Мемориал

-Это просто совпадение? Не поверю ни за что, – Настя закатывает глаза, глядя на Кузнецова, с которым случайно встречается в магазине. И не то что бы у неё появилась мысль о том, что он её преследует, просто в этом городе полно магазинов. Странно встретить его, особенно в Рив Гоше, думает Настя и снова закатывает глаза. Они столкнулись как раз в тот момент, когда Егор пытался выбрать тушь, держа в одной руке коробочку от Max Factor и Maybelline NY в другой. Увидев Настю, он застыл на месте, как вкопанный, и на какое-то время даже потерял дар речи. -С каких пор ты стал красить ресницы? – смеясь, спросила девушка. Он и не представлял, как смешно это выглядит со стороны – парень, пытающийся выбрать тушь, несмотря на то, что он никогда не был в таких магазинах. Он сам говорил ей об этом, когда они ещё встречались. И сейчас Настя пыталась понять, что пошло не так. -Не смешно! – простонал Егор. – Почему ты появляешься как раз тогда, когда я меньше всего ожидаю этого? Тогда, когда я к этому совершенно не готов… -А если бы ты знал, что встретишь меня, послал бы сюда кого-нибудь другого? – подшучивает над ним Настя. Она не издевается, просто у неё есть чувство юмора, и он не обижается, просто он обезоружен их внезапной встречей и не знает, как пошутить в ответ. – Ты уже большой мальчик, чтобы самому покупать себе тушь. -Да иди ты, Гусакова! – смеётся он, шутливо прикрывая глаза ладонью. – Я посмотрю на тебя, когда ты случайно купишь мужской одеколон и побрызгаешься им. -Это намного лучше, чем красить ресницы, – толкает его локтём в бок Настя, в результате чего он чуть не роняет одну из коробочек. – Девочки нынче не любят накрашенных мальчиков, а ты ведь хочешь, чтобы тебя любили, правда? -На самом деле, это Дина попросила меня купить ей, – объясняет Егор. Его сестра всего на год младше, – а я ничего не смыслю во всей этой ерунде. Не поможешь выбрать? А то боюсь, что куплю что-то не то и получу этим по голове, – он такой смешной, когда боится своей сестры, и Настю это очень веселит. Ей пятнадцать, и она не боится никого из своей семьи, даже матери научилась противостоять спустя время. Насчёт Соньки вообще можно ничего не говорить, их отношения безумно сложные. Но Настя всегда знает, когда нужно дать сестре отпор. -На чём ты приехала? – спрашивает Егор. – Это центр города, сюда не дойти пешком. -На метро, – пожимает плечами Настя, выбирая между красным лаком и синим, в итоге берёт оба, потому что не может выбрать, а Егор тихонько смеётся за её спиной. -Могу проводить тебя, – предлагает он, – если ты хочешь. Настя не знает, хочет ли она, и стоит ли после всего, что между ними произошло, вот так просто болтать с ним? Она немного растеряна и не знает, что ответить на его предложение. Хочет она или нет? И как сильно это усложнит ей жизнь? -Егор, я… Я правда не знаю, – растерянно произносит она, вздыхая. Может, им стоит прямо сейчас попрощаться, но, с другой стороны, не избегать же его теперь всю жизнь? – Каждый раз, когда я хочу быть просто другом для тебя и подпускаю ближе, ты рассматриваешь это как шанс вернуть наши отношения, которые даже не были настоящими… – она поднимает руку, останавливая его. – Подожди, я не договорила. Мы больше не вместе, я не хочу врать тебе, поэтому буду честна с тобой так, как это вообще возможно – мы не подходим друг другу, и всё, что я тебе могу предложить – это простое дружеское общение. Но если тебе этого мало, и ты собираешься снова бегать за мной, вымаливая ещё один шанс построить отношения, нам лучше вообще больше никогда не заговаривать с друг другом, – быстро заканчивает она, боясь, что он перебьёт её, но он стоит, смотрит на неё и молчит. Даже тушь оказалась забытой. -Ты полюбила его, да? – тихо спрашивает он. – Несмотря на всю дрянь, что была между вами, а я на все сто уверен, что была… – тихо говорит он, и Настя думает, что он говорит о Грише. – И знаешь, почему? Потому что даже не общаясь с ним близко, становится понятно, что он не простой человек, и с ним, возможно, никогда не будет просто, и тебе придётся преодолевать препятствия на пути к счастью вместе с ним и пролить немало слёз, если ты хочешь этого. В жизни ничего не бывает просто, и даже самый любящий человек может разбить другому сердце. Разница только в том, что он будет делать дальше – уйдёт прочь или пойдёт собирать осколки в одно целое, пытаясь залечить