Мемориал

Знаю, что очень люблю, что люблю тебя очень – сегодня, Завтра, быть может, не будет уже никогда. -Валентин Гафт. -Как думаешь, что страшнее: утопать в собственном безумии или смотреть, как это происходит с кем-то, кто тебе очень дорог, и знать, что ты ничем не можешь помочь? Солнце бросало лучи на стол, словно пыталось зацепиться за что-то и остаться в этом дне ещё ненадолго. Сама же Настя, раздумывая над своими словами, мечтала, чтобы этот день поскорее кончился. Переживания за близких медленно убивали её. -И то, и то очень страшно, солнышко, – Макс приблизился к Насте со спины и сцепил руки в замок у неё на животе. – Думаю, что тут даже сравнивать будет бессмысленно. -В зависимости от ситуации, – покачала головой Настя, не желая оставлять этот разговор. Мысли мучили её, и ей нужно было с кем-то поговорить об этом. – Если это происходит с тобой, и ты сдался, тебе уже ни до чего нет дела, но на тех, кто любит тебя, это отражается сильнее, чем на тебе. Ты не чувствуешь боли, а они чувствуют вдвойне – за себя и за тебя. Они проливают слёзы и сходят с ума, а ты готов к смерти. -Настя, прекрати, – взмолился Макс, крепче сжимая пальцы. – Зачем ты так говоришь? Мне больно даже думать о том, что это может произойти с тобой. -Что хуже: быть погребённым заживо или проживать совершенно пустую жизнь? – задала следующий вопрос девушка. Она задавала их так легко, будто бросала камни. Не выдержав, Макс развернул её к себе лицом, пристально вглядываясь в глаза. -Это какая-то игра? – спросил он, и в его голосе чувствовалось напряжение. Настя пожала плечами. Внутри неё огромный железный кран без труда сносил всё на своём пути, и она думала только об одном: как выжить? Возможно ли это? Или уже нет? -Не игра, – прошептала в ответ девушка. – У меня нет сил играть в какие-либо игры. -Но тогда что? – пытался понять её парень. Она вела себя странно, и он боялся оставлять её одну. – Ты не можешь швырнуть мне эти слова в лицо, а потом притвориться, что ты ничего не сказала. Я не понимаю, что с тобой происходит. Чешири вернулась в больницу, она идёт на поправку, это подтвердили врачи… -Макс… – Настя вздохнула, не зная, как объяснить ему. – Макс, мне страшно. Понимаешь? И это не страх темноты или диких зверей, это гораздо больше и сильнее. Он там, внутри, под кожей, душит меня. Мне кажется, что мы никогда не выберемся из этой темноты, мне кажется, что она уже внутри нас, именно поэтому мы бессильны перед ней и всем этим злом. Потому что мы сами стали этим злом… -Кто тебе сказал такую глупость? – нахмурился парень, пытаясь прочитать ответ в её взгляде. – Настя, это всё чушь, и я не хочу, чтобы ты об этом даже думала. Мы не стали злом и никогда не станем, мы всегда будем оставаться на другой стороне. Но, к счастью, я знаю хороший способ, чтобы отвлечь тебя от всяких немыслимых глупостей, – с этими словами он притянул девушку вплотную и поцеловал в губы. Её сердце забилось быстрее, она прижалась к нему, обнимая его и мечтая никогда не выпускать его из своих объятий. С ним ей было не страшно, с ним она, заблудившись, могла найти дорогу к свету и ничего не бояться. С ним было легко и спокойно. С ним она чувствовала себя дома и переставала хотеть броситься в бегство. Он был её первой настоящей любовью, и она знала, что будет и последней. -Тебе легче? – спросил Макс, чуть отстраняясь. Глаза, в которых он тонул, смотрели в его глаза, умоляя не отпускать её, а губы – не прекращать сладкого трения. Они возвели прекрасный храм любви на горе пепла, доказав, что истинная любовь существует, и для этой любви не страшны никакие препятствия. Она жила в них. -Немного, – кивнула Настя. – Ты меня успокаиваешь. С тобой мне не так страшно. Как может