Мемориал

Вернувшись домой, Настя надеялась, что не встретится с матерью. Её волосы были ещё немного влажными, но это бросалось в глаза, а объяснять, где она была, было бы очень сложно. Да и как она может это объяснить? Слишком много того, о чём Ане знать не следовало, это было слишком личное. Их. Её и Макса. Горячие поцелуи, обжигающие тело, его улыбка, которая не сравнится ни с одной. То, как он зарывается носом в её волосы, от которых исходит аромат шампуня, потом его губы спускаются ниже, со всей страстью целуя шею… Настя вспоминает мгновения той ночи. Их первой ночи. Эти воспоминания принадлежат только им, и она не собирается ни с кем их делить, особенно с мамой. Страсть в глазах, обжигающие поцелуи. Настя расслабляется в его руках, чувствуя себя нужной и любимой. Это классные ощущения, даже если нет взаимных чувств. Он целует её так, что земля уходит из-под ног, и ей кажется, что она вот-вот упадёт… Ей было слишком хорошо, чтобы хоть на секунду пожелать забыть всё это. Моменты, благодаря которым она почувствовала себя живой, ведь после них всё воспринималось иначе, даже вода, льющаяся из душа, даже её собственная кожа. -Настя, привет! – распахнулась дверь Ритиной комнаты, и сестра предстала перед Настей. Кажется, она ждала её возвращения. – Как ты? Господи, я поверить не могу, что такое случилось… снова… – она пыталась подобрать нужные слова, видимо, вспомнив, чем закончился Настин поход в другой клуб. – Ты шикарно выглядишь, сестрёнка. Где ты была всё это время? У тебя мокрые волосы… -У подруги, – соврала Гусакова. Так было легче, чем рассказывать правду, потому что никто не поверил бы, что это просто секс. – Пришлось принять у неё душ. -Хорошо, – кивнула Рита, – мама спрашивала про тебя, но я ничего не знала… -Я писала ей, – вздохнула Настя. Она любила сестру, и хоть сейчас это было не самое подходящее время для разговора, чувство вины не давало ей уйти к себе, оставив Риту тут. Она и так уделяет ей слишком мало времени, погрузившись в свои проблемы. -Она не ругалась, если что, – успокоила сестру Рита, понизив голос до шёпота. – Она сказала, что если ты переночуешь у подруги, будет даже лучше, потому что ты отвлечёшься. Посмотрите фильм, закажете пиццу, ну и что там ещё делают подруги… Знала бы она, что это за «подруга», подумала Настя. И мама точно такого не одобрила бы, но разве ей, Насте, нужно чьё-то одобрение? Она знает об этом. Макс знает. И этого достаточно. Движения сплетённых на кровати тел. Больше, чем какие-то слова. Она чувствует, как он входит в неё, и притягивает его ближе к себе, чтобы он проникал в неё полностью. Она хочет чувствовать это, она прижимается своими губами к его губам, резко и страстно. Он отвечает на её поцелуй, продолжая двигаться… -Да, именно так и было, – кивает Настя, стараясь, чтобы всё выглядело правдоподобно. – Пицца и сериал. То, в чём я нуждалась после тяжёлого вечера. -Рада, что ты хорошо провела время, – улыбнулась Рита. – Я тоже не особо скучала. Только Сонька опять закатила истерику, – сестра возвела глаза к потолку, показывая, что не разделяет Сонькино поведение, – и если ты хочешь подробностей, спроси у неё, что она устроила. Это был очень неплохой концерт. В её стиле. -Непременно, – кивнула Настя, исчезая за дверью своей комнаты. Сейчас ей было совсем не до Соньки и её дурного характера. Всё, чего она хотела – отгородиться от всего дверью комнаты и погрузиться в приятные, чуть волнующие воспоминания.