раны и доказав, что нуждается в тебе. -Он бросил меня, он целовался с Кикиной на моей вечеринке, – говорит Настя на случай, если Егор ещё не знает этой истории. – Ладно, если быть честной, это я сказала, что между нами всё кончено, но я рада, что успела сделать это прежде, чем он вообще заикнулся о том, что уходит от меня, – воспоминания снова врываются в её голову, и девушке хочется плакать от несправедливости, но она сдерживается. -Ты всегда была одной из самых умных девушек, которых я знаю, – тихо говорит Егор. – И я говорил не о нём. Я не стал бы говорить о вашем будущем, когда он так поступил, хотя я не лучше и не имею права об этом рассуждать. Я говорил о Максе. -Что? – спрашивает Настя, немного сбитая с толку. – Почему ты говоришь о нём? -Потому что, как мне кажется, между вами что-то есть, – отвечает Егор, и Настя закатывает глаза, ловя себя на мысли, что делает это слишком часто в последнее время. Но обстоятельства вынуждают. -Я не хочу отношений, – качает головой девушка. Это так странно – говорить со своим бывшим об отношениях, которые он изо всех сил пытается тебе приписать. -Захочешь, – спорит с ней Егор. – От себя не убежишь, мало кому это удавалось. -А я что, пытаюсь? – словно защищаясь, спрашивает Настя. Её бесит то, что почти каждый пытается поговорить с ней о Максе и намекнуть, какой хорошей парой они могли бы быть, а также напомнить, какие чувства он к ней испытывает. Ей не нужны для этого ни Чешири, ни Егор, ни ещё кто-либо, он ведь сам признался ей в любви. -Твоё активное отрицание заставляет меня думать, что да, – смеётся парень, и она машет руками, умоляя, чтобы он замолчал. Обсуждать их с Максом у неё нет никакого желания, особенно с одним из своих бывших, это как-то до безумия странно… – А если серьёзно, то что между вами происходит? Я спрашиваю как друг. -Ничего, – вздыхает Настя. Ей совсем не хочется говорить об этом, тем более с Егором. Обсуждать с ним Макса кажется ей каким-то своеобразным извращением. -Ну же, Настя! – Егор обходит её и останавливается перед ней, не давая пройти к кассе. – Ты же знаешь, каким противным я могу быть, и я точно не отстану, пока не скажешь. -Между нами ничего нет, – вздыхает девушка, качая головой, – и не будет, потому что мы просто друзья с не очень хорошим прошлым. -Просто друзья? – словно удивляясь, спрашивает Егор, из-за чего Насте хочется ударить его. – Сколько ещё ты будешь повторять это, прежде чем поверишь? -Мне не нужно заставлять себя в это верить, потому что это то, что есть, – отвечает девушка и, обойдя его, идёт на кассу, чтобы заплатить за лаки и новую тушь. Егор плетётся следом и, протягивая девушке на кассе тушь, поясняет: «это для моей сестры». Настя закатывает глаза, слыша это, и тихонько смеётся, отвернувшись. -Так мне проводить тебя? – с надеждой спрашивает Егор, когда они выходят из магазина и останавливаются на улице, как надеется Настя, чтобы попрощаться. -Нет, спасибо, – вежливо отказывается девушка, сразу замечая разочарование на его лице. Почему он тогда вообще говорил о Максе, если всё ещё сам на что-то надеется? Ей непонятно это, но она не хочет углубляться в детали, да и воспоминания о временах, когда он бегал за ней, умоляя дать ему шанс, просачиваются в голову. -Ну ладно, как хочешь, – разочарованно вздыхает Егор и, развернувшись, идёт в другую сторону. Настя не смотрит ему вслед, она забрасывает сумку на плечо и направляется к метро, которое находится всего в двух минутах ходьбы от магазина. По дороге вопросы Егора не выходят у неё из головы, но она гордится собой, что смогла отказаться, когда он ей навязывался, предлагая проводить её.

***

-Пойдём сходим в магазин? – предложила Алакара, появляясь в дверях Настиной комнаты как раз тогда, когда Гусакова ставила фильмы на закачку. -А ты сама сходить не можешь? – простонала Настя, оборачиваясь и глядя на сестру. -Ну же, Настя, – закатила глаза Стрин, сложив руки на груди, – мы и так последнее время мало общаемся из-за всей этой фигни. К тому же, у нас закончились пластинки от комаров, а я не хочу всю ночь прятаться под одеялом, спасаясь от их мерзкого писка, и уж точно буду не в восторге, если хоть один из них меня укусит. -Ладно, – сдалась Настя, поднимаясь из-за стола. Прогуляться с Алакарой было не такой уж и плохой идеей. К тому же, постоянно сидеть дома уже становилось утомительным. -Спасибо! – счастливо воскликнула