О Гарри...

За окном светило яркое, все еще теплое, несмотря на раннюю осень, солнце. Гарри казалось, что оно издевается над ним, окрашивая палату в охристые цвета. В больнице Св. Мунго и так было слишком много желтого. Лимонные мантии целителей. Цыплячьего цвета шерстяные колючие одеяла. Мазь, которой обрабатывали тело Гарри, тоже была противного канареечного цвета. Золотистые таблички сверкали надраенными гранями на дверях палат. Гарри перевел взгляд на поднос с принесенным завтраком. Омлет, хлеб с маслом и сыром, печенье с лимонным джемом и апельсиновый сок. Он зажмурился — его слегка мутило, под веками плавали желтые круги. В палату кто-то зашел. Даже не открывая глаз, Гарри точно мог сказать, что это медсестра, которая шесть раз в сутки натирала его той самой мерзкой мазью. Сегодня была смена Дороти Брукс. Пожалуй, из трех медсестер-сиделок эта была самая приятная: не пялилась на него, не жалела, не делилась воспоминаниями о родственниках. Она просто выполняла свою работу, иногда ненавязчиво рассказывая, что происходит во внешнем мире или в больнице, если случалось что-то интересное. — Доброе утро, Гарри, — она взяла банку с мазью и с неприятным металлическим скрипом отвинтила крышку. — Вы опять ничего не ели. Я должна буду внести это в журнал. — Здравствуйте. Я знаю, — Гарри начал стягивать рубаху от больничной пижамы через голову. Рубаха была безлико-серая и хотя бы не раздражала. Он лег на стоящую рядом с его кроватью жесткую кушетку, вытянулся и привычно застыл. Мазь — сразу чувствовалось, что ее варил Снейп — жгла кожу, отвратительно пахла и оставляла после себя ощущение жирной слизи. Гарри молча лежал, стиснув челюсти. Он всегда молчал. Смысла пугать медсестер своими стонами не было, а противное средство хоть немного, но облегчало его жизнь. Когда терпеть стало невозможно, а он был обработан весь, кроме паха, который предпочитал смазывать сам, Дороти наконец-то наложила охлаждающие чары. Выдохнув сквозь зубы, Гарри поднялся и собирался уже войти в ванную, чтобы закончить процедуру, когда уходящая сиделка повернулась и сказала: — Я работаю здесь уже тридцать лет. Помочь тем, кто потерял надежду, невозможно. Поэтому, Гарри, выше нос! Сегодня в госпиталь приехали приглашенные специалисты. И все ради вас, — она кивнула, будто соглашаясь с какими-то своими мыслями, и вышла из помещения. Гарри проводил ее тяжелым взглядом и направился в ванную. Ему уже изрядно надоели консилиумы врачей, постоянно собиравшиеся, чтобы обсудить его диагноз и лечение, однако ничего нового до сих пор не придумавшие. Зато после того, как его осматривали, а иногда и ощупывали совершенно чужие люди, оставалось чувство гадливости. Нанося мазь, он с отвращением разглядывал свою гниющую, отслаивающуюся лоскутами кожу. На голове и верхней части торса этого пока не было — целители сумели остановить процесс разрушения тела, но не восстановить ущерб, а вот живот, спина, ягодицы, пах, бёдра и особенно руки и ноги были покрыты маленькими язвами, ближе к пальцам сливающимися в сплошные серо-малиновые пятна. Лекарственный состав, которым его обрабатывали, хоть и жег немилосердно, но не давал развиваться некрозу, оставляя язвы чистыми, препятствовал появлению новых и унимал боль — пусть и не полностью, однако дарил возможность передвигаться самостоятельно. Вымыв руки и выкинув пустую банку, Гарри вернулся в палату и рухнул на кровать. Это не жизнь. Вернее, не та жизнь, которая имела бы хоть какой-то смысл. Все его друзья любили, встречались, работали, заводили новые увлечения. Рон поступил на курсы при Аврорате и в те два раза, когда он нашел время посетить