быть страшно рядом с ним, когда он прижимает её к себе, и она чувствует, что он может защитить её от любого чудовищного зла? Как может быть страшно любить, погружаться в этот омут с головой, пробовать эти губы на вкус? Они вкуснее и нежнее любых сочных фруктов, и девушка готова была наслаждаться его поцелуями целую вечность. Ту вечность, которая не закончится завтра, послезавтра или через неделю во вторник, а которая не имеет конца и не подводит никаких итогов. -Хорошо, – кивает Макс, посмеиваясь. – Ты такая растерянная, но я вижу огонёк в твоих глазах. Значит, мне удаётся тебя оживить, моя маленькая испуганная девочка. Она прикрыла глаза, чуть раскрывая губы и сокращая миллиметры между ними. Последние миллиметры – и приз получен. Они снова целуют друг друга, и страсть запускает кровь в их венах. Теперь уже неважно, каким было начало этого поцелуя. Нежность берёт свой билет и садится в первый ряд, чтобы посмотреть, как страсть делает своё дело. Быстро, со вкусом, не откладывая на потом и не мучая ожиданием. -Тебе нечего бояться рядом со мной, – шепчет на ушко девушке Макс, и его рука скользит по её спине, расстёгивая платье. Если они не станут ближе, случится взрыв. -Я и не боюсь… – отвечает Настя, и платье падает к её ногам. Можно ли так любить, можно ли так сходить с ума? Даже если нельзя, ей всё равно. Ей не нужны разрешения. Ей всё равно, что кто-то может осудить её за то, что они с Максом делают наедине в её комнате, она просто хочет его, всё остальное не имеет значения. Горячие губы исследуют шею, изучая каждый миллиметр. Возможно, об этом будут писать легенды, когда они оба добьются всего, чего хотят, и сядут на трон. Возможно, об этом не узнает никто, кроме них, и это будет ничуть не хуже первого варианта. Просто двум любящим друг друга людям наконец удалось увидеть свет. -Я очень люблю тебя… – шептала Настя. Она почти стонала, извиваясь в его руках от нетерпения. – Сегодня и всегда… Ты только мой. Я только тебя люблю. И любила. -Любимая… – стонал парень, запуская пальцы в её волосы. – Если бы я только знал, что влюблюсь в тебя, что ты станешь моим смыслом жизни, я бы сжёг это чёртово королевство смерти, которое называл своим домом, и навсегда поселился бы здесь… -Навсегда… – простонала Настя, обхватывая ногами его спину. Слова кончились, так и не став полноценной мыслью, но он понял, что она хотела ему сказать. Они вместе навсегда. Они станут теми, про которых писали в сказках со счастливым концом.

***

Время пролетело быстро, и перед Пятёркой снова распахнулись двери школы. Настя, стоя с цветами в руках и глядя на улыбавшихся подруг, с трудом осознавала, что они пошли в десятый класс и уже через два года закончат школу и будут думать, чем заниматься дальше. Кто-то уже это знал или начинал задумываться, но девушка не торопилась. Она была уверена, что ни в какой институт поступать точно не будет. Пусть другие становятся врачами, менеджерами, юристами, инженерами. Ей было всё равно, она не собиралась выбирать профессию и жить этой мечтой несколько лет. Пустая трата времени, как сказала девушка однажды Максу, и он не стал возражать, зная, что она права. Образование сейчас было везде отвратительным. Настя горько вздыхала, представляя, что впереди целый долгий год учёбы, и Макс, стоявший рядом, утешал её как только мог. Когда праздничная линейка в честь первого сентября закончилась, девушка буквально затолкала парня в машину. В ответ на его удивлённые взгляды она только вздохнула и сказала, что объяснит потом. -Хотела уйти подальше от этой суеты и людей, которые считают этот день праздником, – вздохнула девушка, выходя из машины и приближаясь к Максу. – Впереди целый учебный год, а у меня совершенно нет