Алакара, и Настя увидела, какая радость загорелась в её глазах – она была похожа на ребёнка, которому купили желанную игрушку. – Подожди, я только возьму кошелёк! – крикнула она из коридора. -Так, запомни, – вслух повторяла Алакара, когда они ехали в лифте, – нам нужно купить полкило помидор, сметану, пять огурцов, желательно крупных, чёрный хлеб, батон, зефир в шоколаде, два лимона и бычков в томате, три штуки… – она закатывает глаза, надеясь, что ничего не забыла. Они могли бы записать всё перед уходом, но, кажется, Алакара любит испытывать свою память и давать ей нагрузки. -Как думаешь, будет сегодня дождь или нет? – по дороге в магазин Стрин болтает о какой-то фигне, и для Насти это странно, поскольку ей казалось, что погода сейчас волнует Алакару меньше всего, но сестра бросает подозрительно частые взгляды на небо. -Может, стоило взять зонтик? – второй раз спрашивает она, когда Настя в очередной раз ей не отвечает. – Эй! -Алакара, я здесь, – вздыхает Настя, пытаясь определить своё мнение насчёт заданного сестрой вопроса. Воздух довольно прохладный – так часто бывает перед грозой или дождём, и Настя буквально чувствует эту прохладу, медленно обволакивающую город. Она радуется, что накинула куртку, выходя из дома. -Я смотрела прогноз погоды, и там написано, что дождя не будет, но… -Но, кажется, он всё-таки будет, – вздыхает Настя, поднимая взгляд вверх. Вдалеке по небу гуляют небольшие тучки, но для дождя их, пожалуй, недостаточно. Однако начинающий подниматься ветер за минуту может пригнать тучи побольше этих. -Не надо было покупать четыре банки бычков в томате, я почему-то забыла, что речь шла о трёх, – простонала Алакара, когда они расплатились на кассе. -Теперь тебе стоит подумать, где переночевать, потому что когда мать узнает, что ты потратилась на больше, чем нужно, она тебя прогонит, – шутит в ответ Настя, придерживая дверь для Алакары, когда они выходят из магазина. -Что ж, так и думала, что нужно приобрести собственную квартиру, – шутит в ответ Стрин, и Настя радуется, что у неё такое хорошее настроение. Она восприимчива к шуткам, и их постоянные проблемы никак на это не влияют, хотя бы сегодня. Они выходят на улицу. Алакара продолжает болтать о лишней банке бычков в томате, а Настя молча улыбается, чувствуя себя так легко, как не чувствовала давно. -А знаете ли вы, что такое смерть? – внезапно раздаётся голос позади них, и обе подпрыгивают от неожиданности. Настя резко поворачивается и видит девушку примерно их возраста, которая как раз доедает эскимо на палочке. Они не заметили её, выходя из магазина, поскольку были слишком увлечены своим разговором. -Что? – резко спросила Алакара, тоже разворачиваясь. – Это ты мне говоришь? -Да, принцесса, – глаза девушки сузились, остановившись на Алакаре, и Стрин покачала головой, шепнув Насте: «Докатились! Скоро меня каждый прохожий будет узнавать!», и нотки раздражения при этом явно проскальзывали в её голосе. -Откуда ты меня знаешь? – не подумав, спросила Алакара. -Очень глупый вопрос, – усмехнулась девушка, выбрасывая палочку от эскимо в мусорку. – Ты поймёшь это, как только вспомнишь, кто твой отец. И твой, кстати, тоже, – она бросила взгляд на Настю. – Слухи быстро разносятся. Не ожидала? -Что тебе нужно от нас? – нахмурилась Алакара. – Мы тебя не трогали, шли своей дорогой, а потом ты нас останавливаешь и начинаешь втирать что-то про нашу семью. Капец как странно! – фыркнула Алакара, разворачиваясь, чтобы уйти. Сделав несколько десятков шагов они поняли, что девушка идёт за ними. -Что тебе нужно, чёрт возьми?! – крикнула ей Алакара, оборачиваясь. То игривое настроение, в котором она пребывала после покупки продуктов, сошло на нет. -Не понимаешь? – девушка двинулась им навстречу. – Меня зовут Таня. Таня Серебрякова. Мои родители были сторонниками Нарциссы, и… -Ты что, хвастаешься? – поморщилась Алакара, разворачиваясь, чтобы снова уйти. -Нет, здесь нечем хвастаться, – ударил им в спину голос девушки. – Они разбились на самолёте из-за всей этой фигни. Из-за того, что были втянуты в это. -Я сочувствую твоей утрате, – немного резко произнесла Алакара, – но нам надо домой. Нарцисса и я никак не связаны, кроме крови, поэтому если тебе больше нечего сказать или если ты хочешь кого-то обвинить в случившемся – это не ко мне. -Мы можем пойти ко мне домой? – никак не отставала девушка. – Я бы хотела