Мемориал

То, что случилось, случается у нас каждый день…

Это был обычный летний день, не предвещающий никаких катастроф, однако где-то уже совершался заговор с целью убить одного человека. За этим стояли люди, не знающие пощады, и им было всё равно, кого они убивают. Им было всё равно, чьё сердце они хотят остановить. Жестокие, беспощадные, они просто собирались убрать со своего пути пешку… Александр Гусаков собирался похоронить дочь. И пусть он не знал о том, что его планам не суждено сбыться, в этот день он решил, что принесёт букет на её могилу. Нет, ему было не жаль, ничуть. И он не считал себя убийцей – ни до этого, ни после. Он считал, что любовь – не то чувство, которое стоит выставлять напоказ, и что она разрушает человека. Любовь к дочери – тем более. Особенно когда узнаёшь, что она не была твоей дочерью никогда.

NOW (Весна 2010-го года)

Глава 1. Мусорка бывших людей.

Настя проснулась в хорошем настроении. Проверив время, она села на кровати, вспоминая детали сегодняшнего сна. В этом году весна была довольно тёплой, и этому невозможно было не радоваться. Девушка сладко потянулась и откинула в сторону одеяло. Несмотря на то, что в последнее время она постоянно не высыпалась, сегодня с утра вдруг почувствовала странную для неё бодрость. Спустившись на кухню, девушка обнаружила, что там готовит себе завтрак её старшая сестра Сонька. Через несколько месяцев Настя закончит седьмой класс, и ей исполнится четырнадцать, а Сонька была всего на год старше неё. Глядя, как сестра готовит себе яичницу, Настя вспомнила времена, когда они с Сонькой проводили всё время вместе, делились секретами и заботились друг о друге, но потом всё это резко осталось в прошлом. Сейчас Настя даже и вспомнить не могла, что же послужило причиной тому, что они так отдалились друг от друга. Не было никаких громких ссор, просто в какой-то момент они стали обходиться друг без друга, и это была грустная правда. Тогда ещё её жизнь не была похожа на фильм ужасов, где ты не знаешь, доживёшь ли до завтра. Тогда она могла наслаждаться той спокойной жизнью, которая у неё была, понятия не имея, что скоро эта спокойная жизнь кончится. Она не знала, кого встретит на своём пути и как эти люди изменят её жизнь. Она не знала, кем станет она спустя время, но даже если бы и знала, это ничего бы не изменило. Вряд ли к жизни, которую получила девушка в будущем, можно было как-то подготовиться. Вряд ли где-то было написано, как нужно вести себя в таких ситуациях и как на них вообще реагировать. И если бы сейчас ей сказали, что её ждёт, она бы была напугана до ужаса. Это было бы сейчас, но потом всё, что ей оставалось – принять вызов и защитить своих друзей, потому что иногда желание жить становится сильнее страха, и тогда он отходит на задний план. Всё, о чём ты думаешь – как защитить дорогих тебе людей? Потому что если во время опасности такой мысли не возникает, значит, они и не были дорогими. Ну а пока она даже не знала, о какой жестокости пойдёт речь в дальнейшем. Сейчас она была далека от всего этого как никогда, и всё казалось ей таким простым... Они сидели на математике. Хотелось бегать по лужам, гулять, но только не сидеть в душном классе и решать задачи, которые будут совершенно бесполезными в жизни. Настя зевнула, потом прогнала севшую на руку муху и скучающим взглядом уставилась в окно – ей казалось, что там гораздо интереснее, чем здесь, и, в общем-то, она была права. Большинство того, чему их учили, в будущем ей не пригодится и не поможет защититься, когда жизни будет угрожать опасность. Их учили жизни, не зная, что для этого им нужны совсем другие учителя…

Два года назад…

Куча бумаг, в беспорядке рассыпанных по полу. Молодой мужчина нагибается и торопливо начинает собирать их, боясь, что кто-то застанет его за этим делом или прочитает документы, которые никто не должен видеть. Дело опасное, полное риска, и он не понимает, как согласился на это, приободряла лишь мысль, что если он сделает всё как надо, то останется в выигрыше, причём крупном. В комнату вбегает девочка – его двенадцатилетняя дочь. Она уже сделала все уроки и, наверное, хочет посидеть рядом с ним, положив ему голову на плечо и с интересом рассказывая о каких-нибудь весёлых или грустных событиях этого дня, но ему сейчас не до этого. Он должен собрать эти бумаги, но не только это останавливает его – он не может смотреть ей в глаза сегодня. Наверное, это был единственный раз, когда Александру Гусакову было больно, что он предаёт дорогого человека.

