Мемориал

После произошедшего друзья долго не могли поверить в случившееся. Алакара не могла остаться в живых, упав с такой высоты. Они видели, как она, превратившись в птицу, начала стремительно падать вниз. Настя не хотела верить в то, что её новообретённая сестра погибла, но здравый смысл подсказывал – так и есть. Мысль о том, что её больше нет, причиняла невыносимую боль. Вместе они прошли много всего, и теперь всё не могло быть просто так кончено, Настя в это не верила. Ей хотелось думать, что всё только начиналось, что это далеко не конец. Может, если бы они с Танькой не затеяли борьбу, Алакара сейчас была бы жива? И сейчас их единственной проблемой было бы то, как помочь Гере найти Лили, чтобы они наконец встретились. Но нет, Алакара не с ними и вряд ли когда-нибудь снова будет… Конечно не будет. Настя призналась себе, что всё время ищет оправдания и надежду на то, что сестра всё-таки жива, но если взглянуть правде в глаза, эта уверенность пропадает. От реальности не убежишь, а Алакару ничем не оживишь. Мёртвым нет возврата назад, и поэтому Алакара больше никогда не будет рядом с ними. А ведь они прошли вместе так много… такой долгий путь… и вот ниточка обрывается. Настя лишь сейчас осознала, что значит для неё Алакара. Она лишь сейчас поняла, как сестра любила её и пыталась защитить от всего плохого. Поняла и её слова, что их встреча была судьбой, потому что Настя с рождения была членом семьи Стрин, просто не знала об этом. И ей хотелось сказать Алакаре спасибо за всё, за каждую минуту, проведённую вместе, за заботу, беспокойство, за то, что защищала её… «Она – мой ангел» – подумала Настя с грустью, понимая, что это правда – Алакара Стрин была её личным ангелом. Она часто выводила Настю из себя, но только потому, что делала не так, как хотелось Гусаковой, хотя на самом деле просто боролась за её жизнь. Глупо было обвинять её во всём, мучить, но что сделано, то сделано, назад не вернуть. И Насте хотелось увидеть её хоть на миг, чтобы сказать хотя бы одно единственное слово. Слово, которое она должна сказать. «Прости…» Даже если она не захочет слушать, всё равно Настя хотела попытаться, потому что пустоту, которая начала образовываться внутри, было ничем не заполнить. Как теперь без неё справится Пятёрка, что будет с каждым из них? Алакара всегда была готова защитить их всех, и теперь её больше нет, а значит, они не так сильны без неё. Они выиграли одну игру, но если Килли Стрин вернётся, все понимали, что вряд ли у них хватит сил, чтобы выйти победителями из этой войны. -Настя, что ты делаешь? – услышала девушка испуганный голос Арианы. Она вернулась из своих мыслей в реальность и поняла, что стоит на самом краю подоконника, а в нескольких сантиметрах от её ноги подоконник резко заканчивался. У неё был выбор. Она могла сделать лишь одно движение, и тогда… -Слезь! – приказала Элеона, и это снова напомнило Насте Алакару. Девушка не двигалась. Ей действительно хотелось сделать этот шаг, но перед этим она должна была сказать им, что чувствует. Она не могла уйти, не попрощавшись. -Я хочу сказать, – Настя обвела всех взглядом по очереди, – что я буду очень скучать по всем вам. Не грустите обо мне, я того не стою. Мы встретимся не скоро, впереди у вас долгая жизнь, и я надеюсь, что она будет спокойной и счастливой. Такой, какой для нас хотела Алакара, – голос её дрогнул. – Давайте не будем долго прощаться?.. Настя сама не понимала, что говорит, но знала, что сделать шаг, ничего никому не сказав – нечестно. Элеона схватила со стола нож и приставила себе к горлу. -Слезь сейчас же! – потребовала она. – Иначе я это сделаю, клянусь тебе! -Нет, ты этого не сделаешь, – покачала головой Настя, усмехнувшись. Она понимала, что это делается лишь для того, чтобы спустить её на пол, но все знали, что Элеона никогда не перережет себе горло. Нельзя угрожать кому-то, что убьёшь себя, пытаясь при этом предотвратить самоубийство другого. Это же просто смешно. -Ещё как сделаю! – покачала головой Элеона. – Смотри внимательно, Настя, – она чуть надавила на лезвие, и Гусакова увидела на нём