поговорить с вами обеими, а улица – не самое подходящее место для этого. -Чёрт, ты с ума сошла?! – прошипела Алакара. Она была страшно недовольна тем, что им никак не удаётся уйти отсюда. – Сколько тебе повторять – я не в ответе за поступки Нарциссы и Килли, так что ты обратилась не по адресу! – она умоляюще посмотрела на Настю, одним взглядом моля придумать какую-нибудь эффектную историю, которая помогла бы им убраться отсюда, но Настя не знала, что придумать. -Это не займёт много времени… – продолжала умолять Таня, и Алакара сдалась. К счастью, им не пришлось идти слишком долго – минут десять от магазина, и они уже были на месте. Алакара вздыхала, боясь, что они могут пожалеть об этом, но больше всего её беспокоил тот факт, что Настя может быть снова втянута в неприятности из-за неё, а жизнь своей сестры Алакара ценила больше, чем свою собственную. Таня представила им свою бабушку, а потом ушла в ванную, чтобы принять душ. Она попросила Алакару и Настю подождать, поэтому они всё ещё находились здесь, под прицелом внимательных глаз её бабушки, которой они не очень-то нравились. -Зачем вы пришли сюда? – неодобрительно качая головой, спросила она. – Моя внучка и так уже настрадалась из-за вашей семьи, с неё достаточно. -Мы не желаем зла вашей внучке, Софья Григорьевна, – резко сказала Алакара. – У меня теперь новая семья, в которую не входят Нарцисса и Килли. -Лучше оставьте её в покое, – посоветовала сердитая старушка, – пока это не привело к какой-нибудь катастрофе. Из-за этого погибла её семья, и если с ней что-то случится, я вам этого никогда не прощу, Алакара Стрин. Её родители были подонками, как и твои, и теперь Таня расплачивается за всё это. Любой день может стать для нас последним. Алакара открыла рот, собираясь что-то ответить, но вместо этого просто закрыла его. -Владимир! – крикнула бабушка Тани, и её лицо стало каким-то другим. В комнате появился её муж, Танин дедушка. Увидев Алакару, он улыбнулся. -Алакара! – воскликнул он, приветливо кивая девушке. – Я рад видеть тебя здесь, наконец-то познакомиться с тобой! Я много слышал о дочери Олега и очень рад нашей встрече. Как и с тобой, Настя, – улыбнулся он стоящей рядом с Алакарой Гусаковой, и она ответила осторожной улыбкой. – Ваш отец – достойный человек. -Владимир, – заговорила его жена, перебивая его, – эти девушки пришли к Тане. Представляешь? Как они вообще смогли прийти сюда после всего, что случилось?! -Софья, Софья, успокойся, – попытался утихомирить её муж, – хватит обвинять девочек, они не виноваты в случившейся трагедии. Ты хотела приготовить ужин, поэтому тебе лучше пойти на кухню, а я пока что поговорю с нашими гостьями. Его жена, ворча себе под нос, удалилась на кухню, а дедушка Тани опустился в кресло, пригласив присесть Настю и Алакару, поскольку его жена этого не сделала. -Я расскажу вам всё, что знаю, – сказал Владимир. – Вам будет легче понять, какой была жизнь Тани и какой она является сейчас. Я родился здесь, в Санкт-Петербурге, здесь же познакомился с Таниной бабушкой и влюбился в неё без памяти. В одном клубе каждые выходные устраивали танцы, и я приглашал её туда. Она прекрасно танцевала. Через два года после знакомства мы поженились, жили в любви и согласии, всё было хорошо. Всё так, как я себе это представлял. Потом у нас родилась Ирина, мать Тани. Ирина росла не совсем простой девочкой, и мы много мучились с ней, пытаясь сделать из неё человека, но она выглядела как ангел, а в душе… Она могла уйти гулять на всю ночь и прийти под утро, в то время как мы с Софьей не спали ночами, пытаясь понять, где она ночует и что с ней вообще происходит… -Ужасно… – покачала головой Алакара. – Значит, она изначально была плохой девочкой? -Да, это так, к сожалению. Однажды на какой-то дискотеке она встретила одного парня по имени Эрик, и они долгое время встречались тайком. Но однажды мы всё узнали – ушли в гости, но вернулись пораньше, поскольку у Софьи разболелась голова. Мы застали их в кровати, и он, конечно же, сразу же убежал, как трус. Ирина наговорила нам много ужасных вещей, вплоть до того, что пожелала нам смерти. Он сделал небольшую паузу, потом продолжил. -Ей только недавно тогда исполнилось восемнадцать, и мы боялись, что она сломает себе жизнь, проводя время с этим мальчиком. Только бог знает, чем они там занимались. Мы думали, что запрет общения с ним подействует, но Ирина