Примерно 2001 год…

Семилетняя девочка играет в саду. Отец забрал её, чтобы провести с ней время, хоть он и не любит этого ребёнка из-за её садистских наклонностей, которые начали проявляться уже в таком раннем возрасте. Её поступки были порой так чудовищны, что отец начинал задумываться о поиске хорошего врача-психиатра. И вот снова он снимает трубку и звонит бывшей жене, потому что он должен это сделать. Он должен сказать, донести до её сведения, что творится с их дочерью, ведь, несмотря на то, что они уже столько лет в разводе, именно она взяла на себя воспитание любимой дочери. Впрочем, была ещё одна, от которой она отказалась сразу после рождения, сказав, что никогда не сможет полюбить этого ребёнка. И вот он, свободный от кошмаров жизни с бывшей женой, воспитывает младшую дочь сам. Ему не нужны помощники, он справляется лучше всякой няни, следя за тем, чтобы его любимая девочка ни в чём не нуждалась, чтобы она росла здоровой и счастливой. Их обоих – отца и дочь, – объединяло чистое сердце, не загрязнённое злом. Они по-настоящему умели радоваться жизни, и им никто не был нужен. Однако была у него и ещё одна дочь, сущий кошмар. И теперь он в сотый раз пытался связаться с бывшей женой, которая, скорее всего, пропадала на какой-то крутой, по её мнению, тусовке. Если в чём-то она и была первоклассным мастером, так это в том, чтобы проводить время впустую в разных клубах. Ещё до получения развода её имя гремело тут и там, как раскаты грома, только в этой известности не было ни капли её заслуги. Всё это было лишь благодаря мужу, которого она не ценила и не любила, просто его обаятельность, и состояние, которым он располагал, заставили её принять решение мгновенно, и она не ошиблась, поставив всё на него… -Нарцисса! – со злостью крикнул он в трубку, когда она наконец соизволила ему ответить. Где-то фоном громко играла музыка. – Забери от меня Килли, я так больше не могу! Я пустил её в сад, и она за минуту обрезала все мои любимые цветы! -Она ненавидит розы, – спокойно ответила бывшая жена. – Не надо было сажать их. -А что мне сажать? – разозлился мужчина. Его бесило то, что она всё время находила оправдания зверским поступкам дочери. – Гладиолусы, ромашки?! -Сажай что хочешь… – устало откликнулась Нарцисса. – Как ты можешь быть таким жестоким к своей собственной дочери? Она же не кошка, которую можно… -Она мне никто, так же, как и тебе Алакара! – напомнил он ей, с болью вспоминая, как его маленькая дочь чуть не оказалась на улице, даже не научившись ходить. – Кстати, о кошках… Она мучает животных! Она убила соседского кота! -Ей просто не хватает твоего внимания, Олег… – мягко прошелестел голос Нарциссы. Ей самой легко можно было поставить не очень привлекательный диагноз, по мнению самого Олега, ибо только идиот не увидел бы то, что прямо бросалось в глаза. Или же она просто не желала это видеть. – Попробуй быть с ней поласковее… -Она сказала, что приготовила мне ужин, а когда я посмотрел в тарелку, там лежала дохлая крыса, украшенная зеленью и дольками лимона! Очнись, наша дочь больна, и ты больше не можешь притворяться слепой и закрывать на это глаза! -Олег, ты просто драматизируешь… – вздохнула Нарцисса. – Впрочем, как и всегда. -Да ты вообще слышишь себя?! – в негодовании закричал он. – Ей нужна помощь, видимо, как и тебе, потому что здоровый человек никогда не станет закрывать глаза на такие вещи и оправдывать поступки, которым нет оправдания! -Олег… -Хватит меня перебивать! – он бросил взгляд на часы. Они показывали час дня. – Если до шести сегодня ты не приедешь и не заберёшь её, я найду хорошего врача и прослежу, чтобы она оставалась в клинике до полного выздоровления. -Если ты это сделаешь, – устало проговорила в трубку женщина, – я никогда тебя не прощу. -Поверь, дорогая, твоё прощение – последнее, что мне сейчас нужно. Я должен защитить свою дочь, до остального мне дела нет. -Забавно, что ты разделяешь наших детей на «твоего ребёнка» и «моего», – усмехнулась Нарцисса. -У меня нет другого выбора, – сухо ответил Олег. – Так что мы с тобой решаем? Ты знаешь меня, я шутить не стану, особенно когда жизнь моей дочери в опасности. Так что либо забирай Килли, либо я сделаю то, что собирался, и тогда ты ещё долго её не увидишь. Угроза действует, потому что единственный человек, которого любит Нарцисса Стрин – это её старшая дочь, и она сделает всё, чтобы угроза не перешла в действие. -Хорошо, – мгновенно согласилась она. Времени на раздумье не было, Олег запросто мог выполнить свою угрозу, и она это знала, – я приеду и заберу её. Но я хочу, чтобы ты знал от меня – ты отвратительный отец! – с этими словами она бросила трубку.