несколько капель крови. Увиденное настолько отрезвило её, что она поняла, что это была вовсе не шутка. Позволить ещё одной лучшей подруге уйти, и теперь уже из-за неё, она не могла. -Довольна? – спросила Гусакова, опускаясь на пол, но Элеона стояла всё так же, не отнимая ножа от горла. -Поклянись, что не попытаешься сделать это снова, – потребовала она. – Поклянись мне здесь и сейчас, иначе я за себя не отвечаю. Ну же… -Клянусь, – ровным голосом сказала Настя, понимая, что если захочет, сможет нарушить эту клятву, просто сейчас ей нужно было спасти Элеону, которая, услышав наконец то, что хотела, швырнула нож обратно на стол. На её горле была небольшая царапина, но это ерунда по сравнению с тем, что случилось с Алакарой. -Зачем ты хотела это сделать? – тихо спросила у подруги Ариана, когда Элеона направилась к Анджелине и Гере, которые пожирали друг друга сердитыми взглядами. На душе у Насти было отвратительно, и она не знала, что ответить. -Ещё неизвестно, что с Алакарой, – продолжала Ариана, глядя подруге в глаза. – Может, она жива. Так зачем тогда хоронить себя? Не надо сразу думать о плохом, лучше пойдём и выясним всё, – Ариана взяла подругу за руку и потащила за собой. Пятёрка вышла из замка. -Нужно найти её, – сказала всем Ариана, – найти, пока не поздно. Настя бежала наугад – туда, куда подсказывало её сердце, потерпевшее огромную потерю в своей жизни. Она отказывалась принять её. Душа истошно кричала от боли. Отовсюду до неё долетали голоса Пятёрки, но она бежала, не желая их слушать. Она хотела лишь одного – закрыть глаза и провалиться в темноту навсегда. И тогда, быть может, она встретит Алакару снова, а тут, на земле, все будут обсуждать её трагический уход и вздыхать: «надо же, она ведь была такой молодой…» Увидеть её лицо, говорить с ней… Настя шла, как загипнотизированная, не замечая ничего и никого вокруг. Элеона, идущая рядом, вела её за руку, как слепую. Настя сомневалась во всём мире, она увидела его в истинном обличье. Теперь, если бы она была в городе и глядела по сторонам, то смогла бы увидеть не красоту, а старые, разрушенные здания, поваленные деревья, выбитые стёкла, чёрный дым в окнах… Справа шла Ариана. Она что-то говорила, и её слова доносились до Насти как издалека. Половину она не слышала вообще, половину не понимала. И вот теперь она нашла её. Алакара лежала на земле, раскинув руки. Настя не могла этого терпеть – она бросилась к сестре, сжала её руку своей. -Алакара, нет, не умирай!.. – девушка заплакала, прижимая её руку к своему сердцу. Она упала рядом с Алакарой на землю, она билась в истерике, совсем не понимая и не осознавая до конца, что случилось. Её сердце разрывалось, кажется, она даже слышала, как рвутся нити. Вся жизнь вдруг показалась бессмысленной. Глядя на безжизненное тело сестры, Настя хотела быть на её месте – она думала, что она, в отличие от Алакары, хотя бы это заслужила. Слишком поздно она поняла, что они нужны друг другу. Это была самая ужасная потеря. Именно та, которой она так боялась всё время, хоть и не осознавала этого. Она убедила себя, что сможет выжить без Алакары, но это было не так. Жизнь казалась игрой, которую затеяли идиоты, чтобы посмеяться над всеми. Да, она знала цену жизни, просто не пыталась использовать свои знания по назначению. Человек, который был готов отдать за неё жизнь, теперь лежал неподвижно. Подбежали остальные. Настя не переставала плакать, сжимая руку Алакары. Среди Пятёрки пробежал шёпот. Все плакали, но беззвучно. Для неё всё смешалось, границы были размыты. Жизнь и смерть слились в одно целое. Она не понимала, где добро, а где зло. Мир утратил чёткость: к глазам Насти снова подступили слёзы, которые обжигали щёки и резали глаза, как лезвия. -Нет! – выкрикнула девушка, вздрагивая от рыданий. – Нет! Нет! НЕТ! Чья-то рука легла ей на плечо. Гусакова обернулась и увидела Ариану. -Настя, – тихо и мягко сказала Ариана, понимая, что то, о чём она попросит, вряд ли можно будет исполнить, но она должна была попробовать. Им всем нужно быть сильными, – не плачь. Её не вернёшь слезами, понимаешь? Это