на это ни сил, ни желания. -Всё будет хорошо, – сказал Макс, притянув девушку к себе. Она уткнулась носом в его грудь и вздохнула. С ним она всегда чувствовала себя в полной безопасности. Первым уроком в понедельник была литература. Ещё с первого сентября они знали, что преподавательский состав пополнился, и их русичка больше не будет вести у них литературу, поскольку в школу пришла новая преподавательница. Теперь им оставалось гадать, кто же это и станет ли литература их любимым предметом. Её звали Воскобоева Елена Владимировна, она недавно закончила университет и теперь пришла в школу преподавать. Ей было двадцать четыре года, об этом Насте сказала Алакара, и Гусакова понятия не имела, откуда сестра это узнала, но решила не спрашивать. Пока Елена Владимировна знакомилась с классом, называя фамилии по журналу, Настя внимательно разглядывала её, с восхищением сделав акцент на её длинных чёрных блестящих волосах – почти таких же, как у Алакары и Килли. Урок кончился на удивление быстро, а Гусакова всё ещё пребывала в своих мыслях. Алакара пару раз пыталась заговорить с сестрой, но поняв, что это бесполезно, бросила все попытки и заспешила к двери – кажется, собиралась в столовую. Настя вздохнула и, запихнув тетрадку в ещё лёгкую сумку, тоже направилась к выходу. -Настя? Гусакова обернулась, застыв в дверях. Голос Елены Владимировны застал её врасплох. В классе никого не осталось, кроме них двоих, и на какой-то миг Настя пожалела, что Алакара или кто-то из Пятёрки не стал дожидаться её за дверью. -Да, Елена Владимировна? – девушка глядела на новую преподавательницу, ожидая её вопроса. Она знала, что опасности ждать неоткуда, но что-то внутри создавало напряжение. -Алакара твоя сестра? -Откуда вы знаете? – спросила девушка, нахмурившись. О том, что они живут не в каменном веке, и у всех есть интернет, она на какое-то время благополучно забыла. -О тебе многое известно хотя бы для тех, кто умеет пользоваться интернетом, – Воскобоева подмигнула Насте. – Ты милая девушка, и тебя ждёт светлое будущее. -Вы не бог, откуда вам знать? – усмехнулась Настя. – Вы не знаете моей жизни, в ней не всё так просто. Быть Стрин – это тяжёлая работа. До новой встречи, Елена Владимировна, – с этими словами девушка стремительно выскочила за дверь. Зайдя в туалет, Настя умылась и посмотрела на себя в зеркало. В Воскобоевой не было ничего необычного, и вряд ли она могла представлять собой угрозу для Пятёрки. Таким образом можно было включить в этот список всех учителей школы. Следующим уроком была алгебра, и когда Настя нашла Алакару после урока, мысли Стрин были заняты Сашей, который снова получил двойку, однако алгебраичка в который раз нашла выход из ситуации, который устроил не только её, но и кое-кого ещё. -Елена, – обратилась она к Брант, когда Саша сел на своё место под прицелом её сердитого взгляда, – позанимайся алгеброй с Мартыновым, а то его знания никуда не годятся. -Конечно, – сразу же откликнулась Брант, стрельнув взглядом в Сашу, но он сразу отвернулся. Она и Саша очень подружились летом, проводя время в Париже. Настя об этом знала не много – всего лишь то, что они ездили как друзья. Сама она не разговаривала с Сашей с конца прошлого учебного года, а Алакара и Анджелина тем более ничего не знали. Кира Говорова, узнав о его каникулах с Еленой, расплакалась и с той минуты перестала разговаривать с Сашей. Ходили слухи, что она хочет перейти в другую школу, но она всё же осталась, делая вид, что Мартынова для неё больше не существует. Через несколько дней её заметили в столовой обнимающейся с каким-то парнем, и Саша, увидев эту картину, выбежал прочь, забыв забрать купленный пирожок с капустой. Настя, сама не понимая зачем