сбежала из дома вместе с ним. Мы с матерью столько слёз из-за неё пролили, страшно представить. Я слышал, как жена во сне повторяла её имя, просила вернуться и почти постоянно плакала. Я переживал за неё, боялся, что сердце не выдержит – из-за Ирины мы почти постоянно были подвержены стрессам. Она месяц отсутствовала дома, представляете, и этот месяц растянулся для нас в вечность… -Даже ни разу не позвонила? – спросила Алакара. – Хотя бы просто чтобы сообщить, что с ней всё хорошо. -Нет… – покачал головой Владимир. – Но через месяц она вернулась, потому что у Эрика появилась любовница. Он выставил нашу дочь, и ей было некуда идти. -Современная история… – покачала головой Алакара. – Только сейчас таких историй всё больше и больше. -Мы предполагали, что так случится, и предупреждали её, но она нам не верила. С порога она стала кричать, что во всём виноваты мы, что он не нравился нам, поэтому мы открыто показывали свою неприязнь к этому парню, якобы именно поэтому он и порвал отношения с ней. Она пару раз ездила к нему, но он послал её куда подальше. Вернувшись домой после очередной неудачной попытки, она закатила огромный скандал, и из-за этого Софью забрали в больницу, ей стало плохо. В конце-концов у Ирины появился поклонник, какой-то Илья. Такой милый мальчик, приветливый, всегда был вежлив, уважал старших, никогда не кричал и не грубил. -Дайте угадаю, – закусила губу Алакара, – он был принцем не из её сказки? -Нет, хоть мы и ужасно этого желали. Нам хотелось, чтобы наша дочь связала жизнь именно с ним, потому что он подходил ей и нравился нам. Мы надеялись, что он сможет повлиять на неё положительно, сделать её лучше, но она отвергла его, когда случайно встретилась в клубе с Эриком и его новой девушкой. Потом она узнала, где живёт Оля, любимая Эрика, и устроила пожар в её квартире. Оля умерла уже в больнице от многочисленных ожогов, а этот идиот Эрик даже ни о чём не догадывался – когда он позвонил Ирине и рассказал о трагедии, она плакала в трубку, а потом бросилась посреди ночи к нему, чтобы утешить. -Расчётливая стерва, – покачала головой Алакара. Ей уже не нравилась эта Ирина, которая строила из себя не пойми кого, наивно полагая, что она единственная, кто заслуживает любви и счастья с этим Эриком. -К сожалению, это так, но мы не теряли надежды, – вздохнул Танин дедушка. – Всегда ведь хочется надеяться на лучшее, правда? Особенно когда речь заходит о собственной дочери. Она убедила Эрика, что не убивала Олю, но они весь год провели в скитаниях, чтобы избежать вопросов. А через некоторое время, когда они вернулись домой, она узнала, что он всего лишь использовал её, но было поздно. Она узнала, что беременна от него, и пришла к нам в слезах, умоляя дать денег на аборт. -И вы позволили ей? – тихо спросила Настя. -Нет, конечно нет. Мы отговаривали её как могли, зная, как это может сломать ей жизнь, и она долго не могла с нами согласиться, но я рад, что хотя бы единственный раз в жизни она прислушалась к нашему мнению и не стала убивать ребёнка. На тот момент срок был довольно большой, и это было опасно. В больницах были очереди, поэтому она скоро сдалась, сказав, что родит ребёнка и отдаст его в детский дом. Разумеется, она посещала всех необходимых врачей, Софья настояла на этом. -Значит, тот Эрик – как раз отец Тани? Он был таким же, как и её мать? -Подождите, я дойду и до этого. Ирина скучала по нему, была не в силах вынести одиночества, в котором сходила с ума. В день родов он приехал, держал её за руку, успокаивал, обещал им счастливое будущее, и она плакала, как мне казалось, от счастья, но мы-то хорошо знали, что счастливой она с ним быть не сможет. Когда она вышла из больницы вместе с дочкой, он сделал ей предложение, и она согласилась. Мы с Софьей решили, что пусть делают что хотят, нам просто хотелось нормального общения с дочкой и внучкой. Эрик настоял на том, чтобы Ирина оставила ребёнка, и она не смогла отказать ему. После пяти месяцев воспитания она не выдержала и отнесла Таню к нам, сказав, что мы можем либо заботиться о ней, либо отдать в приют, но последнего мы бы никогда не сделали. Так девочка стала жить с нами. -Значит, он не смог повлиять на Ирину и заставить оставить ребёнка? – спросила Алакара тихо. Ей уже было жаль Таню, да и родители Ирины много всего пережили. -Нет, он не смог, – покачал головой Владимир, – но мне кажется, что