the withering

Юнги стал заметно холоднее. Что неудивительно по мнению Хосока. Юнги практически не смотрит на него, а в случае, если это просто невозможно, делает это вскользь или придумывает какой-то выход. Например, Хосок стал подолгу засиживаться на лавке запасных. Такое происходит впервые и ребята очень недовольны. Но, что они могут-то? Юнги умело обосновывает такое решение адаптацией нового игрока, Чонгука. «Так нужно», — просто говорит он. И ребята, в конце концов, принимают его решение, оставив этот вопрос. Только не Хосок. Пусть он и понимает, что это даже для его же блага, но, ведь, несправедливо! — Юнги, я хочу на площадку, — заводит свою речь уже в который раз Хосок. — На следующей игре. — Ты так говоришь уже в третий раз! — злится Хосок. — Сколько можно?! — орёт он, не замечая взглядов других игроков. — Да, Юнги, выпусти ты уже его, наконец! — вставляет Чимин, незаметно подкравшись. — Ащ! — кривится капитан команды. — Хорошо, выйдешь завтра. Не налажай. У Хосока на лице появляется лёгкая улыбка. Чимин же прыгает от радости, вешаясь на его шею. Юнги взлохмачивает осветлённые волосы и идёт в раздевалку. Несмотря на то, что Хосока, и правда, выпускают на площадку со всеми, а Чонгук занимает его место на скамейке запасных, игра не клеится. Юнги просто игнорирует его, из-за чего слаженная игра катится к чертям. — Блять!.. — зло выдыхает Хосок, смахивая пот со лба. — Юнги, блять! Пасуй, твою мать, пасуй! — Рот закрой! — шипит тот в ответ. И плевать, что вокруг игроки чужой команды. Плевать на то, что свои игроки в полном ауте от происходящего. Юнги плевать. А Хосоку как-то грустно. Когда звучит свисток, означающий конец второй четверти, он в бешенстве стаскивает футболку, бросает её в Юнги и покидает шумный зал. Хосок сыт по горло, хватит. Позже он узнаёт, что вместо него вышел играть Чонгук и команда даже выиграла. Похоже, Хосока совсем скоро заменят, но ему как-то плевать. Любимый спорт плавно превратился в настоящее мучение и такой исход скорее радует. Хосок доходит до того, что сам идёт к тренеру и пишет заявление о том, что покидает команду. Наигрался. Его никто не задерживает, ведь свято место пусто не бывает. Да и Чонгук слишком крут, чтобы долго плакать о Хосоке. Последний лишь кривит губы в кислой улыбке. Он совсем не удивлён. — Хобби, пошли в столовку, — ноет Чимин. Хосок отмахивается, подхватывает рюкзак и идёт в самое уединённое место в университете — на крышу. Она, вообще-то, закрыта для посторонних, но парень неплохо разбирается в замках, чтобы долго простоять в коридоре. В декабре на крыше слишком холодно. Хосок запахивает курточку плотнее, подходя к парапету ближе. Внизу всё белым-бело. Снежинки опускаются с небес на землю, а Хосок громко вздыхает. Такого неудачника, как он ещё поискать нужно. Долго прятаться не удастся. Да и зачем, собственно говоря? Хосоку сложно скрывать настроение, но улыбка всё равно освещает лицо. Пусть и фальшивая, но, хотя бы, не то хмурое выражение лица, которое, казалось, уже прилипло навеки. У Юнги удивительно белые волосы. Под стать его коже. Хосоку приходит в голову, что парень тот ещё ольджан. Он убеждает себя в том, что ему всё равно. Но взгляд то и дело возвращается к капитану команды. Метка охватила ещё больше места. Теперь кожа разрисована кружевным рисунком до самого плеча и Хосок очень рад, что до запястий ещё далеко. Юнги прижимает СанИ как можно теснее, что-то шепчет на её ухо, а Хосок безучастно клацает в телефоне, разгадывая очередную головоломку. Он уже не в команде, но для ребят это ничего не значит. Чимин всё так же без умолку трещит на ухо. Намджун ярко улыбается, провожая взглядом девчонку-первокурсницу. Чонгук искоса наблюдает за Тэхёном, а тот смотрит в окно, находясь явно не здесь. Всё вроде бы в порядке. Всё по-старому, по-прежнему. Но не для Хосока.