она это делает, бросилась за ним. -Эй, Саша, постой! – крикнула она ему, и он сделал вид, что не слышит. Девушка ускорила шаг. – Саша, стой! Эй, что случилось? – спросила она, догнав его на лестнице. Судя по его недовольному виду, он не очень-то был рад её компании. -Всё прекрасно, – выдавил мучительную улыбку парень. – Правда, не стоит… Настя схватила его за руку и, протащив вверх по лестнице, запихнула в первый попавшийся пустой класс. -А теперь рассказывай, что случилось, – потребовала девушка, сложив руки на груди. – У тебя вдруг проснулись чувства к Кире, или же ты решил сделать это из-за зависти, ведь она, поняв всё гораздо быстрее тебя, решила с тобой не связываться? -Да? – нахмурился Саша. – А почему она тогда расплакалась, когда узнала, что я и Елена провели время летом в Париже? Значит, не так я ей безразличен, верно? Настя смотрела ему в глаза, думая, что ответить. Ей не очень нравилась Елена, поэтому она не понимала, что в ней нашёл Саша, даже если они просто друзья, как он утверждает. И что он нашёл в Кире, если у него до сих пор есть чувства к Анджелине? Он ничего никому не говорил о ней, но Настя подозревала, что он так и не смог её забыть. И Насте почему-то вдруг захотелось напомнить ему об их отношениях. -Тебе самому следует определиться, кого ты любишь. Ты мучаешь других, потому что не хочешь признать, что у тебя всё ещё есть чувства к Анджелине Джонсон. -К кому? – переспросил он, делая вид, что не понял. – А, Джонсон. Глупо думать, что я до сих пор её люблю, потому что у нас давно всё кончено. Ты прекрасно это знаешь. Что касается Елены, мы с ней просто друзья, и ничего больше. А Кира… Что ж, у неё был выбор – быть со мной или оставаться в одиночестве, сидеть в углу и грызть ногти. Я был искренен с ней, но я не виноват, что она почему-то выбрала второе. -Именно ты и виноват в этом, – покачала головой Настя, пытаясь представить, какой была бы реакция Саши, если бы он узнал о чувствах Алакары к нему. – Потому что вечно ходил в обнимку с этой Брант. -Мне и так было непросто! – огрызнулся Саша. – Терять друзей из-за одной дуры я не собираюсь! – с этими словами он развернулся и хлопнул дверью, выскочив в коридор. Настя очнулась, когда в кабинет зашла Елена Владимировна. -Всё в порядке? – спросила Воскобоева. -Да, конечно, – ответила Настя и покинула кабинет вслед за Мартыновым, чувствуя взгляд Елены Владимировны на своей спине, пока наконец не отгородилась от неё дверью.

***

В один из дней сентября Алакара, сидя с Пятёркой в столовой, ни с того, ни с сего заявила, что без Лузиной в школе стало как-то скучно. Все поглядели на неё, как на сумасшедшую, особенно вышедшая из больницы Чешири. Вмешательство Лузиной в её жизнь чуть не довело её до психушки, поэтому она не горела желанием видеть эту ведьму снова. -Ты с ума сошла! – выкрикнула Элеона. -Не над кем подшучивать, – пожала плечами Алакара, игнорируя возмущённые взгляды подруг. – Иногда кажется, что мы умрём тут от скуки, а потом… -Алакара, общение с Лузиной чуть не стоило нам жизни, – напомнила Анджелина. Она изменилась за лето. Перестала верить в лживые обещания Клеменко и навсегда порвала с ним, пока он не нашёл себе новую девушку для развлечений. Она признала, что Катрин была права, говоря, что у Клеменко таких, как она, очень много. Девушка жалела, что сразу не поверила вампиру, а только возмутилась, думая, что люди говорят гадости из зависти. Но теперь было понятно, что завидовать тут нечему. Клеменко не тот, кто способен на истинную любовь, он даже не знает, что это такое. Поэтому она каждый раз довольно улыбалась его хмурой роже, встречая его в коридорах, а он спешил отвернуться и быстрей пройти мимо. Настя продолжала скучать по Катрин. Каждый