***

Контрольная по алгебре была не единственным плохим сюрпризом. Самой ужасной стала контрольная по истории, о которой их даже не потрудились предупредить. -Если вы хорошо учились в течение четверти, то проблем не возникнет, – недовольно произнесла историчка, когда класс наполнили возмущённые голоса. – А в таком случае, зачем о ней предупреждать? Заодно и проверим вашу подготовку к урокам этой четверти. -Но ведь это невозможно написать! – возмутилась Анджелина, разглядывая свой листок с вопросами. – По крайней мере, на положительную оценку. -Лучше помолчите, Джонсон, – лицо исторички оставалось непроницаемым. – Положительная оценка вам точно не помешает, так что пишите и не отвлекайтесь на глупые разговоры. Да, Воробьёва? – обратилась она к поднявшей руку Алисе. -Как ответить на третий вопрос? – спросила Алиса. Историчка и глазом не моргнула. -Это вам лучше знать, вы это учили совсем недавно. -Зачем всё это нужно? – не унималась Анджелина. – Есть ведь и сейчас даты, пришедшие на замену тем. К тому же, история вечно переписывается, поэтому уже непонятно, где правда, а где ложь. Да это просто бред какой-то! – она сердито всплеснула руками. -Не бред! – встряла Юля Сорокина, кинув на Анджелину презрительный взгляд. – Историю страны, в которой мы живём, должен знать каждый, – судя по виду, Юля была очень горда за себя. -Хватит сорить этими глупыми словами! – снова всплеснула руками Анджелина. – Должен, не должен, кому какое дело? И прежде, чем говорить такие громкие слова, лучше вспомни тот тест по истории, который ты провалила. Странно. Я думала, что историю страны, в которой мы живём, должен знать каждый! – передразнивала Сорокину Анджелина. -Ты только посмотри на себя! – открыто рассмеялась Сорокина. – Ты жалкая, но ты можешь бросить всю эту ерунду, которой занимаешься, и выбраться из болота, если, конечно, Гусакова не затянет тебя обратно. -Что ты имеешь против меня? – стрельнула в Сорокину взглядом Настя. -Много чего, – небрежно бросила Сорокина. -А ну замолчите сейчас же! – рявкнула историчка, и все подпрыгнули от неожиданности. – Гусакова и Сорокина, вам минус балл! Не надо устраивать балаган на моём уроке. -Да пошли вы! – Юля смахнула учебники со стола и вскочила на ноги. – Ничего не буду писать! – нервы её сдали, и она с яростью засовывала учебники в сумку, крича, что ей плевать на всё, а потом, достигнув двери, открыла её ногой и вывалилась в коридор. -Нифига себе, она ненормальная… – тихо сказала Вика Кузнецова, когда за Сорокиной захлопнулась дверь. Вслед за этим она снова принялась за свою контрольную. Настя сидела впереди, перед Юлей Лангер и Викой. – Насть, а что она взбесилась-то? -Да не обращай на неё внимания, – тихо ответила Гусакова, читая текст заданий. -А тебя директриса не мучила по поводу моего отравления? – так же тихо поинтересовалась Вика. – Далось же ей это… -Нет, – покачала головой Настя, почувствовав, как резко кольнуло сердце, – сейчас на первом месте история с Мариэттой… – девушка закусила губу, пытаясь не расплакаться. -Я сожалею… – прошептала Кузнецова, видимо, желая подбодрить одноклассницу, но легче от этого не становилось. -Забудем, – отмахнулась Настя, возвращаясь к тесту. Свою работу Вика сдала за пять минут до конца урока, в то время как Настя никак не могла сосредоточиться на последних пяти вопросах – она читала и не понимала написанного. Её голова была забита всякими мыслями, и исторические события точно не входили в их число. -Кузнецова, пять с минусом, – объявила