даже и не пытался. Они оба хотели спокойной, необременительной для них жизни. -И они даже не навещали свою дочь, которую оставили у вас? -Раз в месяц, а бывало, что и реже. Мы должны сказать спасибо, что они принесли её нам, а не выбросили на улицу. Они с Эриком купили большую квартиру и жили как богачи, а нас даже не пускали на свой порог. Вскоре я случайно услышал их разговор – они спорили, как убить какого-то Михаила. Вот тогда я и понял, что потерял дочь. -Откуда у них были деньги на хорошую квартиру? Вы не задумывались, почему так резко дела их пошли в гору? Разве вам было неинтересно знать, как это произошло? -Конечно было. И вскоре я узнал ответ. Наша дочь превратилась в преступницу, прислуживая Нарциссе. Они начинали с малого, выполняя её различные поручения – например, грабили невинных людей, в особенности пенсионеров. Мы знали, что дочь может зайти далеко, но никогда не думали, что настолько. У нас была надежда на то, что возможность быть рядом с любимым её отрезвит, сделает лучше, но нет… Вскоре их начала разыскивать полиция, и они сбежали вместе – доказательством тому была смятая записка от Ирины, найденная Софьей в мусорном ведре. -Но они ведь вернулись потом, правда? И что, вы приняли их, забыв обо всём, что эти двое сделали как вместе, так и по-отдельности? – удивлённо спросила Алакара. -Нет, конечно нет, – покачал головой Танин дедушка. – Никто ничего не забыл. Софья даже не вышла встречать их, когда они решили заглянуть к нам в гости. Она их почти ненавидела. Она крикнула Ирине в лицо, что у неё больше нет дочери и заставила их уйти. Я разделял её чувства, потому что она была во всём права. Мы правда потеряли дочь, только случилось это раньше, чем мы наконец всё осознали. -Знаете, как говорят – лучше поздно, чем никогда. -Верно, верно. Любовь может загнать в могилу, а может и воскресить. С нами случилось первое. Мы оба чуть не погибли, сражаясь за ту, которой больше не было. -Вы пытались достучаться до неё? Судя по всему, это было напрасной тратой времени. -Было, да. Но мы долгое время не хотели смотреть правде в глаза, она была слишком ужасной. -Понимаю… – кивнула Алакара. – Мой отец проходил через это. Наверное, вы знаете историю гибели его родителей. Он до сих пор винит во всём себя и никак не может смириться с этой утратой… Настя бросила взгляд на Алакару, которая сидела, опустив взгляд на свои руки. Она так ни разу и не спросила Алакару или Олега, что же случилось во время той поездки в Англию и как вообще это произошло. Да, это была ужасная трагедия, и Настя понимала, что Олегу может быть больно до сих пор, но нельзя же всю жизнь провести, гоняясь за прошлым. -Да, я помню, об этом говорили по телевизору… – после небольшой паузы ответил Владимир. – Ужасная трагедия… Одна мысль об этом вызывает ужас… -Только не у Килли. Она была жестокой с самого детства, и это было ужасно. -Представляю. Но я не дорассказал историю. Когда Софья крикнула Ирине в лицо, что она больше ей не дочь, та развернулась, поехала на нашу дачу и сожгла её дотла. -Господи! – воскликнула Алакара, прижав руку ко рту. Всё это напоминало ей Килли, и она понимала, почему Ирина нашла общий язык с её жестокой матерью. -Да, нам позвонили на следующий день, а потом и сама Ирина, чтобы похвастаться. И тогда Софья впервые пошла в полицию и написала заявление на свою дочь, она просто не выдержала. Я обманул Ирину – назначил ей встречу якобы для заключения перемирия, но на самом деле ждал, когда её арестуют. Когда через год дочь вышла из тюрьмы, она поняла, что её прежней жизни больше нет. Эрик очень изменился, он больше не был тем парнем, в которого она влюбилась. Начал пить, попал в аварию, чуть не разбился, но чудом выжил. Они жили на деньги, полученные от Нарциссы за выполнение её различных поручений, и это было ужасно мерзко… Настя смотрела в его лицо, видя, как на нём появляется всё больше и больше боли. Он потерял дочь, он потерял многое. Они с женой прошли через ад, и всё это из-за дочери и её мужа, которые работали на Нарциссу, не испытывая ни малейших угрызений совести. Говорят, что убийцами не рождаются, а становятся, но Насте казалось, что и Килли, и Ирина уже родились такими, что это уже было в них. -Однажды Нарцисса сказала Ирине что-то вроде: «ты молодая, но проживаешь такую жалкую жизнь, ещё и тянешь на себе этого алкоголика, возьми и утопись», и Ирина послушалась