О Гарри...

Вечером того же дня, как и было обещано, прилетела сова с письмом. У Гарри волосы на затылке зашевелились, когда он прочитал, что с ним хотел сделать Вабер. Давались подробнейшие характеристики каждой части тела, на моменте описания половых органов Гарри опять затошнило. Он прикрыл глаза, выдохнул, слегка успокоился, снова посмотрел на письмо и перечитал абзац, посвященный члену: «...внутри будет металлический или керамический сердечник, покрытый морской губкой, пропитанной специальным укрепляющим гелем. Дальше планируется слой любриканта, сваренного мистером Снейпом: он облегчит скольжение заменителя кожи при мастурбации или половом акте. Верхнее покрытие будет выполнено из сплетенных волос вейл, этот материал прекрасно тянется, гладкий, приятен на ощупь и абсолютно не подвержен истиранию. Предвосхищая ваши вопросы: покрыть все тело тканью из волос вейл невозможно — слишком сложно добыть. Вейлы обычно отдают свои волосы только родственникам...» К письму были приложены колдографии трех людей. Грюма он узнал сразу, еще двое были незнакомы, но изображенная искусственная нога — шевелящаяся, сгибающаяся в колене — пугала. Рука женщины, игравшей на скрипке, двигалась завораживающе плавно, и от этого тоже становилось не по себе. Гарри стянул очки и потер переносицу. Чем больше он читал, тем меньше ему нравилась эта идея. Предполагалось, что он будет собран из каких-то запчастей, как робот или киборг. Гарри в этом ничего не понимал, но знал, что магглы давно мечтают создать что-то этакое: как-то в детстве подглядел в футуристическом фильме. А теперь целитель и этот Вабер хотели сделать из него такое же пугающее существо. Единственный фактор, заставляющий всерьез задумываться об искусственном теле, — это явно разделяющий мнение обоих новаторов Снейп. Гарри не знал, как к нему относиться: Снейп, совершивший столько всего — и плохого, и хорошего, — всегда, даже если это не бросалось в глаза, был на стороне Гарри. А это значило, что к возможной операции необходимо приглядеться. У него мог появиться шанс на новую, пусть и не совсем привычную жизнь. Отодвинув от себя письмо, Гарри встал и прошелся по палате. Тело, несмотря на нанесенную в очередной раз мазь, немело и ныло, особенно мучили неприятные ощущения в руках и ногах. Он остановился у окна. Уже стемнело, за стеклом Лондон переливался яркими огнями, из-за которых Гарри пришлось прикрыть глаза — под веками замелькали серебристые всполохи. Это и навело его на мысль. Ведь Петтигрю получил от Волдеморта светящуюся серебристую руку? Может быть, есть возможность так же изготовить и его копию? В палату вошла миссис Брукс и напомнила Гарри о процедурах. — Дороти, скажите, а целитель Салютем сегодня, случайно, не на дежурстве? — спросил он, раздеваясь и думая, что подождать до утреннего обхода со своим вопросом было бы логично, но ждать не хотелось. — Сепем еще здесь. Пригласить его к вам, когда закончим? — Руки медсестры, щедро покрытые мазью, опустились на его плечи, и Гарри привычно застыл. — Да, если можно... Уходя, Дороти выключила свет, оставив маленький ночничок в виде свернувшегося в клубок дракончика. Обычно в это время Гарри ложился спать, но сегодня, захваченный внезапной идеей, он не мог уснуть и с нетерпением ждал целителя. Лежать не хотелось, и он нервно ходил около окна. Впервые за последние пару месяцев ему сказали хоть что-то конкретное — пусть непривычное, отталкивающее, страшное, но дельное, а не только покачали головой и поцокали языком при виде его проблем. Дверь в палату открылась, и в прямоугольнике желтого света появился Салютем, насвистывающий какую-то мелодию. — Гарри, вы хотели меня видеть? — Целитель сел на стул для посетителей. — Да. Вы в курсе предложения мистера Вабера. А сделать дубликат каким-нибудь другим способом — не механизм — нельзя? Волдеморт наколдовал Петтигрю серебряную руку, и она приросла к нему... — Вы о Сinereo Сorpus, — перебил его Сепем. — Во-первых, это темная магия, и никто не рискнет вылечить вас таким образом, потому что сесть за это в Азкабан — откровенно плохая перспектива. Да и, хм, во-вторых, если вы вспомните судьбу Питера Петтигрю, то погиб он, задушенный этой рукой. Вы будете не в восторге от того, что ваше тело может не принадлежать вам полностью. — Понятно, — Гарри отвернулся от целителя и уперся лбом в стекло, — а еще есть способы? Хоть какие-нибудь. — Гарри, — мягко сказал Сепем, и Гарри ненавидел его за эту мягкость. — Если бы был хоть какой-то другой вариант, я бы предложил его. То, что будет делать мистер Вабер, — сложно, дорого, долго и мучительно для вас. Видите ли, несмотря на все наши усилия, вы умираете. Ваше тело разрушено — пусть не до конца, пусть мы сумели остановить процесс, — но никто не даст гарантии, что старые очаги некроза не начнут разрастаться снова. Это дамоклов меч над всей вашей жизнью. Мы должны что-то сделать, и я не вижу других законных и реальных путей. — Ясно. А перед тем, как принять решение, я могу поговорить с мистером Снейпом? Когда он будет в больнице? — Стекло приятно