NOW (Весна 2010-го года)

Насте было скучно. Математика никогда особо сильно не увлекала её, и потому она в мучении поглядывала на часы, ожидая конца урока. К тому же, рядом сидела Кира Говорова – её подруга, с которой они временно были в ссоре. Засмотревшись в окно, Настя в своей памяти проматывала моменты. Ей было что вспомнить. Только она понятия не имела, что судьба заменила карты в колоде и теперь спокойно перемешивает их, не заботясь, кому какая доза неприятностей достанется. -Меня зовут Алакара Стрин. Настя подняла голову, рассматривая девушку, которая, улыбаясь, стояла перед классом. Чёрные волосы, яркие голубые пронзительные глаза. Поверх тёмного платья надета кожаная куртка, на ногах туфли на платформе. Небольшая сумка на плече. Всё это вместе очень эффектно смотрелось на ней, но Настю беспокоило другое. Ей казалось смутно знакомым это имя, и она пыталась вспомнить, где могла его слышать. Поэтому она не отрывала взгляда от девушки, внимательно её разглядывая. Почему это имя кажется ей таким знакомым, будто эта незнакомка была её забытой подругой из детства? Раздумывая над этим, Настя сидела в столовой, с удовольствием поглощая картошку с сосисками, поэтому даже не заметила, когда за столик опустилась Нина Попова, её одноклассница. -Приятного аппетита, – пожелала она подруге, глядя, как Настя жадно уплетает свой обед. – Тебя что, перестали кормить дома? Выглядишь так, будто несколько дней не ела. Настя рассмеялась, параллельно продолжая думать об Алакаре. -Нет, кормят, почему же… Просто я проспала сегодня и не успела позавтракать, – она сказала это, чтобы избавить себя от лишних объяснений и снова не слушать лекцию о пользе завтрака. – Будильник почему-то не сработал, наверное, батарейки сели. Кто такая Алакара? Нина посмотрела на подругу так, будто Настя сказала какую-то глупость. -Ты разве не знаешь? Она же дочь Олега, и её сестра… -Папа, пожалуйста! – плакала темноволосая девочка, но её отец, разговаривающий с врачом, не слушал её. Ей было страшно, потому что она знала, что её ждёт. Она знала, что если он сделает неправильный выбор, её жизнь будет сломана. А она боялась этого. Она боялась темноты, в которой все призраки и самые жуткие страхи оживают, превращаясь в реальные фигуры, с которыми невозможно справиться… – Не оставляй меня здесь, я же не выдержу… Она продолжала захлёбываться слезами. Отец оторвался от разговора с врачом и одарил дочь презрительным взглядом. Никакой отцовской любви в нём не было. -То, что ты сделала… – спокойно сказал он, не сомневаясь, что принимает правильное решение. – Раньше за это могла быть смертная казнь, но тебе повезло, что ты просто ляжешь в больницу и выйдешь, когда поправишься, – говорил он стальным голосом. – Мы все натерпелись, Килли, и заслуживаем спокойной, мирной жизни. -Каким будет ваш окончательный ответ, мистер Стрин? – задал вопрос врач, переводя взгляд с Олега на его дочь, которая сидела, закрывая лицо руками. Плечи её вздрагивали. Ей было всего девять, но уже в таком возрасте делала то, чем могли гордиться взрослые преступники. Олег больше не мог смотреть на неё, и не потому, что ему было жаль, нет, он считал, что поступает справедливо, просто он понимал, что если бросит на неё хоть ещё один взгляд, может не сдержаться и ударить её. Ведь она была причиной, по которой два дня назад он вернулся из Англии, где