её. Она попыталась, но её вовремя спасли, после чего она полгода провела в психушке. А когда вышла оттуда, то ещё меньше походила на нашу дочь. Алакара знала, что её мать жестока, но слова, сказанные Ирине, немного потрясли её. Нарцисса Стрин не имела друзей, никогда, у неё были лишь те, кого она могла использовать в своих целях, и именно поэтому берегла этих людей – у неё была надежда, что для чего-то они всегда пригодятся, для какой-нибудь грязной работы. -А потом Нарцисса сказала ей, что она должна избавиться от ребёнка, мол родит ещё, если захочет, что Таня создаёт ей плохую репутацию, а ей это было не нужно. Они договорились, что она полетит на самолёте и сбросит ребёнка вниз с высоты. Эрик ни о чём не знал, он уже месяц как сидел на наркотиках и вообще не мог нормально соображать, но я уверен – если бы мог, он не остановил бы ни Нарциссу, ни Ирину. Настя была в шоке. У неё было ощущение, будто кто-то ударил её камнем по голове. Она думала, что Килли Стрин – единственный дьявол, но их было гораздо больше… -Нарцисса обманула Ирину, – продолжал свою печальную историю Владимир. – Перед тем, как провернуть это, они должны были слетать по делам в Грецию. Кажется, у Нарциссы там были друзья, которые нуждались в устранении своих врагов. -Нет, – поправила его Алакара, – у Нарциссы никогда не было друзей. Всегда были только те, кого она могла использовать для достижения своих целей. -Пусть так, но она всё равно обманула Ирину, а вместе с тем и Эрика. Когда они летели в Грецию, их самолёт упал – это было подстроено Нарциссой, потому что они стали ей не нужны, и она посчитала нужным избавиться от них. Именно так Таня осталась без родителей, но это даже лучше, чем иметь таких родителей, как они… А она всё время спрашивала нас, где её мама и папа. Когда их не стало, ей было пять лет, и мы не знали, что сказать. Единственное, что мы могли сделать – водить её по врачам, чтобы удостовериться, что у неё нет травмы из-за того, что вытворяли её родители. Эта история была такой же жуткой, как и рассказы о кошмарных поступках Килли, даже когда она ещё была ребёнком. -Мы нашли записку, в которой Ирина рассказывала свой план убийства дочери и обещала, что родит ещё ребёнка, чтобы мы не расстраивались. Если бы эта записка попала к нам в руки раньше, возможно, мы бы смогли убедить её завязать со всем этим и начать новую жизнь. Или снова засадили бы её в тюрьму, но она была бы жива, по крайней мере. Я знаю, что мать хотела, чтобы она жила, чтобы она исправилась и встала на другой путь, но этого больше никогда не будет. Настя вслушивалась в его слова, полностью уверенная, что эта история разбила ей сердце. Ей хотелось закричать или разрыдаться, но она лишь сжимала челюсть, чтобы не расплакаться при этих людях, которые могли не так понять её слёзы. -Самым страшным для нас было то, что она может пойти по стопам своих родителей-убийц. Мы так боялись, что это случится, что, можно сказать, стали параноиками. Ей было тринадцать, когда она нашла старые записки от Ирины, адресованные нам, и нам пришлось ей всё рассказать, после чего она закрылась в комнате и приняла снотворное. К счастью, доза была небольшой, и её смогли откачать, но мы так безумно испугались, что она может умереть… После этого, когда Таня пришла в себя, она нашла все фотографии, на которых были её мать или отец, и сожгла их. Мы не стали ругаться, ведь это стоило сделать давно, но мы всё не решались, надеясь, что наша дочь вернётся. Но она и не была никогда нашей дочерью, просто играла роль. -Ну а Таня? – тихо спросила Алакара. – Что она делала после того, как уничтожила все фотографии? -Она была ребёнком, когда ещё знала своих родителей, и эти воспоминания были очень нечёткими, поэтому она была очень рада, что ничего толком не помнит о них. -Да, я тоже не захотела бы помнить, – тихо сказала Настя, не представляя, что чувствовала Алакара, зная, что половина её семьи – жестокие убийцы. -Вам не стоит испытывать судьбу и идти против Килли Стрин или её сторонников. -Мы должны это сделать, – сказала Алакара. Настя всё ещё избегала смотреть на неё, боясь увидеть в её глазах боль от воспоминаний о своей семье. – Она и Татьяна Лузина убили нашу подругу, Килли убила родителей Чешири Гост, заставив её прятаться и жить в подземелье. Это далеко не все её жертвы, большинство мы даже и не знаем. Если Лузина жива, она пойдёт на