холодило кожу, и Гарри прикрыл глаза, спасаясь от навязчивых огней проносящихся внизу машин и словно отгораживаясь от слов целителя. — Конечно. Северус бывает здесь каждую субботу — приносит для вас недельный запас мази. Я скажу ему, чтобы зашел? Что-нибудь еще? — Нет-нет. Спасибо, — Гарри вдруг нестерпимо захотелось остаться в одиночестве. На следующее утро он написал три письма с приглашениями навестить его в свободное время: Рону, Гермионе и Джинни — он хотел узнать и их мнение. *** Как Гарри дожил до субботы, он не знал. Почему-то появившиеся перспективы угнетали его больше, чем прошлая неизвестность. Есть он стал еще меньше, почти не реагировал на пытающихся с ним общаться сиделок и целителя. Все свободное ото сна время он перечитывал описание своего будущего тела, присланное Вабером. Снейп, пришедший в субботу как раз после первой процедуры, был мрачен и необщителен, но Гарри успел обдумать, что и как будет спрашивать, поэтому, наверное, разговор все-таки состоялся: — Вы хотели меня видеть. Вы приняли решение? — Снейп сел на стул. В этой радостно-желтой палате его черная мантия смотрелась чужеродным пятном. — Нет, пока не принял, я хотел узнать ваше мнение, сэр. Стоит ли соглашаться на этот вариант с механическим телом? — Гарри разглядывал Снейпа, стараясь по мимике понять, как тот воспринял его вопрос. — Вот как?! Мое мнение — соглашайтесь. Что-то еще? — Лицо Снейпа оставалось почти бесстрастным. Гарри хотелось крикнуть, что ему страшно, что ему нужен совет, и единственный человек в этой богадельне, которому он действительно доверяет, — это Снейп, но он взял себя в руки и спросил: — Тут написано, — Гарри ткнул в изрядно помятые от постоянного чтения листы, — что вам придется варить зелья для... срастания того, что от меня останется, с новым телом и какие-то составы, смазки и гели, которые будут внутри моего организма. Можете... можете объяснить принцип их работы? — Могу. Я сварю зелья по индивидуальным рецептам, чтобы максимально полно заместить утраченное вами. Их назначение — облегчать скольжение «кожи» по частям механизма, препятствуя трению между деталями, из которых вы будете состоять, следовательно, помогая вам двигаться. То зелье, которое вам придется несколько месяцев пить после операции, создаст нервные окончания, пронизывающие все тело, и соединит их с нейронными синапсами вашего мозга. Если говорить откровенно, то я хотел бы, чтобы вы, как только ваше состояние позволит, покинули госпиталь и переехали, — Снейп скривился так, как будто у него заболели все зубы разом, — ко мне. Зелье для создания сенсорной чувствительности необходимо пить ежедневно и под моим руководством, а у меня нет желания таскаться сюда каждый день, — он оглядел палату Гарри с нескрываемым отвращением. — Так что подумайте, согласны ли вы? Но я бы на вашем месте согласился. Да, вас ожидает непростое время, болезненные процедуры и неприятное общение, но зато есть и гарантии, что вы сможете нормально жить, когда всё это закончится. Я понимаю, Поттер, что вы напуганы, — только идиот или безумец не боялся бы, но могу сказать лишь одно: мы... каждый из нас приложит максимум усилий, чтобы вы не просто существовали от процедуры к процедуре, а имели шанс на долгую и полноценную жизнь. — Спасибо, сэр, я подумаю... — Гарри вытаскивал ниточки из размахрившегося края одеяла, стараясь занять дрожащие руки. Простой разговор вымотал его, но он понимал, что Снейп максимально открыт и дружелюбен (для самого себя, конечно). — Раз уж я здесь, то покажите мне вашу руку, чтобы я более полно оценил действие мази — у меня появилась идея по ее модификации, — Снейп, не мигая, смотрел, как Гарри портит одеяло. Гарри смутился и протянул правую руку тыльной стороной вверх — там повреждения были хуже всего. И с удивлением наблюдал, как бережно Снейп берет изуродованную кисть, как он аккуратно надавливает на края одной из язв, как из нее начинает, пузырясь, сочиться сукровица — благодаря мази хотя бы без гноя и боли. Желудок Гарри дернулся и все внутри сжалось от трепета и отвращения, когда Снейп нагнулся и понюхал своим внушительным носом эту малоприятную жижу. — Неплохо. Весьма неплохо, — Снейп отстранился. А у Гарри так и переворачивалось всё внутри от понимания, что как бы он сам ни относился к Снейпу, и как бы Снейп ни относился к нему — он всегда постарается помочь. — Думаю, я смогу немного улучшить ваше состояние, пока Вабер будет работать над телом. — Спасибо, я... — Гарри! Привет! Ой, профессор?! — В резко распахнувшуюся дверь вошли Рон и Гермиона. — Извините! Мы в коридоре подождем. — Не стоит. Я уже не ваш профессор, и я уже ухожу. Поттер, подумайте о том, что я вам сказал. Гарри с удивлением смотрел на Снейпа, от взгляда которого при виде застывших на пороге друзей всё молоко в округе должно было скиснуть. — Спасибо, сэр. До свидания, — только и успел пробормотать он в удаляющуюся, ровную, как жердь, спину, обтянутую черной тканью. — Привет, дружище! Ну как ты? — Рон плюхнулся на освободившийся стул, а Гермиона скромно присела на край кровати.