, в области груди. Не заметив того, парень начал плакать, не выдержав такого морального напряжения.       Шумно выдохнув, художник утер слезы и облокотился на спинку дивана, закрыв глаза. — Держи себя в руках, Фостер, держи себя в руках. — твердил он себе, как мантру. — Сэм Фостер? — раздался вдруг голос. Парень быстро встал, будто по команде смирно, а затем разглядел сквозь небольшую пелену слез врача. — Да, это я. Известно что-то? Что с Максом? — Парень провел рукой по светлым волосам, пытаясь успокоиться, но все было тщетно. Зеленоглазый даже губу кусать начал, чтобы хоть как-то держаться. — Тише. Лучше присядьте, Сэм. — вздохнул седовласый мужчина, поправляя чуть съехавшие очки на переносице. Фостер же шумно сглотнул и медленно опустился обратно на диван, внимательно глядя врачу в глаза — Слушайте. У вашего друга тяжелая и. к сожалению, неизлечимая болезнь. Мы обнаружили ее совсем недавно и пока она не поддается никакому лечению, а лишь прогрессирует. Организм человека с таким заболеванием буквально сгорает. Сначала очаг, затем через кровь остальные органы, пока не доберется до мозга. Мы будем стараться поддерживать жизнедеятельность Макса, сколько сможем — закончив, мужчина чуть сжал планшетку с историей болезни и диагнозом, когда увидел выражение лица Сэма. Зеленые глаза ранее блестящие и горящие огнем, стали матовыми и тусклыми, потеряв весь свой цвет, кожа побледнела, по щекам катились, казалось, не слезы, а крупицы жизни, что были в юноше. — Сколько ему осталось?.. — бесцветным голосом спросил художник, смотря в пол. — Два дня.