историчка. – Перечитайте ещё раз параграф девятнадцать, мы проходили его, когда вы были в больнице. Расскажете мне его на следующем уроке, и я, возможно, поставлю вам дополнительную хорошую оценку. Вика покинула класс со звонком в числе первых. Юля Лангер что-то торопливо строчила в своей тетради, несмотря на то, что время истекло. Настя сдала работу и вышла в коридор, продолжая думать о своём. Навстречу ей шагнула Кузнецова. -Как контрольная? – словно невзначай спросила она. – Досадно, что восьмой вопрос был из девятнадцатого параграфа… – она тяжело вздохнула, сокрушаясь по поводу теста. – А у тебя как дела? Надеюсь, что свою пятёрку ты получишь. -Мне снизили балл. К тому же, я не гоняюсь за пятёрками, – покачала головой Настя, – я просто ищу справедливость. -Только вот где её взять? – Вика села на подоконник, поставив сумку рядом с собой. – А ведь я здесь тоже не из-за оценок, просто пытаюсь отвлечься… от всего. Мои родители мертвы, их имена были в списках погибших. И я ничего не могу с этим сделать. Всё кончилось. Мгновенно. И теперь всё, что я могу делать – это искать их убийцу. Но знаешь… Мне кажется, что я на верном пути, – зачем-то говорила она. -Ты что-то узнала? – осторожно спросила Настя. Она могла рассказать про Лузину, но не стала. Если Вика узнает, она точно будет придумывать способ мести. -Нет… – Вика закусила губу, теребя пальцы. – Но я сделаю всё, чтобы это выяснить. -Мне очень жаль… – сказала Настя. Единственное, что она могла сказать. Она всё равно не могла помочь Вике с расследованием. – Это ужасная трагедия… -Каждый день происходят трагедии, Настя… – помолчав, произнесла Кузнецова, – просто мы не знаем об этом и думаем, что всё хорошо. Где-то кто-то мёртв в эту секунду, кто-то потерял родных, друзей, любимого человека… Это реальность. Настя хотела что-то ответить, но Вика стремительно спрыгнула с подоконника, заметив выходящую из класса Юлю Лангер. Они куда-то направились вместе, и Настя смотрела им вслед, всей душой надеясь, что Вика не выйдет на Лузину. Из класса медленно выходили остальные. Воодушевлённая Элеона с радостным криком повисла на шее у Насти, и они стали ждать остальных вместе. Гусакова пересказала подруге свой недавний разговор с Кузнецовой. -Как ты думаешь, она может что-то знать? – спросила Настя у Элеоны. -Вероятно, – пожала плечами подруга. – «Я на верном пути», она же не станет говорить это впустую, просто так, верно? Ей может быть что-то известно, но что? -В этом-то и вопрос, – вздохнула Настя. Спрашивать Вику напрямую был не вариант, поэтому она быстро отбросила эту мысль в сторону. Нужен какой-то другой способ. -Пойдём в столовую, – Элеона бросила взгляд на свои часы. – До звонка двадцать минут, лучше подождём их там. Настя согласилась, но до столовой они так и не дошли. Появившаяся словно из ниоткуда Тася Лебедева сообщила, что Юля Сорокина хочет срочно поговорить с Настей. Последняя немного насторожилась, вспомнив агрессивное поведение Юли в классе, но она не боялась – Сорокина не была ни Лузиной, ни Принцессой, ни Эмалей. Настя толкнула дверь туалета на пятом этаже. Там было пусто, за исключением одного человека. -Хочешь поговорить, Гусакова? – Юля Сорокина прыжком дикой пантеры соскочила с подоконника. – Что ж, давай поговорим… – все её манеры напоминали манеры дикой кошки, готовящейся наброситься на добычу, но Настя не придала этому большого значения. Сорокина смотрела на неё так, как голодная кошка смотрит на мышь. Настя не боялась её и сделала шаг навстречу. Пальцы