был на похоронах своих родителей… -Я вспомнила… – прошептала Настя, отсутствующим взглядом глядя куда-то в сторону. Она вспомнила эту историю, о которой одно время очень много говорили по телевизору и писали в интернете. История поражала своей жестокостью и шокировала любого психически здорового человека. Никто не знал, как такое могло произойти, не знал, когда это началось и что теперь с этим делать. И уж точно никто не знал, откуда в девочке, родившейся в такой состоятельной и приличной семье, такая склонность к жестокости и ненависть к своим самым близким, которые подарили ей жизнь и любили её как могли. Что должно было случиться с ребёнком, чтобы он радовался и улыбался, глядя, как умирает птенец в плотно сжатой ладошке? Может, тогда это было просто желанием познать мир, ощутить грань между жизнью и смертью, вот только со временем всё зашло очень далеко… Прошло много лет, прежде чем люди забыли эту историю и перестали обсуждать за ужином. -Это правда?.. – прошептала Настя, испугавшись своего охрипшего голоса. Она откашлялась и продолжала смелее. – Это правда, что она убила своих… -Так говорят, – невесело подтвердила Нина. – Думаю, да. Никто бы не стал врать насчёт таких вещей, ни один нормальный человек. -А Алакара… -Она с рождения живёт с отцом, потому что мать просто выбросила её на улицу. Ни с ней, ни с сестрой Алакара не общается, – рассказывала подруга, а Настя только и делала, что удивлялась, откуда ей столько известно. Но, с другой стороны, это было понятно – Олег был известным человеком и, несмотря на множество скандальных историй, связанных в основном со старшей дочерью, он оставался человеком. Ему, конечно же, было больно, но он старался не показывать этого, когда через несколько недель после случившейся трагедии дал своё единственное интервью: -Меня зовут Олег Стрин, и вы знаете, кто я. Также вы все знаете, что за трагедия случилась в моей жизни, поэтому сейчас я не буду говорить об этом вслух, лишь скажу спасибо тем, кто присылал мне письма, пытаясь поддержать меня. Вы знаете, что это невозможно принять, с этим тяжело справиться, но я всё равно благодарен тем, чьи добрые слова помогали мне держаться всё это время. До сих пор я пытаюсь понять, как это могло случиться, и не нахожу ответа на этот вопрос… Знаю, что некоторые сочтут моё решение садистским, и я их пойму, потому что никто из них не попадал в такую ситуацию, как я – и слава богу! Я также пойму и тех, кто посчитал, что такое наказание слишком мягкое, но давайте не забывать, что мы имеем дело с ребёнком, пусть и совершающим такие дикие поступки. Я не оправдываю то, что она сделала, потому что я не болен, и говорю об этом так спокойно только потому, что до сих пор нахожусь в шоке от случившегося. И даю это единственное интервью не для того, чтобы сказать: «посмотрите, сколько грязи у нас в семье, и скоро она будет у вас под ногами», нет… У многих людей, которые смотрят это интервью, есть дети, и я просто хочу, чтобы эти люди знали об опасности и сделали всё, чтобы защитить своих близких, ведь я не сумел сделать этого для своих… – его голос сорвался, и он обхватил голову руками, борясь с собой. Его пронизывала дрожь, а губы будто склеились и никак не хотели разжиматься. Он просто не знал, где найти силы, чтобы пережить эту трагедию, и Алакара была единственной, ради кого он тогда продолжал жить.