что угодно, чтобы уничтожить нас, и мы должны дать ей хороший отпор. -Не стоит играть со спичками, они могут случайно загореться. Это слишком опасно. Мы однажды уже были связаны с тёмной стороной семьи Стрин и больше не хотим. -Но мы должны, – продолжала спорить с ним Алакара, отстаивая свою точку зрения, и Настя знала, что она всё равно поступит по-своему. – Вы сказали, что если бы нашли записку раньше, не было бы никакой трагедии. А теперь подумайте о тех трагедиях, которые случились в семьях по вине вашей дочери и её мужа. -Я понимаю, мисс Стрин, – вздохнул дед Тани, поднимая взгляд на Алакару, которая всё ещё была слишком сосредоточена на своих пальцах. – Мне очень жаль, что вы тоже прошли через ад, и что это длится до сих пор, просто хочу сказать – я на вашей стороне и не хочу, чтобы с вами случилось что-то плохое, – он закрепил свои слова осторожной улыбкой. Когда Таня вышла из ванной, её дед, Алакара и Настя сидели в гостиной и пили чай, беседуя о Килли Стрин, Лузиной, прошлом и настоящем. Девушке не хотелось снова и снова вспоминать то, что произошло, и поэтому она тихонько проскользнула к себе в комнату, закрыв дверь. Ей уже стало казаться ошибкой то, что она остановила Алакару и Настю на улице, хотя дедушке они, определённо, понравились. -Куда мы теперь пойдём? Надеюсь, что наконец домой? – простонала Настя, когда они вышли на улицу из дома, где жила Серебрякова. Алакара подняла голову и помахала Владимиру Ивановичу, который глядел на них из окна пятого этажа. -Да, сначала домой, – кивнула Алакара, – а потом, возможно, нам нужно будет встретиться с Пятёркой и обсудить, что же мы будем делать с Эльвирой. Она затаилась, и мне кажется, что это не к добру. Боюсь, как бы она опять не начала придумывать план, как навредить тебе. Я этого не хочу, меня это просто убьёт. -Ну нет, – простонала Настя, представив, что придётся идти ещё куда-то сегодня, – давай не пойдём сегодня на встречу, а просто проведём этот вечер дома? Если ты настаиваешь, я могу даже приготовить что-то съедобное на ужин, лишь бы ты согласилась остаться и побыть дома, – Настя умоляюще взглянула на сестру. -Посмотрим, – вздохнула Алакара, но Настя знала, что еда подействует скорее, чем что-то другое. Алакара любила вкусно покушать, но ещё больше она любила, когда Настя готовила что-то, совершенствуя свои кулинарные навыки. Соньки нигде не было видно, и Настя решила, что это к лучшему. Она вздохнула, когда вспомнила о том, как закончилась их недавняя прогулка с Ритой. Девушку очень печалил тот факт, что Олег винил во всём себя, хоть он понятия не имел ни о планах дочери Марины, ни о её лжи, которая и подтолкнула её дочь к действиям. Настя поднялась к себе в комнату, пытаясь игнорировать мысли, которые крутились у неё в голове. Закрыв за собой дверь своей комнаты, девушка чуть не закричала – на подоконнике кто-то сидел, и в темноте она видела только тёмный силуэт. Она щёлкнула выключателем, и когда увидела знакомое лицо, её чуть не затошнило. -Было не очень-то весело, правда? – спросила Эльвира, сбрасывая с головы капюшон. – Ты выглядишь измученной. -Что ты делаешь здесь? – спросила Настя, не решаясь сделать шаг от двери. Ей хотелось закричать или выбежать за дверь, но она была уверена, что не успеет и глазом моргнуть, как Эльвира убьёт её. От неё можно было ожидать что угодно. -Зашла спросить, как твои дела. И как ты выбралась с того острова? Вода даже в то время была довольно прохладной, да и плыть далековато. Я впечатлена. -Это не твоё дело, как мне удалось. Главное, что это случилось, – ответила Настя, не зная, чего ожидать от Эмалей сейчас, но находиться с ней в одной комнате было небезопасно, особенно после всего, что они о ней узнали и что она пыталась сделать. -Что ж, – покачала головой Эльвира, – хорошо. Но позволь кое-что прояснить – я убью всех, кто попытается мне помешать, и это будет жестоко, так что не советую испытывать судьбу. Я думала, что убить тебя – это весело, но гораздо веселей было бы портить твою жизнь, кусочек за кусочком, – она слезла с подоконника и подняла голову, глядя Насте прямо в глаза. – Больше не пытайтесь лезть в мою жизнь, иначе это закончится плохо для вас всех, запомните это, – с этими словами Эмалей прошла мимо Насти и исчезла за дверью. Через какое-то время хлопнула входная дверь, и это значило, что она смогла уйти из их дома, оставшись незамеченной.