нужно выдержать, нужно пережить. Мы нужны друг другу. Мы будем продолжать то, что она не смогла закончить, это самая лучшая память о ней. Твои слёзы многое бы значили для неё, но ты знаешь, что ими её не вернуть… Ты сейчас только делаешь себе хуже. -Хуже мне уже не будет… – захлёбываясь слезами, сказала Настя. Она понимала, что Ариана права – Алакару не вернуть слезами, но она не могла их остановить. -Тебе нужны силы, – сказала Ариана. – Отпусти её руку, ей ты уже не поможешь. -Нет, – покачала головой Настя. Ей казалось, что рука Алакары, которую она держит своей, ещё тёплая, и если она её отпустит, надежда на возвращение сестры сразу же умрёт. – Посмотри, Ариана, у неё ещё тёплая рука. Может, она… -Настя, она мертва… – покачала головой Ариана, не желая слушать подругу. – Ты держишь её за руку уже столько времени, вот она и нагрелась. Анджелина плакала в обнимку с Элеоной. Чешири размазывала по лицу слёзы, изо всех сил пытаясь держаться, но у неё ничего не получалось. Гера, стоящая чуть в стороне, глядела на мир из-под пелены слёз на глазах. -Ты должна отпустить её, – Ариана присела перед подругой на корточки, как-то сохраняя спокойствие. – Она была настоящим другом, она сделала гораздо больше, чем все мы, вместе взятые. Она рисковала ради нас, защищала от опасности. Я знаю, что ты сейчас об этом думаешь. Она дала нам цель, ради которой мы делали своё дело, не боясь последствий. Она дала нам надежду, что ещё не всё потеряно. -Ты не понимаешь… – покачала головой Настя, вытирая слёзы, и их тут же заменили новые. – Как ты можешь рассуждать так спокойно, ты же тоже её потеряла! -Мы все потеряли её, – согласилась Ариана. – Мы изменились, разве ты этого не чувствуешь? Жизнь продолжается. Кто-то уходит, а кто-то остаётся. Когда уходит дорогой человек, это всегда тяжело, но мы должны найти силы, чтобы справиться с этим. Алакара не хотела бы, чтобы у кого-то из нас была сломана жизнь из-за неё, но она чувствовала большую вину перед тобой. Береги свою память о ней. -В один миг кончается всё… – отрешённым, безжизненным голосом произнесла Настя. – Мне это известно, как и тебе. Никто не живёт вечно. Но за что сейчас? За что?! -Мы должны выдержать это, – тяжело вздохнула Ариана, обнимая Настю. – И мы выдержим, я тебе обещаю. Мы со всем справимся вместе. Вместе. Только так это возможно. Солнце светило не так ярко, уже чувствовалась прохлада вечера, но Насте было всё равно. Она всё так же сидела, не отпуская руки Алакары. Так ей было лучше, так у неё была хоть какая-то надежда. Закрывая глаза, она вспоминала те часы и минуты, когда Алакара учила её магии, когда они много времени проводили вдвоём, вместе придумывали план победы над Принцессой. Это были хорошие мгновения, и они уже больше не повторятся. Настя знала, что никогда не допустит, чтобы воспоминания об Алакаре потерялись во мгле зла и подлости. Она сохранит их в сердце до конца. Гера разрыдалась ещё громче. Настя продолжала плакать и причитать над телом Алакары. Ариана взяла её за руку, которая была холодной и влажной от слёз. Гусакова подняла голову и посмотрела ей в лицо. Сфокусироваться ей мешали слёзы. -Успокойся… – тихо сказала Ариана. – Отпусти её. Нам пора отсюда уходить. Уже вечер. Если ты не вернёшься домой к ночи, твоя мать обзвонит все больницы и морги. Разве ты хочешь заставлять своих родных так беспокоиться? -Я не хочу никуда идти, – покачала головой Настя. – Оставьте меня. Уходите. Она почувствовала тошноту, когда Элеона легонько тронула её за плечо. -Настя, – заговорила подруга, пытаясь донести до неё что-то важное, – мы все знаем, что для тебя значит Алакара и как тебе больно. Поверь, нам больно не меньше, чем тебе. И ты прекрасно знаешь, что можешь плакать день, неделю или месяц над её телом, но этим её не вернёшь. Воспоминания о ней будут жить в нас. Алакара живёт в твоём сердце, ты всегда сможешь найти её там. Насте казалось, что она и половину не услышала из сказанного Элеоной. Она просто не могла слушать их речи, слишком просто у них всё было, как будто Алакара была их любимой игрушкой, которую пришло время