Юли крепко вцепились в её руку. -Что ж, теперь поговорим, – продолжала Сорокина. – Знаешь, как тупы мои подруги, они скучные и доверчивые. Я встретила Лебедеву и попросила прислать тебя сюда, сказав, что мне очень стыдно за слова на уроке и я хочу извиниться. И эта дурочка поверила, поверила в каждое моё слово! Это ведь так мило, не находишь? -Нет. -Жаль. Между прочим, я всегда хотела быть звездой школы, но на меня мало обращают внимания. Они ненавидят меня. А перед тобой всегда все опускаются на задние лапки, даже мои подруги! -Так тебе это не нравится? – усмехнулась Настя. – Что Тася и Лиана хорошо ко мне относятся? -Да, и не только это, – глаза Сорокиной сузились, впиваясь в Настю. – Ты знаешь, кто мне нужен. Егор. Он понравился мне сразу, как только пришёл в школу, и я знаю, что это было взаимно! А потом он случайно познакомился с тобой, начал думать о тебе, добиваться тебя. Ты помешала мне, это должно было быть моё. Он должен был быть моим. Он дарил бы мне цветы, меня провожал бы до дома, но пришла ты и всё разрушила. -Егор всё равно не будет с тобой, – усмехнулась Настя, зная, что это правда. -Ты и правда так думаешь, Гусакова? Ты очень сильно заблуждаешься, увы. Кузнецов будет со мной, а не с тобой, на этом сказка кончится. Не будь ты сестрой Алакары Стрин, он забыл бы тебя, как девушку на одну ночь. -Раз уж мы перешли на взаимные оскорбления, Сорокина, то ты не очень умна. Заблуждаешься ты. Твоя любовь к Егору никогда не будет настоящей любовью. -Ты реально думаешь, что он всегда будет бегать за тобой, Гусакова? – гадкая улыбочка появилась на её лице. – Ты превратила его в раба, даже не встречаясь с ним, а теперь хочешь окончательно испортить жизнь?! – она почти кричала. -Если я кому-то и захочу испортить жизнь, ты будешь первой в списке, не переживай. -Да? – прищурилась Юля, продолжая пристально смотреть на Настю безумным взглядом. – В таком случае, выход из этой ситуации есть только один. -И какой, Сорокина? -А вот такой! Своими руками Юля сжала Настину руку. Глаза её с необыкновенной ненавистью впились в лицо одноклассницы, которую она недолюбливала из-за несчастной любви. -Пусти меня, Сорокина, – с угрозой произнесла Настя, – пусти по-хорошему. -А если нет? Если не пущу? – Сорокина пыталась напугать противницу, но получалось у неё не очень удачно. – Будешь выкрикивать мне проклятия в лицо, грозить своей сестричкой? Сначала придумай чудовище получше. Её я не боюсь. Несколько минут она молчала, потом заговорила снова: -Ты окончательно тронулась умом, Гусакова, впрочем, я не уверена, что он у тебя был. Но мне от тебя ничего не надо. Только отпусти Кузнецова, позволь ему жить своей жизнью, а не всюду таскаться за тобой. -Неужели ты думаешь, что он будет таскаться за тобой? – рассмеялась Настя. Она знала, что влюбиться в Сорокину Егора не заставит даже конец света. -Имей ввиду, что последнее слово всё равно будет за мной, – улыбнулась Юля. Она порылась в сумке и вытащила коробочку с чем-то гремящим внутри. Открыла крышку и вытряхнула что-то на ладонь. Настя разглядела несколько крошечных белых таблеток. – Эти таблетки довольно сильнодействующие. Сейчас ты проглотишь их. Смерть наступит довольно быстро, ты не долго будешь мучиться. Закроешь глаза навсегда, и никто не сможет тебя разбудить, ни один принц. Но перед тем, как ты проглотишь эти волшебные таблетки и навсегда уснёшь, я хочу сказать тебе… несколько вещей. Глаза её недобро блеснули, и она начала свою речь: -Вот взять тебя, Гусакова, ты вроде