Гарри, счастливо делился впечатлениями. Пусть сам Поттер в авроры не пошел бы ни за какие посулы, но за друга был рад. А вообще, лежать в больнице и знать, что за ее стенами жизнь проходит без тебя, оказалось тяжелым испытанием. Гермиона вернулась в Хогвартс и теперь доучивалась на одном курсе с Джинни. Ни ту, ни другую с начала сентября Гарри не видел. Даже на их письма, полные сочувствия и рассказов о событиях в школе, он почти не отвечал. Писать в каждом послании, как у него все плохо — не имело смысла. Самочувствие Гарри нельзя было назвать хорошим. Веки слипались, голова гудела, открывать глаза и видеть рапсово-желтое великолепие не хотелось, его тошнило, сводило пустой желудок. Он начал проваливаться в густой, душный сон, когда в палату зашла толпа. Видимо, обещанные специалисты. Опять!.. Целитель, двое незнакомых Гарри волшебников — молодой и постарше — и Снейп. Именно последнему посетителю Гарри сильно удивился. Снейп, оправданный после его показаний, в школу не вернулся, а устроился зельеваром при госпитале. Гарри знал, что он варил для него мазь, однако до этого часа никогда не приходил сам: то ли не хотел говорить о прошлом, то ли не хотел общаться с Поттером как таковым. Несмотря на это, Гарри думал, что Снейп сменил род деятельности из-за него, и был ему очень благодарен. Какими бы гадкими ни были ощущения от сваренной им мази, она помогала. — Доброе утро, Гарри, — главный целитель Сепем Салютем улыбался, как безумный. Гарри даже сосредоточил все внимание на нем, перестав оглядывать пришедших мутным со сна взглядом. — Мы нашли способ... вылечить вас. Присядем, господа, разговор долгий. Он наколдовал стулья с — кто бы сомневался! — желтой обивкой, указав на них приглашающим жестом. Когда посетители разместились, Гарри почувствовал, что начинает закипать, потому что все они, кроме Снейпа, брезгливо оглядывающего палату, уставились на него. — Итак. Это Гарри Поттер, восемнадцати лет от роду, — продолжил целитель. Гарри столько раз слышал эту речь, что мог ее продекламировать. — Частичное разрушение тела после гибели в нем чужого фрагмента души, находившегося в пациенте шестнадцать с половиной лет. Такой своего рода живой крестраж, вместилище которого, опустев, начало разрушаться. Гарри, покажи, пожалуйста. И это только то, что на виду. Его мышцы, кости и прочие ткани нижней части тела тоже повреждены. Но верх туловища и голова невредимы. Скрипнув зубами, Гарри начал опять стягивать пижаму. Если и в этот раз ему никто ничего путного не скажет, то он подпишет отказ от лечения и уедет доживать (сколько там ему осталось) на Гриммо. Этот цирк уродов с ним в роли гвоздя программы был невыносим. — Мы смогли локализовать процесс, но повреждения восстановлению не подлежат. Под бельем все еще хуже, — Салютем продолжал улыбаться, и Гарри захотелось его стукнуть. Чтобы успокоиться, он отвернулся от целителя и тут же наткнулся на изучающий, холодно-расчетливый взгляд Снейпа. Хорошо, что тот молчал: выслушивать колкости в свой адрес Гарри явно был не готов. — Гарри, мистер Грэг Вабер узнал о твоей проблеме и сейчас расскажет, что он предлагает сделать. — Спасибо, Сепем, — прогудел густым басом один из двух незнакомых посетителей — пожилой и угрюмый — и качнул головой. — Я Грэг Вабер, кхм, можно сказать, что я артефактор, но очень узкой специализации. Я увидел то, что хотел, можете одеваться. Гарри был бы рад, если бы все отвернулись, хотя бы пока он одевается, но нет, они продолжали пялиться на него, как на невиданную диковинку. — Скажите, мистер Поттер, вы когда-нибудь встречались с Аластором Грюмом, Элизабет Хуппер или