сменить на что-то новое. Алакара была Насте не только подругой, но и сестрой, и она знала, что Стрин ей никто не заменит. -Пойду прогуляюсь, – равнодушно сказала она, поднимаясь. Ей хотелось немного побыть в одиночестве. Да и слушать о том, что они должны жить дальше, стало невыносимо. -Я с тобой, – смекнув, что к чему, Элеона сразу же решила идти с ней. Настю это начало раздражать – она им что, маленькая девочка, что ли? Что, неужели она не может спокойно прогуляться без сопровождения? Она не ребёнок. Настя знала, что тревожит Элеону – видимо, она думала, что подруга снова решит совершить самоубийство. Но если она и собиралась когда-то нарушить свою клятву, то точно не сегодня. Зато поведение Элеоны внесло ясность: она ей всё равно не верит. «И правильно делает» – произнёс голос где-то в глубине Настиной головы. -Мне не нужны надзиратели, – сердито сказала Настя, встретившись взглядом с подругой. – Привыкла гулять без них. Осмотрю окрестности и вернусь. -Мне тоже до ужаса интересно, где тут и что… – сказала Элеона, но по её голосу можно было судить об обратном. Она просто искала причины пойти с Настей. -Я поклялась! Так что прекрати, – в злости бросила ей Настя, и этого хватило. -Поняла, – вяло ответила Элеона, отступая на шаг назад. Настя повернулась и, не оглядываясь, пошла прочь. Она собиралась найти убежище где-нибудь на берегу озера и просто посидеть в тишине, бросая камушки и слушая всплески воды. Девушка не знала, куда идёт. Ноги сами несли её вперёд, как будто кто-то вёл её этой дорожкой. Она доверилась своим ощущениям и была уверена, что скоро выйдет к озеру. Вокруг пели птицы и цвели цветы, но ей от этого становилось тошно. Всё это вокруг принадлежало той, которая больше никогда не будет рядом с ними. Настя не заметила, как очутилась на берегу озера. Огромные камни вели к воде, выложенные так, что получалось что-то вроде возвышенной дорожки. Где-то у берега плещется крупная рыбка. Наверное, щука, подумала Настя с тоской. Она подняла с земли маленький камушек и бросила его в воду. Бульк! Он мгновенно достиг дна и лёг неподвижно между других камней. Настя смотрит на небольшие круги на воде, и её снова начинают преследовать невыносимо грустные мысли. Она сейчас многое бы отдала, чтобы вернуть сестру назад. Она, такая надёжная, весёлая, честная, заставляла Настю чаще улыбаться. В ней не было обмана и блефа. Настя, как карта памяти, хранила в себе то радость, то горечь, то боль, то ещё что-нибудь. Но случилось непоправимое. Всё будто разом стёрлось. Осталась лишь эта сумасшедшая пустота. Как же долго она искала счастья не в тех людях, не понимая, что та, которая была нужнее всех, находилась всё время рядом. Алакара всегда помогала ей, она готова была отдать за неё жизнь, не обвиняя её в том, что ей пришлось бы сделать такой выбор в случае необходимости. А она, Настя, не ценила то, что делалось для неё, и сейчас ей сделалось страшно. Ненужные мысли снова ворвались в голову. Конечно, о том, чтобы тут утопиться, и речи не могло быть, но напиться хотелось так, чтобы проснуться на следующее утро и не вспомнить, кто она такая. Не вспомнить ничего. Звучит ужасно и страшно? Но ей было всё равно после всего, через что им пришлось пройти сегодня. Ей было ничего не нужно, потому что самое дорогое и так уже ушло навсегда. Былому нет возврата. Мёртвое должно оставаться мёртвым. Чтобы не умереть от боли внутри, Настя пыталась вспомнить подобные выражения. Былому нет возврата. А значит, и Алакаре. Слишком короткой оказалась её жизнь, так не должно было быть, это несправедливо. Смерть. Шесть букв, образующих вместе слово, наполненное страшным смыслом. Смерть неизбежна, и если она положила на тебя глаз – значит, ты уже не жилец. Она забирает лучших. Забирает всё и сразу. И в первую очередь тех, кто тебе больше всего дорог. У неё свои правила, своя игра, она радуется, заполучив очередную жертву. Под её давлением ломаются даже самые сильные. Только потому, что кто-то решил, что их песня спета. Смерть боится, когда ей улыбаются в лицо. Она любит безоружных, безвольных, готовых пойти