не дура, но и не сильно умная. Ты полагаешь, что все вечно будут плясать под твою дудку? Этого больше не будет. Это вскоре закончится. Когда пришёл Кузнецов, между нами возникла взаимная симпатия, и она была настолько сильной, что если бы не ты, мы бы вскоре начали встречаться. -Ты не заслужила этого, Сорокина, – покачала головой Настя. -Это уже неважно, Гусакова, – сделала движение головой Юля, – будь умницей – открывай ротик и проглатывай эти таблетки. Настя знала, что легко может оттолкнуть Сорокину, но внутри поселился какой-то непонятный страх, парализующий и мешающий ей сдвинуться с места. Она осознавала, что никто не знает, где она, за исключением Элеоны и Таси Лебедевой, но ни одна из них не подумала бы, что у Насти могут быть проблемы с Сорокиной. -Отпусти её! – внезапно раздался голос сзади. Настя думала, что это Элеона, Тася или кто-то из Пятёрки, но она ошиблась – на пороге стояла Вика Кузнецова. Прикрыв за собой дверь, она направила пистолет на Сорокину. Именно в этот момент страх отпустил Настю, и она поняла, что ей нечего бояться. -Убери от неё руки, Сорокина, иначе я буду стрелять! – предупредила Вика. -Решила поиграть в героя, Кузнецова? – усмехнулась Сорокина, и глазом не моргнув. – Купила пистолет в игрушечном магазине и думаешь, что меня это испугает? Я не уберу от неё рук. Я её убью. -В таком случае, я убью тебя. Прямо сейчас! – Вика приблизилась к противнице. Одной рукой она держала пистолет, другой поднесла ко рту Сорокиной что-то белое и круглое. – Если добровольно съешь это, сумеешь избежать пули в голову. Юля, осознавшая, что пистолет в руках её одноклассницы настоящий, была так напугана, что механически открыла рот, и белый кругляшок скользнул под язык. Настя была уверена, что Сорокина проглотила таблетку. И её догадки подтвердились – Юля начала падать, и Вика, подхватив её, опустила на пол. -Ты убила её! – поднеся руки ко рту, в ужасе выпалила Настя. – Что теперь будет… -Это не её таблетка, которую она проглотила, – успокоила подругу Вика. – Это было снотворное, мои таблетки. Я пью их, чтобы уснуть. Это всё ещё сложно. До сих пор. -О господи… – простонала Настя. Тема о родителях Вики, судя по всему, была больной. – Я не знала, что это так сложно для тебя до сих пор. Прости меня. -Всё хорошо, – устало улыбнулась Кузнецова. – Всё хорошо, Настя. Ты ни в чём не виновата.

***

-Ты как? В порядке? – Вика присела на корточки перед Настей, всё ещё не отошедшей от ужаса. – Она тебе ничего не сделала? -Нет, – покачала головой Настя, – благодаря тебе я в полном порядке. Большое спасибо тебе за то, что спасла меня. Если бы не ты, я не знаю, что было бы со мной… -Просто ничего больше не говори, – улыбнулась Вика, когда их взгляды встретились. – Меня восхищает твоя храбрость и то, как ты продолжаешь бороться, даже если кажется, что уже не осталось шансов. Многим из нас следует поучиться у тебя. -Спасибо, конечно, – улыбнулась Настя, – но я не думаю, что это так на самом деле. Есть много трудностей, и ты сама об этом знаешь, не мне тебе об этом рассказывать. -Да, верно, – кивнула Вика. Они вышли из туалета и остановились в коридоре. Вика заверила Настю, что Сорокина скоро очнётся, и с ней всё будет в порядке. -На самом деле, я хочу показать тебе кое-что, – немного волнуясь, призналась Кузнецова. – Я не знаю, как ты отреагируешь на это, поэтому нервничаю. -Хорошо, давай тогда просто перейдём к делу? Покажи, что хотела, и пусть это больше не мучает тебя. Я всё равно не смогу теперь возненавидеть