день, набирая её номер, она слышала в ответ лишь противное «абонент временно недоступен». Пару смс, отправленных Гусаковой, словно ушли в пустоту, и девушка перестала делать попытки связаться с Катрин. Может, её нет в живых, а может, она просто не хочет ни с кем разговаривать. -Она вернётся, вот увидишь, – успокаивала Вика подругу как могла. – Всё будет хорошо. И Сонька тоже вернётся. И все будут счастливы, нужно только подождать. Только теперь Настя осознала, насколько она беспомощна. Если Сонька и вернётся, то всё будет не так, как было раньше, и никто не был способен это исправить. Кому-то нужно будет её контролировать, и было вполне логично, что Насте придётся взять эту роль на себя. Пройти через ад, если потребуется, и она не была уверена, что у неё хватит сил и морально, и физически преодолеть эти ужасные препятствия. Когда Сонька вернётся домой, Насте придётся ещё и защищать от неё сестёр. Она пообещала заботиться о них, что теперь и делала, хотя Лила была старше и, скорее, это она заботилась о Насте, чем наоборот. Зато можно было заботиться о Рите, помогая ей почувствовать себя в этой семье своей, помогать привыкать к Олегу, и прочее. С Аней Настя держалась довольно холодно, показывая, что ничто не забыто, и её поддержкой был Олег, который легко заменял ей мать. Когда-то он легко заменил её и Алакаре с самых первых дней рождения. Он поддерживал Настю и не давал ей опустить руки. И даже когда она рассказала ему о трупах на побережье финского залива, он обнял её и сказал: «мы со всем справимся, обещаю. Держись, моя хорошая». И Настя после этих слов почувствовала, как немного спал груз с её души. Однажды Настя столкнулась в коридоре с Егором Кузнецовым, которого до этого момента старалась обходить стороной. Его признания и навязчивые убеждения, что он целовал именно её, а не какую-то там Кэтрин, выводили девушку из себя. Именно поэтому она попыталась исчезнуть незамеченной, но он пресёк попытки к бегству. -Привет, – улыбнулся он, делая вид, что всё нормально. – Как ты себя чувствуешь? Настю бесило, когда её об этом спрашивали, но сейчас она лишь вздохнула. -Прекрасно. -Ты такая загадочная… – улыбнулся Егор так, будто знал какой-то её секрет. – Я не успел сказать тебе тогда в баре… -Тогда в баре? – как на автомате повторила девушка. Она не понимала, о чём именно он говорит. -Ты разве ничего не помнишь? – нахмурился парень, и Настя готова была закричать на всю школу. Эта песня была ей хорошо знакома, и она ненавидела её с первого слова. – Я видел тебя и некроманта в баре в центре города. Да что рассказывать, ты сама там была и меня видела. Я хотел подойти поздороваться, но ты исчезла… Мысли в голове Насти смешались. Она знала, что не была ни в каком баре ни вчера, ни неделю назад. Ни с Максом, ни с кем-либо другим. Поэтому ей стало дурно, когда она поняла, кого на самом деле видел Егор. Неужели у Кэтрин Хайс хватило наглости выдать себя за неё? Девушка почувствовала, как всё ближе подбирается отчаяние. -Егор… – Настя не знала, с чего начать, ведь он высмеивал все её разговоры о Кэтрин. – Ты не поверишь мне, но тогда там была не я. С тех пор, как я вернулась, я не посещала ни одного бара, поэтому остаётся одно – вместо меня там была Кэтрин. -Прости, что? – снова рассмеялся Егор. – Прекрати уже думать, что твой двойник реален. Я знаю, что ты встречаешься с некромантом, поэтому только ты могла быть с ним в том баре. Это доходит до безумия и, честно говоря, мне жаль тебя, Настя… -Жаль – меня? – прищурилась девушка. – Жалел бы себя! – с этими словами она бросилась прочь, подальше от него. Общество Егора было для неё невыносимым с некоторых пор, и она молилась, чтобы он нашёл новую девушку и отстал от неё.