Оливером Локсли? — Да, я много раз видел мистера Грюма... — Вот уж чего Гарри не ожидал, так это упоминания о погибшем Грозном Глазе. — Тогда мне будет гораздо легче объяснить суть. Вы видели его искусственный глаз. И должны легко понять, чем именно моя работа отличается от просто — как это у магглов называется? — протеза. — Ну, его глаз вращался и был волшебным, — пробормотал Гарри, не очень понимая, чем это знание может ему помочь. Снейп фыркнул и скривился. Насколько Гарри знал своего бывшего профессора, такое выражение на его лице появлялось перед тем, как он начинал высказываться по поводу умственных способностей студентов. Но, что удивительно, Снейп промолчал. — Самое главное в моих работах — они на нейронном уровне имеют связь с мозгом. Проще говоря, Грюм не только им вращал, куда хотел, но и прекрасно видел. Я предлагаю полную замену пораженных частей. — Как это? — Гарри с ужасом уставился на Вабера. — Я изготовлю вашу имитацию. Разумеется, она будет отличаться от человеческого тела: цветом, на вид и на ощупь. Вы можете вспомнить внешность Грюма, чтобы понять, о чем я. Я создам механизм. Совершенный! Идеальный! — Глаза Вабера горели фанатичным огнем. — Мне поможет Олаф Корвус, — он указал на своего спутника — молодого голубоглазого парня, который с интересом уставился на Гарри. Посмотрев на него внимательно, Гарри с удивлением понял, что это любопытство не настолько раздражает, как взгляды остальных. И даже нашел в себе силы кивнуть, когда этот Олаф ему улыбнулся. — Он будет вести наблюдение за вашим состоянием. Когда вы получите тело, Салютем отрежет вам руки и большую часть туловища — всё, где есть некрозные поражения — с помощью определенной методики. После этого мы соединим вас с этим уникальным механизмом, порожденным магией и новейшими технологиями. Начнется долгий период адаптации. Может, мучительный, но зато вы обретёте новую жизнь! Вам придется пить специальное зелье, которое и создаст связи, соединяющие ваши тело и мозг воедино. Зелье согласился варить мистер Снейп. За год — и это самое позднее! — вы вернетесь к обычному существованию. Вам будет доступно почти всё из того, что вы делали раньше! Однако появится и много новых возможностей, например: вы станете сильнее... — А чего я делать не смогу? — перебил Гарри. Может, это было и невежливо, но он просто чувствовал, что замечание про «почти всё» — очень важное. — Понимаете, я дублирую все системы вашего организма, а не только внешний облик: кровеносную, дыхательную, выделительную... половую. Вы сможете испытывать возбуждение, ваши тестикулы во время оргазма будут выделять сперму, но у сперматозоидов не получится оплодотворить яйцеклетку. Гарри затошнило — и не от невозможности иметь детей, а от холодного тона, каким это все говорилось. — Я могу подумать, сэр? — Да, конечно. Я сегодня же пришлю с совой план, где подробно распишу свои действия — вы должны быть в курсе всего, это же ваше будущее. Северус, тебе есть что добавить? — Нет, пока мистер Поттер не обдумает перспективы, мне не о чем с ним говорить, — Снейп ухмыльнулся, увидев, что щеки Гарри вспыхнули. Какое бы перемирие ни наступило в их общении — даже несколько, в общем-то, нейтральных слов, сказанных Снейпом, будили в Гарри прежние негативные эмоции. — Ну, не будем нарушать режим мистера Поттера, — почти пропел целитель — видимо, возможность вылечить Гарри его сильно радовала. — Скоро ему принесут обед. Гарри, хорошего дня, мы вас оставим. Когда за ними закрылась дверь, Гарри тяжело навалился на подушку. Все это надо было тщательно обдумать, но сил не было — ни моральных, ни физических — и он уснул.