тебя, что бы ты ни натворила. Я твоя должница, Вика, поэтому можешь не беспокоиться. -Ладно. Закрой глаза. Настя зажмурилась. -Протяни мне руку, – командовала Кузнецова. Настя исполнила просьбу и почувствовала, как Вика вложила ей что-то в ладонь. Что-то немного прохладное и не совсем понятное на ощупь. -Теперь можешь открыть. Гусакова распахнула глаза. На ладони у неё лежал маленький серебряный ключик, открывающий сейф под номером 333. Тот самый ключ, который пропал из сумки Алакары. Настя стояла, словно в оцепенении, продолжая рассматривать ключ. -Откуда?.. -Знаю, прозвучит очень глупо, Настя, я знаю, но… это я залезла в сумку к Алакаре, когда никто не видел, – и пока Гусакова стояла с открытым ртом, будучи не в силах что-то произнести, Вика продолжала своё объяснение: – Понимаешь, я должна была знать правду. И я узнала. Это я тоже взяла в её сумке, – Вика протянула Насте чёрную папку, которую Пятёрка нашла в логове своих врагов. – Кто такая Лузина? -Тебе не обязательно знать это, – покачала головой Настя, зная, что Вика всё прочитала. От корки до корки. И это была катастрофа. – Это погубит тебя, Вик. -Тебе не понять, – покачала головой Кузнецова. – Ты никогда не видела своих родителей в списках погибших и точно никогда не ходила на их опознание. -Прости… – Настя не знала, что сказать. Попытка успокоить Вику ничего не даст, а что она могла сделать, кроме этого? Повисла неловкая пауза. -На самом деле, ты тоже сильно пострадала, и твоя жизнь не так проста, как может казаться со стороны, – заговорила Вика, глядя на Настю. – То, что хотел сделать Гусаков, очень жестоко. Я не совсем понимаю, как это сработало бы, но… -Это некий магический ритуал, – попыталась объяснить Настя, – и с помощью магии они хотели перекачать ей мою кровь. Потому что он всегда любил её мать, а то, что я была его дочерью, не имело особого значения… – Настя почувствовала, как в глазах снова собираются слёзы. -Ого… Настя, мне так жаль… -Я в порядке, – отвернувшись от Вики, кивнула Настя. Она не чувствовала себя в порядке, просто не хотела этих нелепых утешений. Вряд ли было что-то, способное утешить её. Да, у Вики была ситуация гораздо тяжелей, но Настя была в этом уже не так уверена, как несколько минут назад. Как же это страшно – когда родной человек ни с того, ни с сего начинает желать твоей смерти. Это было настоящим кошмаром. -Нет, ты не в порядке, – покачала головой Вика, поворачивая Настю к себе лицом. – Слушай, я знаю, что означает этот взгляд, – она говорила так, будто они были знакомы уже лет сто. – Он означает, что тебе нужна чья-то помощь, чья-то поддержка, и ты просто боишься попросить, потому что не хочешь обременять… -Нет, я правда в порядке! – прервала её Настя. – Лучше скажи, что было в сейфе? -Он был почти пуст, – поджала губы Вика. – Там лежало только это… – она порылась в сумке и вытащила белый конверт, в каких обычно отправляют письма. Настя взяла конверт из её рук и осторожно разорвала. Внутри обнаружилось фото и письмо. На фотографии девушка лет двадцати приветливо улыбалась в камеру. Красивые тёмные волосы падали на плечи и рассыпались по спине. Голубые глаза напоминали застывшие, но чуть начинающие таять льды. И Насте почему-то показалось её лицо безумно знакомым, но она не могла вспомнить, откуда. Письмо было пронзительно-кричащим, напрасно взывающим к душе девушки, которая была изображена на фото: «Здравствуй, Алина! Прости, что так и не сумел сказать тебе всё в глаза, но я, по крайней мере, решился написать это письмо, потому что горькая правда лучше сладкой лжи. Я осознал это. Но, наверное, слишком поздно. Я просто не смогу больше быть с тобой, обнимать по ночам, представляя, что это она. Это не жизнь, это какая-то сумасшедшая пытка. Я до сих пор люблю её. Прошу понять меня. Так иногда случается в жизни, нужно просто двигаться дальше. Я знаю, что у нас скоро родится дочь, но даже этот факт не удержит меня рядом с тобой. Надеюсь, что ты это хорошо понимаешь, потому что я не поддамся на уговоры. Я виноват перед бывшей женой, но я хочу вернуть её, потому что люблю. А ты… ты обязательно встретишь хорошего человека, который будет с тобой до конца. Я надеюсь, что моя дочь простит меня, когда вырастет, и ты ей всё расскажешь. Я буду присылать вам деньги, чтобы ты могла содержать её в нормальных условиях. Если бы я остался, всё это было бы дешёвым и ненастоящим, а я не хочу этого больше. Поверь, я делаю это не ради того, чтобы сделать тебе больно. Я не преследовал этой цели. Помнишь, один человек сказал, что нужно следовать за своим сердцем? Моё сердце всегда было с ней. Прошу тебя не делать глупостей, ведь ты единственная, кто сможет позаботиться о нашей дочери. Вся моя жизнь – одна сплошная пытка. А я не хочу больше мучиться. Последние несколько недель я провёл, пытаясь убежать от себя и найти что-то, что позволит мне остаться, но понял, что не смогу. Я не люблю тебя, и даже наша дочь не удержит меня рядом. Не пытайся меня вернуть, лучше просто забудь. И больше не пытайся меня остановить, в конце концов, у каждого из нас оказалась своя судьба, и это нормально. Береги нашу дочь и помни, что ты единственная, кто у неё есть». Ни даты, ни имени. Кто этот незнакомец с ледяной душой, писавший это холодное, равнодушное письмо, и кто эта бедная Алина, которую он бросил с ребёнком? Хотя, по отношению к его жене это было ещё большей подлостью, ведь она была его женой, а эта девушка – никем. Оставалось надеяться только на то, что после прочтения письма она не выпрыгнула из окна и вообще ничего не сделала с собой. Руки Насти внезапно затряслись, когда она перевернула фотографию. Она увидела широкую роспись Александра Гусакова, и это не требовало никаких объяснений. Прошло несколько минут, а Настя продолжала разглядывать завитушку. Она пыталась понять, кем была эта девушка, с которой он, судя по всему, изменил маме. Так это значит, что у Александра где-то есть ещё одна дочь, кроме Соньки? Настя резко вздрогнула – на плечо ей легла рука Вики Кузнецовой. -Ты как, в порядке? -Да, всё хорошо, – кивнула Настя. -По тебе этого не скажешь, – покачала головой Кузнецова. От неё было практически невозможно скрыть своё состояние. – Дай мне посмотреть на фотографию. Настя чуть-чуть помедлила, но всё же протянула Вике фото. Кузнецова внимательно разглядывала лицо изображённой на нём девушки, будто силилась что-то вспомнить, но память никак не хотела выбрасывать на поверхность нужную ей информацию. -Мне кажется, что это лицо смутно знакомо мне… – протянула Вика, не отрывая взгляда от фотографии. – Не могу сказать, откуда, но я точно её где-то видела. Лично тебя что тут не устраивает? -Прочитай письмо, Вика, – вздохнула Настя, – сразу станет меньше вопросов. Вика читала сосредоточенно, останавливаясь на некоторых местах, чтобы прочитать заново. Когда она дочитала, Настя заговорила первой, опередив её. -Эта женщина была той, с кем Гусаков изменил маме. У неё тоже был ребёнок от него. Но Гусаков предпочёл мою мать, потому что любил её и думал, что я – его дочь. Она обманула его, и позже, когда разошлась с Олегом, выдала меня за дочь Гусакова, чтобы не оставаться одной с ребёнком. Я столько лет думала, что Александр – мой отец, а мать просто врала мне и всем, кого любила, ради того, чтобы не остаться без денег. Но тот день, когда Олег рассказал мне всю правду, я никогда не забуду. Я была настолько в шоке, что напилась, а потом пришла домой и сказала матери, что всё знаю, а она стала отрицать. Помню, как я рыдала, умоляя её признаться, и ей пришлось это сделать, признав, что она обманула Александра, потому что он никогда бы не вернулся к ней и не дал бы ей денег в долг. Конечно же, он был в шоке, собрал вещи и ушёл. И с тех пор не разговаривает ни с кем, даже с Соней… Настя вздохнула, вспоминая все те ужасные моменты, которые ей пришлось пережить в тот день. Она рыдала и думала, что никогда не сможет остановиться. -Когда погибла Мариэтта Лавейджер, в её сумке была найдена фотография Александра. Мы хотим знать, почему, но пока что это загадка для всех нас… -Думаешь, Мариэтту убили именно из-за этой фотографии? – нахмурилась Вика. -Возможно, – пожала плечами Настя. – На самом деле, мы понятия не имеем, а строить догадки – это слишком мучительно, ведь правда всё так же скрыта. -Не мучай себя, ты всё равно ничего с этим не сделаешь в данный момент, – посоветовала Вика. – Со временем всё прояснится, просто позволь, чтобы всё шло своим чередом. Этими предположениями ты только добьёшь себя, понимаешь? -Что-то происходит, и я не знаю, что… Если б ты нашла в сумке своей подруги фотографию человека, которого ты много лет считала своим настоящим отцом, к тому же, если бы эту подругу убили, а твой отец оказался бы вовсе не твоим отцом и желал тебе смерти, о чём бы ты подумала и что сделала бы? -Я правда не знаю, Настя… -Ну да, ты же пошла на воровство, чтобы узнать правду, хотя можно было просто спросить, не прибегая к таким мерам. -А как ты поступила бы на моём месте? – поинтересовалась Вика. – Это важно, ты сама это понимаешь. Разгадка находилась у вас, и вы бы не рассказали мне… -Вот именно! Я тоже хотела бы знать правду, но… Слушай, мы не сказали тебе, потому что ты могла начать мстить врагам, но идти против них ни с чем… -Вас шестеро, Настя, – перебила Гусакову Вика, – а я одна. Даже Юля не поняла бы меня. -Да, не думаю, что она смогла бы понять, – кивнула Настя. – Но что ты хочешь от меня? -Когда мы встретились в первый раз, ты сразу понравилась мне. Как человек. Потом было много встреч в школе, а потом – на крыльце нашего дома, когда ты поскользнулась и не приняла руку помощи от меня, поднявшись сама, невзирая на боль, – Настя улыбнулась, вспомнив этот момент. – Я знала о тебе больше, чем ты думала, Настя, и я тобой восхищалась. Ты сильная, умная, всегда помогаешь своим друзьям. Я предупредила тебя, но почему ты всё-таки осталась в школе? -Я бы не оставила своих друзей и не сбежала бы, даже если бы мне грозила ужасная опасность. Мы через многое прошли вместе, и мы всегда будем стоять друг за друга. -Об этом я и говорю, – кивнула Вика. – Ты хороший человек, и я почувствовала это в нашу первую встречу. В тебе есть что-то, чего нет в других, даже в Алакаре Стрин. Настя вспомнила их знакомство и разговор в больнице, когда сестра, тогда ещё просто знакомая, которой она не доверяла, впервые раскрыла ей душу. -Именно Алакара и сделала меня той, кем я являюсь. Она показала мне, что я живу не своей жизнью, она показала мне меня настоящую. Я рада быть частью её семьи.