за ней без всякого сопротивления. Она сбивает с пути слабых, которые не понимают, что за жизнь стоит бороться, которые не хотят за неё бороться. Алакара погибла. Неужели в этом мире, вдруг показавшем все свои самые плохие стороны, открывшем истории, полные убийств, унижения и издевательств, – ну разве оставалось в нём ещё что-то, ради чего стоило продолжать эту игру в жизнь? Настя сидела, какое-то время ни о чём не думая, просто бросала камни в воду и смотрела на круги на воде после них. Она сидела, подолгу глядя в одну точку. -А-а-а! – раздался вопль сзади, и Настя мгновенно пришла в себя. Обернувшись, она увидела неподалёку Элеону, которая с беспокойством глядела на неё. -Да не собираюсь я топиться, успокойся! – с раздражением сказала Настя. – Если бы хотела, то уже давно бы сделала! – она хотела уйти, но Элеона остановила её. -Подожди, – остановила её подруга. – Я нашла конверт, подписанный твоим именем. Настя смотрела, как Элеона преодолевает расстояние, чтобы отдать ей белый прямоугольник. Снова стало невыносимо тяжело. Она не знала, куда деться от этой тяжести. -Откроешь его сама, или сделаем это вместе? -Сама справлюсь, – ответила Настя, подумав: «нет уж, перебьёшься». -Хорошо, – подруга с разочарованием передала ей конверт. От Насти не укрылось это, но она сделала вид, что не заметила, просто села на камень, оторвала уголок, достала сложенный лист бумаги и начала читать. Элеона ждала. «Опять ты выбралась, но от меня не уйти так просто, так и знай. Я – будущее и прошлое, тебе ни раз предстоит встретиться со мной. Об этой встрече ты пожалеешь, причём очень сильно. Знаешь, почему ты нужна нам? Нужна мне? Потому что ТОЛЬКО ТЫ теперь сможешь вступить в бой с Килли Стрин. Знаешь, о чём я утаила? Либо ты убьёшь её, либо она, третьего варианта нет. Алакара Стрин мертва, а это облегчает нашу задачу. Осталось лишь убить тебя. Мы заставим людей поклоняться нам, бояться нас. Иначе никак. Иначе смерть. Мы должны донести до людей, что верить в добро – слишком примитивно. Так что либо ты, либо Чёрная Принцесса, но я надеюсь, что судьба справедлива, и она не выберет тебя. Наслаждайся жизнью, пока ещё можешь. Скоро встретишься со своей любимой сестрёнкой, ведь именно об этом ты и мечтаешь, правда?» Подписи в конце письма или на конверте не было. Настю передёрнуло от внезапного неприятного ощущения, будто за ней наблюдают. Она передала письмо Элеоне, чтобы та тоже прочитала послание. -Танька! – это был скорее вопрос, чем утверждение. – Вот же дрянь… -Разве оттуда, где она сейчас, доставляют письма? – нахмурилась Настя. Ей не верилось, что письмо на самом деле прислала ей Лузина, ведь они сами отправили её куда подальше, и назад она найдёт дорогу уж точно нескоро. Значит, скорее всего, это писал кто-то, кто знал, что они здесь. Может, кто-то следил за ними? -Не думаю, – покачала головой Элеона. – Но кто тогда? У меня не осталось вариантов. -У меня тоже нет, – призналась Настя. – Может, там есть почта, а может, сама Килли Стрин это написала так, чтобы никто не догадался, и подкинула мне? -Вряд ли Принцесса может даже ручку в руках нормально держать, – покачала головой Элеона, вспоминая слова Таньки. – Вспомни, что Лузина сказала о её состоянии. Жаль только, что Алакара не успела завершить начатое, и теперь это придётся сделать нам... – Элеона вздохнула. -Ненавижу Таньку! – стиснув зубы, выплюнула имя врага Настя. – Из-за неё только плохое происходит. Из-за неё погибла Алакара, а ведь у неё был выбор! Она могла выбрать добро, начать с нуля, быть хорошим человеком… -Такие, как она, не начинают с нуля, – покачала головой Элеона. – Даже если бы она и попыталась, у неё вряд ли получилось бы, потому что в глубине души она всегда ненавидела добро и стремилась к тому, чтобы быть злом. Мы это чувствовали, а теперь нас обвинили, что из-за нас она стала такой. Да пусть идёт к чёрту! -Или ещё дальше… – с грустью поддержала её Настя. Элеона убрала письмо в карман. -Я дам почитать Пятёрке, – объяснила она Насте, у которой не было ни сил, ни желания спорить, хотя она и могла бы это сделать, поскольку письмо принадлежало ей, и Элеона могла хотя бы спросить у неё разрешения. На всякий случай. Как сказала бы Алакара: в таких делах разрешения не спрашивают. Настя поймала себя на мысли, что не перестаёт думать о ней. -Что значит это письмо? – продолжала думать о странном послании Настя. Больше всего ей хотелось узнать, кто именно отправил ей эту «прелесть». -Именно это тебя беспокоит? – спросила Элеона, но думала она явно о чём-то другом. -А чего ты ожидала? – нахмурилась Настя. – Ты надеялась, что я не придам этому значения? Мы на своём горьком опыте убедились, что с нами давно уже никто не шутит, в письме написаны серьёзные вещи. Если это Танька, то мы всё ещё в опасности. Она похитила Геру, чтобы заманить нас в ловушку, и хотела убить всех. Хорошо, что ей этого сделать не удалось. А если это Принцесса… -Не рассказывай мне то, что я и так знаю, – поморщилась Элеона. – Я знаю, что Танька опасна. И Килли Стрин тоже. Нам просто нельзя расслабляться. Я думаю об этом постоянно, поверь мне, и я точно никогда не забуду Алакару и всё, что она сделала для нас. По её глазам было видно, что для неё это тоже большая потеря и что ей больно не меньше, чем любой из них. -Настя, – неуверенно начала Элеона, – я понимаю, что чувствуешь ты, но… -Оставь меня… – попросила Гусакова, поворачиваясь к озеру. Ей снова захотелось остаться одной. Противная тошнота подступила к горлу, стало трудно дышать. -Зачем ты это говоришь? – растерянно прошептала Элеона за её спиной. – Я знаю, каково тебе, я чувствую твои страдания. Я вижу, какими глазами ты сейчас смотришь на меня, я замечаю в них осуждение. Пусть всё будет так, как решишь ты, просто пойми – мы тоже её потеряли, хоть тебе она была ещё и сестрой, а не только подругой. -Я знаю… – тихо ответила Настя. – И если тебе нужны доказательства, что я любила её… Чем тебе доказать? Спрыгнуть с башни? Я ведь в птиц оборачиваться не умею, поэтому шансов на выживание не будет… Ещё один камушек достиг дна. -Нет, – покачала головой Элеона, – я этого не хочу. И не позволю тебе это сделать. -Я не знаю, как теперь жить, – призналась Настя. – Без неё всё иначе, многое теряет свой смысл. Она как будто не оставила мне выбора, будто моя дальнейшая судьба уже ясна. Я знаю, что так было давно, что моя судьба давно решена и, к тому же, не мной, но мне просто страшно, и я убеждаю себя, что это не так, что если бы я не встретила её… то всё было бы иначе, хотя скорее всего я просто ищу способ убежать от всего этого. Мне не нужна ни власть, ни что-либо другое, мне просто нужна она… -Настя… – с болью произнесла Элеона. – Её уже не вернёшь, пойми. Но здесь о ней осталась огромная память. Не вини себя, ты ни в чём не виновата. Нам надо идти вперёд, и мы поможем друг другу. Мы, Пятёрка. Мы всё ещё будем вместе. -А Наоми? -Если захочет, то тоже. Сейчас главное, что весь этот ужас с нападениями закончился. И мы знаем, кто их совершал. Мы смогли хоть на время, но ликвидировать угрозу. Разве это не повод идти вперёд, несмотря ни на что? -Мы знаем, но разве от этого легче? – Настя повернулась и посмотрела подруге в глаза. – Нет, от этого легче не становится. Танька понесёт наказание, а Алакару всё равно не вернуть. -Насть, послушай меня… -Я знаю, что ты скажешь, Элеона! – перебила её Гусакова. – Знаю! Ты скажешь, что нужно всё забыть, нужно двигаться дальше, потому что жизнь продолжается, но это не то, что можно просто так вычеркнуть из памяти, это забыть невозможно. Ты не видела, как её глаза в последнюю секунду наполнились слезами, потому что она понимала, что происходит. Понимала, что придётся оставить всех нас. И меня тоже. Что у нас было слишком мало времени, что мы так и не станем настоящей семьёй. После всего, что было, я не могу просто взять и ничего не чувствовать. -Я понимаю… – прошептала Элеона. Она выглядела слишком несчастной. Минут десять они плакали в объятиях друг друга, а потом Элеона, отстранившись и вытерев слёзы, сказала, что им нужно идти, чтобы доставить тело Алакары её отцу до темноты. Настя кивнула, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы…