Мемориал

Однако через несколько дней Сонька сообщила сестре, что Смарт не пожелала остановиться и всё ещё продолжает охоту на неё. Она сказала это так спокойно, будто речь шла о контрольной по её любимому предмету, но у Насти эта новость вызвала ужас. -Что?! – воскликнула она, чувствуя, как поднимаются волосы на голове. – Но я же ясно сказала ей остановиться и прекратить преследовать тебя. Я думала, что она всё поняла… -Настя, – Сонька грустно улыбнулась, качая головой. Она уже не была похожа на ту Соньку, которая находила весёлым распитие крови невинных людей, – сколько раз тебе говорить – тут, возможно, вмешался другой вампир. И пока мы не вычислим его, ты с этим ничего не сделаешь. И поскольку Смарт была на маскараде, думаю, ей внушил тот же вампир, который совершает нападения. Чтобы отвести от себя подозрения. -Я не знаю, что с этим делать, – призналась Настя, закрывая глаза. Она перестала высыпаться несколько недель назад и теперь чувствовала себя отвратительно почти каждый день. – Мы должны как-то остановить это, даже если Пятёрка не будет помогать. Сколько людей ещё должно погибнуть, прежде чем Алакара поймёт, что это не ты? -Она сейчас – не твоя проблема, – Сонька, как ни странно, улыбалась. Из них двоих она была единственной, кому удавалось высыпаться. – Когда мы раскроем дело и найдём эту кровожадную зверюгу, Алакара не сможет отмахнуться от доказательств. -Надеюсь. Но у нас нет никакой зацепки, а времени уже не осталось. Я не хочу, чтобы погиб кто-то ещё. У нас недостаточно информации. И всегда будет недостаточно. А смертей будет всё больше и больше, ты же хорошо это понимаешь, правда? Мы не можем делать вид, что это не так. Мы не можем притворяться, что всё хорошо, когда происходят такие вещи. Когда погибают люди, которые ни в чём не виноваты. -Да, Настя, я тоже этого не хочу, – кивнула Сонька, и по её лицу Настя поняла, что она говорит серьёзно, что она тоже не хочет, чтобы число смертей увеличилось. – Пока что я не знаю, как мы справимся с этим, но мы справимся, это я тебе обещаю. -Не обещай, пока у нас нет возможности продвинуться дальше, – покачала головой Настя. Она была полностью измотана последними событиями. Ссора с Алакарой только ухудшила её состояние, но девушка не хотела даже думать об этом. – Я подозревала тебя, потому что знала, что ты можешь это сделать, не моргнув и глазом. Ты укусила меня тогда в туалете, и ты постоянно шутила про вкусных людей… -Забудь это, – посоветовала сестре Сонька, – шутки кончились, Насть. Если всех людей убьют, то сама подумай – мне просто будет нечего есть. Придётся навсегда остаться такой угрюмой и правильной, а у меня на жизнь не такие планы, – улыбнулась Сонька. – Ладно, а теперь наконец серьёзно. Я знаю, что мы с тобой справимся. Из всех своих передряг ты выбиралась вместе с Алакарой, но из этой мы выберемся вместе. -Я надеюсь, что это всё же случится, – Настя улыбнулась, забрасывая сумку на плечо. – Не умирай, Соня, я прошу тебя. Ты мне нравишься такой, какая ты есть сейчас. Сегодня я знаю, что ты – моя сестра. Сегодня я чувствую связь между нами.

***

Время уже показывало пять вечера, а в кабинете Елены Воскобоевой всё ещё горел свет. Эти контрольные, проверочные, бесконечные тетради... И все оценки нужно внести в электронный журнал. Да и в обычный тоже. Кошмар какой! А так хочется прийти домой, вскипятить горячий чай и завернуться в плед, включить телевизор и наслаждаться покоем, но это её обязанность, от которой она не могла уклониться. И в тот момент, когда она уже совсем отчаялась и понемногу стала сходить с ума от бесконечных работ, в дверь кабинета постучали, и на пороге показалась Настя. -Здравствуйте, Елена Владимировна, вы заняты? – как ни в чём ни бывало спросила девушка. Воскобоева с грустью оглядела стопку тетрадей и невесело вздохнула. -У меня ещё три стопки тетрадей, Настя. Девятый, десятый и одиннадцатый класс. -Сожалею. -А что ты-то тут делаешь? – Елена вспомнила, сколько времени сейчас на часах. – У тебя вроде уроки закончились два часа назад? Или я что-то не так понимаю? Настя усмехнулась, глядя в её голубые глаза, и именно в этот момент Елена поняла, что её ученица пришла сюда не для того, чтобы узнать оценку за проверочную. -Вот, – Настя положила перед ней на стол какую-то книгу. – Читайте, Елена Владимировна, читайте. В общем-то, из-за неё я и дожидаюсь встречи с вами уже... – она бросила взгляд на часы, – около двух часов. И мне уже надоело ждать, если честно. -У тебя что-то важное, да? – Елена медленно раскрыла книгу на том месте, где была закладка. -Важнее, чем кажется, – кратко ответила Настя и, вздохнув, села на парту. Елена начала перелистывать страницы, вникая в суть. Настя молча, без сочувствия, глядела на её старания. Наконец Елена отложила книгу в сторону и поглядела на Гусакову. -Никак не пойму тебя. -Да что тут непонятного? Эта книга, как вы, должно быть, уже догадались, состоит из разных заклинаний. Оно, – Настя ткнула пальцем в нужную страницу, – оно – то самое, что мы с вами проделали какое-то время назад. Однако здесь я нашла кое-что, чего не знала, а сейчас понять не могу. Скажите честно. Мы с вами родственники? -Что? – Елена была шокирована неожиданным вопросом. -Мы с вами родственники? – повторила вопрос Настя. Она провела в ожидании несколько часов и теперь хотела добиться ответа любым способом. – Ну же, не молчите. Кто вы мне? Мама? Бабушка? А может, старшая сестра по отцу? По матери? -Настя, успокойся, прошу тебя, – Елена смотрела на неё с непониманием. – Если человек знает твою страшную тайну, то он не всегда является твоим родственником. -А что насчёт ваших страшных тайн? – Настя закусила губу, подняв голову и изучая потолок. – Я о вас ничего не знаю, но думаю, что имею на это право после того, как вы влезли в мою жизнь. Поэтому всё, чего я от вас хочу – честный ответ на вопрос! -Здесь не о чем говорить, – покачала головой Елена. – Это просто недоразумение. -А как вы объясните это?! – Настя схватила книгу со стола и запустила ею в стену. – Это! Там написано... Знаете, что?! Там написано, что эти заклинания могут совершать лишь люди, которые являются родственниками. Вот я и пришла к вам, чтобы узнать, как говорится, из первых уст. Тогда, в холле, я не знала об этом, я просто делала то, что подсказывал мне разум, и я не ошиблась. Но знаете, это отвратительно. Наши странные отношения теперь перешли на новый уровень странности. Потрясающе! -Я не вижу здесь никакой странности, – Елена сохраняла спокойствие, понимая, что в чём-то они с Настей схожи. Например, Гусакова так же упряма, как и она, и именно поэтому она всё ещё здесь, устраивает показательное выступление, чтобы добиться желаемого. -Не видите? Прекрасно! Мне нравится это, да. Ваш холодный юмор и умение убедительно играть свою роль. Интересно, знаете ли, узнать, как вы можете совмещать правду и ложь в одном флаконе. Я человек такой – мне попалась на глаза эта статья, и я должна понять, найти ей объяснение. И желательно логичное. -Нас связывают только уроки литературы, Настя, – с вызовом сказала Елена. Она не хотела, чтобы этот цирк продолжался. Она хотела домой, она хотела отдохнуть. -А объяснение заклинанию? – не сдавалась Гусакова. – Вы – та, которая врала мне целый год, и не спорьте, что это не так, потому что это так. Вы были знакомы с Гусаковым, причём, хорошо знакомы. У меня есть предложение – если вам нечего скрывать, пойдёмте к нему на квартиру. Соня сможет выкрасть для нас ключи. Если вам действительно нечего скрывать, пойдёмте. Допустим, завтра. Если мы найдём ответ... -Я не могу, это чужая квартира, – покачала головой Елена. Настя усмехнулась. -Это не чужая квартира, это квартира вашего бывшего парня и моего несостоявшегося отца. Я могу поспорить на что угодно – у вас есть ключи. Если, конечно, он не сменил замок, но вот как раз это нам и предстоит выяснить. -Нет, Настя, это незаконно, – Елена попыталась снова образумить свою ученицу, но в глазах Насти было упрямства больше, чем в глазах сотен непослушных детей. -Вы знаете, что ваши слова ничего не решат. С вами или без вас, но я пойду туда, – Настя уже смеялась, но Елена решила не спрашивать, почему. Она знала эту девочку лучше, чем в начале года, и теперь многие вещи наконец встали на свои места. -Рисковать так? Зачем? -Затем, что я должна знать правду, мне это необходимо, – Настя смотрела куда угодно, только не на Елену. Она пыталась представить будущее, но картинка оставалась размытой. Что им теперь делать с Еленой? Вместе ходить на обед и болтать о какой-то ерунде, будто они знакомы всю жизнь, либо сделать вид, что Елене не известен секрет своей ученицы и что она не встречалась с человеком, который считался отцом этой девочки? Каждая из них пыталась сделать выбор. -После того, как он чуть не убил тебя? -Так остроумно, – усмехнулась Настя. Она так и не смогла принять решение насчёт дальнейших действий, и ей не хотелось принимать его именно сейчас, в эту минуту. -Настя, это очень опасно... -Увы, вся моя жизнь – опасность. У нас с Гусаковым своя игра, и уж вы поверьте, оно того стоит. Он – шут и идиот, самоучка, который думает, будто многое может. А что на деле? Неуч, которого победила шестнадцатилетняя девчонка и... хм... напомните, кто вы мне. -Что ты подозреваешь? -Вы слишком молоды для моей бабушки, – невесело рассмеялась Настя, поднимая с пола книгу. – Вы не понимаете, сколько сломаете судеб, если утаите что-то важное. Как моя мать в своё время утаила, что Гусаков – не мой отец. Она просто продолжала жить со своей ложью, будто так и надо! Секреты всплывают наружу, даже если мы того не хотим. -Но… -У вас определённо есть тайна, – тихо, но чётко произнесла Настя. – И я сделаю всё, чтобы её узнать. Всё, я вам это обещаю. Какая-то криминальная история из прошлого, неудачная любовь – я узнаю о вас так много, сколько смогу, когда придёт время. Вы просто подождите, не пытаясь закрыться, и я преподнесу вам на блюде всё, что мне следует знать, но о чём я даже догадываться не могу. Будьте уверены, я это сделаю. -Наймёшь детектива? – усмехнулась Елена, делая вид, что вернулась к проверке тетрадей, но на самом деле она в это время наблюдала за каждым движением Насти. -Мне не нужен детектив, – усмехнулась в ответ девушка. – Я – профессионал. Я раскрыла много тайн, поэтому мне не составит труда раскрыть и вашу. Готовьтесь, будет горячо. -Звучит пошловато, – выдавила ухмылку Елену, – но я уверена, что здесь иной смысл. -А вы как всегда проницательны, – было ей ответом, после чего Настя покинула кабинет. Стоя за дверью и прижимая книгу к груди, она поняла, что раскроет каждый секрет Елены и узнает, что за тайну так оберегает Воскобоева. Пора начать действовать и взять ответы самой, если тебе никто не хочет их дать добровольно.

***

Мы легли на дно, мы зажгли огни, Во Вселенной только мы одни. -Сплин – Линия Жизни. -Я думала, что ты никогда не захочешь меня видеть, – Кэтрин растерянно смотрела на Егора, который отвечал ей не менее растерянным взглядом, не понимая, зачем вообще пустил её в квартиру. Говорить с ней ему было не о чем, он просто не хотел, чтобы она снова орала на весь подъезд и стучала в дверь. – Ты не впустил меня тогда… -Потому сейчас и впустил – потому что не хочу тебя видеть, – объяснил сбитой с толку девушке Егор. Он мог закрыть глаза и притвориться, но ему до сих пор была нужна только Настя, он словно помешался на ней. – Но я подумал о том, что если попрошу тебя по-хорошему, ты наконец отстанешь от меня и не будешь мучить. -Отстанешь? Мучить? – Кэтрин выхватывала из диалога отдельные слова, словно не понимая общей сути. Боль внутри была какая-то притуплённая, но она всё же присутствовала. – Что всё это значит? Я думала, что всё хорошо. Я думала, что… -Стоило думать лучше, – холодно бросил ей Егор, наконец начиная приходить в себя. Он наконец-то полностью осознал, кто находится перед ним. Та, которая бессовестно сломала жизнь его бывшей девушке, а теперь пришла, чтобы играть с ним в идиотские игры, чтобы сделать ещё больнее – настолько, насколько это возможно. -Я не хочу тебя терять, – Кэтрин улыбнулась, словно не замечая его холодного тона. Она видела то, что хотела видеть, в её голове была полная идиллия. – Ты любишь меня? -Любишь? – усмехнулся Егор, буквально выплюнув ей это слово в лицо. – Я люблю Настю! -Но… – Кэтрин не могла поверить в случившееся, она сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Она не видела ничего из-за слёз, покатившихся по щекам. Всё расплывалось перед глазами, даже его наглое, самодовольное лицо. Она понимала, что не стоит слишком многого ждать, но не могла перестать надеяться. -Какие могут быть «но», дорогая? Ты с самого начала знала, что у меня чувства к другой девушке! -Но ты ведь узнал меня! – с обидой закричала Кэтрин. – Узнал мою историю! Узнал, какая я есть! Разве этого было мало? -Этого всегда будет мало, – Егор заметил слёзы на её щеках, но ему не было её жаль. Он понимал, что просто повёлся на внешнее сходство с любимой, из-за этого всё и началось. Он притворялся, что это Настя, но больше не хотел играть в эту игру. -Но почему?! -Потому что ты – не она. Потому что ты никогда не будешь такой, как она, – он давил на самое больное, обозначая границы и показывая, что никогда не подпустит её ближе. – С меня хватит лжи и притворства, Кэтрин. Я так больше не могу. Ты – не она, вот в чём суть. -Ты что, ослеп?! – закричала Кэтрин, снова заходясь в рыданиях. Она не могла описать, как ей больно, внутри всё просто разрывало, и ей казалось, что она скоро умрёт от разрыва сердца, которое билось, как бешеное, по-своему истошно вопя. -Внешнее сходство ничего не значит, – отрезал Егор. Он хотел как можно скорее избавиться от неё, просто не представлял, как сделать, чтобы она ушла. – Да, ты похожа на неё, даже слишком, но это не имеет значения. Для меня не имеет! Когда я смотрел на тебя, я видел её, и когда целовал тебя – представлял, что это она! Хватит, я устал от лжи. Пора положить этому конец. Это был мой способ быть с ней. Я просто не хотел признавать, что это не она, пойми наконец! Мы не вместе, но я люблю её! -Нет… – покачала головой Кэтрин, делая шаг вперёд. – Нет… Нет, этого не может быть, я не верю… Я видела, что ты любил меня и видел здесь меня, а не её. Ты – моя судьба, и я не позволю ей забрать тебя! Ты единственный, кто мне нужен, Егор! -А ты – единственная, кто мне не нужен, – спокойно ответил он, не жалея о своих словах ни на секунду. – Пора двигаться дальше, а не быть тряпкой. Это и к тебе тоже относится. -Ко мне? – Кэтрин оторопела от его наглости, но быстро пришла в себя. Она слышала каждое слово, произнесённое им, но отказывалась поверить, что это правда. Он не смог бы так с ней обойтись, она это знала, она верила в это. Где-то внутри у неё была надежда, что всё будет хорошо, что это просто испытание, которое им нужно пройти. -Да, а ты видишь тут ещё кого-то?! – недовольно рявкнул Егор. Она бесила его тем, что притворялась дурочкой, делала вид, что ничего не понимает, а сама в это время строила планы, как испортить кому-то жизнь. Его это жутко бесило. Его раздражал её эгоизм, из-за которого она бросалась на него, не желая отпускать, даже когда он прямым текстом отправил её куда подальше. – Боже, до чего же ты тупа, я просто не могу представить… – он прикрыл глаза рукой, потому что не мог больше смотреть на неё, она вызывала у него только раздражение и отрицательные эмоции. – Ты разрушаешь меня, ты портишь мне жизнь, а она любила, пусть и по-своему! Я не сразу это понял, но когда наконец понял, мне стало ясно, что мы были счастливы. -Ты можешь быть счастлив со мной, – Кэтрин никак не хотела принимать действительность, она видела только то, что Егор жесток с ней, и надеялась, что он опомнится. Она хотела есть вместе с ним блинчики с вареньем, смотреть кино и гулять в любую погоду. И также знала, что Настя никогда не сможет ему это дать. – У нас есть будущее. Действительно счастливое будущее, если мы оба приложим к этому усилия. Давай попробуем, Егор? Пожалуйста. Я ведь вижу, что ты тоже хочешь. Он не знал, как с ней ещё разговаривать и какими словами объяснить свои чувства, а вернее, их отсутствие. Да, ему нравилась Кэтрин, но причина была в Насте и в их сходстве. Он представлял Настю на месте этой наглой, самовлюблённой девчонки. -Нет, я не буду счастлив с тобой, – ответил он, понимая, что снова раздражается. Она должна уйти, иначе он что-то разобьёт. – Ты должна свалить из моей жизни. -Прости, что? – Кэтрин сделала глубокий вдох, полагая, что это поможет ей успокоиться. – Я готова была сделать что угодно ради тебя, ради нас, а ты… Ты просто выставляешь меня вон? Поиграл, а теперь надоела? Шикарно, знаешь, офигенная позиция! Может объяснишь хотя бы, что тебя во мне не устраивает? -Всё, – тут же дал ответ Егор. – Я смотреть на тебя не могу. Твоя мамаша уговаривала Гусакова убить его дочь! Он тогда считал, что она его дочь. А она просто говорила ему: «Давай сделаем это, ведь мы давно хотели…» К чёрту тебя и твою семейку! Вы просто созданы для того, чтобы разрушать жизни других, но запомни – однажды кто-то точно так же отыграется на тебе, и ты поймёшь, насколько это больно! -Что? – Кэтрин раскрыла рот от удивления. Она не была готова к тому, что на неё выльется такой поток грязи. Грязи, за которую она даже не в ответе. – Ты обвиняешь меня в грехах моей матери? В грехах Гусакова, который мне никто? Какое ты право имеешь... – начала повышать голос она, но он всё равно оставался невозмутимым. -Ты – её дочь, и ты не лучше, чем она, – выплюнул Егор эти слова девушке в лицо, и по щекам Кэтрин снова предательски потекли слёзы. Она не понимала, почему до сих пор стоит здесь, почему слушает всё это и не уходит. Он всё сказал, что думает о ней, а она продолжает унижаться. До чего же глупая. – Твоя сестра и то лучше, чем ты, а ты планируешь её убийство! – в глазах Егора была ярость. – Больше не имеет значения – человек или вампир, важны только сами поступки. Твои уже всё сказали. -Твои мне тоже, – Кэтрин сделала несколько шагов назад, понимая, что всё сказано. Любовь утонула во мраке, она не спасла её, не вытащила из-под воды, она позволила ей умереть. Егор позволил. Он был равнодушным, защищая свою бывшую, которая этого не стоила, но он продолжал это делать, видя, что девушке перед ним это причиняет боль. Он хотел, чтобы она страдала, чтобы её сердце разбилось, а она готова была начать новую жизнь ради него. Но ей пришлось понять, что это обман. -Я сказал только правду, – даже сейчас он не хотел признавать свою вину, а Кэтрин зачем-то всё ещё ждала бессмысленных извинений, думая, что они смогут склеить её сердце. Но нет, это было бы слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. – Тебе должно быть стыдно, что ты бесчеловечней вампира. Тебе должно быть стыдно за то, что ты ненавидишь сестру, потому что после всего ты больше неё заслуживаешь смерти. Мне жаль, что я встретил тебя и уделял времени больше, чем ты заслужила. -Достаточно! – вскрикнула Кэтрин, закрыв глаза. Она больше не могла это терпеть, она не могла выслушивать эти пустые оскорбления, причиной которых было одно – любовь Егора к её двойнику, и она не могла ни понять это, ни принять. – Я услышала достаточно. Мне хотелось отдать тебе всё, что у меня есть, но ты ничего не принял. -Потому что я русским языком тебе сказал – мне от тебя ничего не нужно, а ты продолжаешь ко мне лезть! Всё, хватит! – Егор был близок к тому, чтобы выставить её за дверь. – У нас нет никакого счастливого будущего и быть не могло. Ты это придумала, создала иллюзию, притворившись, что это и есть реальность. Но правда одна, как ни притворяйся – я никогда бы не смог полюбить тебя, Кэтрин. Никогда. -Что ж… Я надеялась, что ты извинишься. Я вечно на что-то надеюсь, а потом понимаю, что зря. Мне следовало понять, что от тебя не дождёшься добрых слов. Твоя жизнь пуста, потому что ты ничего не ценишь. А раз так, то будь готов к тому, что и тебя не будут ценить, – Кэтрин вытерла слёзы и сделала шаг к двери. – Мне уйти? – спросила она, но в ней жила надежда, что он остановит её, попросит остаться. -Уйди, – кивнул Егор, снова разбивая ей сердце. – Сколько мне ещё придётся просить? Я тебя видеть уже не могу, а ты всё равно продолжаешь мозолить мне глаза… -Больше не буду, – Кэтрин направилась в прихожую, накидывая куртку, затем опустилась на табуретку, чтобы натянуть сапоги. – Хочу, чтобы ты знал кое-что. Я тебя люблю. -Ты не умеешь любить, – ответил Егор, когда она вышла из квартиры. Захлопнув за ней дверь, он с облегчением подумал о том, что хоть немного навёл в своей жизни порядок.

***

После разговора с Еленой Настя стала приглядывать за ней, пытаясь проникнуть в её тайны. На уроках литературы вместо того, чтобы слушать её скучные рассказы о жизни того или иного писателя, Настя размышляла о возможных тайнах Воскобоевой. Впрочем, через какое-то время она решила отложить это на потом, поскольку делом первой важности всё ещё оставались поиски вампира. Пятёрка отказалась помогать, поэтому Настя объединилась с Сонькой и все свои теории и планы обсуждала с ней. Сестра, в отличие от Алакары, не огрызалась, она умела слушать и не считала мысли Насти бредом. Вместе они пытались найти ответ, который расставил бы всё по местам. Сейчас это было важнее дурацкой ссоры с Алакарой. В школе Настя часто общалась с Мишей, и он постоянно поддерживал её и рассказывал истории со времён, когда встречался с Кэй, которая потом просто исчезла. Он признался, что хотел бы снова встретить её. Узнать, как у неё дела, поговорить и спросить, почему она не сказала ему в лицо, что у неё не было к нему чувств. -Думаешь, что смог бы услышать это? – однажды поинтересовалась Настя, когда он снова завёл разговор о своей любимой, научившей его магии. – Так она просто исчезла, а представляешь, что бы ты чувствовал, если бы она сказала это, глядя тебе в глаза? -Возможно, что мне стало бы легче, – вздохнул Миша, снова вспоминая Кэй. Она была красивой, стойкой и бесстрашной. Она любила придумывать истории и выдавать их за правду. Эта девушка и сама верила, что они реальны. – А может, я только страдал бы сильнее. Я знаю одно – потерять её было невыносимо больно. Настя кивала, сочувствуя ему, а потом он утешал её. Они поддерживали друг друга в такое непростое время. Им обоим приходилось воевать с Алакарой, которая не давала им покоя, видимо, тоже переживая, только Насте от этого легче не становилось. Она защищалась от подколов сестры как могла, и ей хотелось плакать. Позже девушка позволяла себе и это, когда оставалась одна, и никто не мог её видеть. Ей хотелось исправить всё, но она не собиралась просить прощения за то, в чём не было её вины. А Алакара оставалась слишком гордой, чтобы сказать: «Прости». В один из вечеров Настя опять обнаружила Соньку в ванной склонившейся над раковиной настолько низко, что ошибки быть не могло. Ей было плохо, и это мог понять любой, стоило только взглянуть на неё. Проклиная весь мир, Настя распахнула дверь в ванную, а внутри у неё всё сжалось от страха, потому что она не представляла, что происходит с её сестрой и чем ей помочь. И вряд ли дело было в том, что Сонька настолько переживала из-за их провальных попыток найти вампира. -Соня, какого чёрта ты?.. – начала Настя, и сестра в ужасе отшатнулась от раковины в сторону. Настя успела увидеть её глаза и поняла – тут точно что-то не так. Глаза Соньки как-то слишком подозрительно блестели, но не от слёз, как показалось сначала. Создавалось впечатление, будто она больна или лишилась рассудка. -Что происходит? – устало спросила Настя, опускаясь на край ванны. Она хотела услышать правду, но не ту, которую придумает сестра. Она хотела настоящую правду. -Не знаю, – Сонька повернулась к сестре, сделав невозмутимый вид. – Видимо, дело в той крови, которую я пью. Несвежая, наверное. Тебе не стоит об этом беспокоиться. -Это серьёзней, чем пакетик с испорченной кровью, я чувствую! – Настя ударила рукой по ванне, надеясь, что хотя бы это поможет выбить из Соньки правду. -Настя, послушай… Это ерунда. Ты слишком близко принимаешь всё к сердцу. -Соня, что происходит? – не отставала от сестры Настя, потому что не могла закрыть глаза на происходящее. – Скажи мне, что с тобой? Я помогу тебе. Всё будет хорошо. -Не будет, – покачала головой Сонька. В её глазах загорелся какой-то печальный огонёк, но тут же погас, как догоревшая спичка. – Слишком много сделано ошибок. -О чём ты? -Я не могу тебе сказать, – покачала головой Сонька. – Это касается меня и ещё одного человека, но я разберусь с ним сама. Вот увидишь, всё как-нибудь наладится. -Наладится?! – нахмурилась Настя. Не понимая, почему сестра так легко говорит об этом. Почему она вечно думает, что сможет сама решить все свои проблемы. -Настя, прошу, без нотаций, – Сонька подняла руку, останавливая сестру, – пока во мне не поселилось желание вцепиться тебе в шею. -Так сделай это, – язвительно произнесла в ответ Настя. – Сделай, слышишь, ты же ведь уже раз… -Не провоцируй меня! – закричала Сонька, отступая на несколько шагов назад. Настя несколько секунд смотрела на неё, а потом вылетела из ванной, хлопнув дверью. В ту ночь ей так и не удалось уснуть, что ещё сильнее ухудшило её состояние. Она всё думала, думала, и мысли пожирали её, заволакивали глаза горькими слезами, не давали дышать. Где-то внутри кто-то словно перерезал провод, и всё медленно сгорало, уничтожая попавшееся на пути и принося лишь жуткую боль. Нет, она даже понятия не имела, что творится с Сонькой. Её внезапное превращение из злобного вампира в хорошую девочку немного настораживало, но Настя верила в такие перемены. Она знала, что в Соньке есть что-то человеческое, что она не хотела выставлять напоказ, но оно было всегда. Она думала и не знала, что в это время в ванной её сестра теряла сознание и, хватаясь за раковину, тщетно пыталась устоять. -Пожалуйста, только не говори Насте! – взмолилась Сонька, когда, придя в себя, увидела склонившуюся над собой Лилу, которая страшно удивилась услышать «пожалуйста» из уст Соньки, ведь раньше она только и делала, что зло огрызалась. -Почему? – спросила Лила, протягивая сестре чашку с водой. – Что происходит? -Лил, я прошу тебя... – Сонька приподнялась, опираясь на локоть. – У нас много чего происходит, и Настя постоянно на нервах. Эта ерунда расстроит её ещё больше. Мне просто попалась несвежая кровь. Не знала, что это может вызвать такую реакцию. -Несвежая кровь? – нахмурилась Лила, и Сонька кивнула, подтверждая свои слова. -Да, такое бывает. Не удивительно, что ты ничего об этом раньше не слышала. -Но, Соня, неужели возможны такие последствия? – расстроенно покачала головой Лила. -Лила, временная потеря сознания – не конец, – Сонька делала вид, что ничего страшного не происходит, чтобы не рассеивать панику. – Ничего страшного не случилось, мы сейчас все на нервах. Если ты расскажешь Насте, она постарается и раздует из этого такую трагедию… Так что если она тебе дорога, не говори ей ничего. -Ну хорошо… – наконец согласилась Лила, забирая у сестры полупустую чашку и ставя её на тумбочку. – Я ничего ей не скажу, если так нужно, но ты… будь аккуратней. Настя лежала, думая о Соньке, и не могла перестать беспокоиться. Ей хотелось верить, что всё хорошо, как и говорит сестра, но какой-то тревожный звонок внутри наводил её на подозрения. Она понимала, что Сонька что-то скрывает. Возможно, у неё проблемы, но она не хочет никому о них говорить, думая, что справится сама. И Настя знала, что не справится. Неважно, кто Сонька – человек или вампир, потому что если она влипла во что-то ужасное, ей нужна чья-то помощь и поддержка близкого человека, который поможет ей справиться со всеми бедами и пережить сложности. Так, как Миша помогал ей, Насте, переносить нападения Алакары. Так и Соньке нужен был рядом кто-то, кому она могла бы довериться, но, судя по всему, доверяла она только себе. И осознание этого сводило Настю с ума, лишая сна. Она понимала, что вытаскивать слова из Соньки бесполезно до тех пор, пока она сама не решит всё рассказать. Но также Настя была уверена в том, что эти времена могут и не настать. Сонька редко делилась переживаниями, ей было проще запереть всё внутри и сходить от этого с ума, но она никого больше не вовлекала в свои проблемы. Ей так было проще. Она не хотела, чтобы над ней постоянно тряслись. Настя тяжело вздохнула, уткнувшись носом в подушку. Да, это были не лучшие деньки, и она радовалась, если удавалось уснуть хоть на пару часов. И теперь была точно уверена, что этой ночью ей сон не светит вообще. Растревоженная мыслями, она подумывала отправиться на кухню и налить себе выпить, но вовремя отказалась от этой идеи, зная, что это ей не поможет. Всё пройдёт, но боль-то останется. Алкоголь разбудит ещё больше мыслей, и тогда боль уничтожит её, сжимая в своих железных тисках. Поэтому она перевернулась на спину, закрыла глаза и попыталась уснуть.

***

Как и ожидалось, утром Настя, одним только глазом посмотрев на себя в зеркало, пришла в ужас от увиденного. Волосы спутались, кожа была бледной, как мел, а ужасные синяки под глазами ещё больше увеличивались, жутко выделяясь на фоне кожи. Настя вскрикнула, а потом бросилась разгребать завалы вещей, чтобы найти косметичку. Через двадцать минут она более-менее привела себя в порядок, придав коже нормальный оттенок и замазав под глазами синяки цвета сливы. Немного подумав, девушка прошлась по ресницам тушью и осталась довольна результатом. Расчёска помогла ей справиться с волосами, хотя сначала девушка хотела оставить всё как есть и прийти в школу чудовищем, но разум всё-таки победил ту частичку сумасшествия, что поселилась в ней. Пройдясь расчёской по волосам, Настя немного подумала и сделала хвостик, оставив всего лишь несколько прядей свободно болтаться по обеим сторонам от лица. Потом она достала длинные серёжки в виде морских коньков (подарок Лилы на шестнадцатилетие) и почувствовала себя лучше. Убедившись, что Алакара уже ушла, Настя спустилась вниз, пытаясь прислушаться к своему животу и понять, хочет ли она что-то съесть. Вернее, нужно ли ей это. На кухне была только Рита, которая вполголоса что-то весело напевала, и Настя выдавила улыбку, давшуюся ей с трудом. Как хорошо, что хоть у кого-то всё в порядке после всего, что пришлось пережить, подумала девушка, собираясь уйти. -Эй, ты будешь завтракать? – спросила Рита, поворачиваясь, и Настя закусила губу, поняв, что сбежать не получится. Ей не хотелось обижать Риту, просто хотелось посидеть где-нибудь в одиночестве с наушниками в ушах, но Настя заставила себя опуститься на один из стульев. Она чувствовала вину по отношению к сестре. -Нет, я только выпью сока, – ответила Настя, потянувшись за упаковкой, и Рита понимающе улыбнулась. Она всё понимала и видела, во что превратила себя сестра. Ей было больно видеть Настю такой, но она не позволяла себе плакать и говорить что-то, что ухудшило бы и без того шаткое положение. Девушка смирилась с обстоятельствами гибели своих родителей, но смириться с состоянием Насти ей было слишком сложно, ведь именно Настя сделала для неё больше, чем кто-либо. -Ну что, выспалась? – поинтересовалась Рита, и Настя покачала головой. Она уже не могла сказать, когда в последний раз высыпалась. – Но ты… выглядишь как-то иначе. -На мне тонна косметики, скрывающая синяки цвета переспелых слив, – Настя грустно усмехнулась, залпом выпивая свой сок. – Но я рада, что ты в порядке. -Меня беспокоит твоё состояние, – призналась Рита. – Я знаю, что на тебя свалилось слишком много всего, но ты не должна переживать это в одиночку. В конце концов, мы же семья, Насть, и мы должны быть готовы в любой момент прийти на помощь друг другу. Я знаю, как нелегко выжить в этом мире, и я понимаю, к чему может привести многочисленный стресс. Пошли всё к чёрту. Давай уедем куда-нибудь. Хотя бы на неделю. Например, на дачу. Потому что если ты не убежишь на время от всего, в чём ты погрязла, последствия могут быть гораздо страшней, чем бессонница. Сбежать? Она не хотела никуда бежать. Ей даже с кровати было тяжело вставать каждое утро, не говоря уже о том, чтобы сбежать, пусть и на время, от этой жизни. -Я… Я не знаю… – пробормотала Настя. – Ты же знаешь, что я нужна здесь. Здесь всё, что мне нужно, здесь мои любимые люди. Те, которые у меня остались. Хотя, знаешь, я не уверена, что у меня остался кто-то. Я кого-то потеряю. Кого-то ещё, и это лишь вопрос времени… – она поставила стакан на стол, поднимаясь из-за стола. – Но спасибо за предложение. Ты попыталась. Поэтому не вини себя в том, что у тебя не получилось. Весь день Настя мучилась, страдая от головной боли, и пару раз хотела уйти домой, но понимала, что там будет то же самое. С разницей в том, что Рита снова заговорит об отъезде, а Лила будет носиться вокруг, будто её сестра умирает. Этого Настя не хотела, поэтому продолжала мучиться на скучных уроках, так ничего и не съев за день. У неё не было аппетита, поэтому когда Миша предложил ей пирожок с капустой, она попросила его убрать от неё «эту гадость». Он посмотрел на девушку с подозрением, но от вопросов воздержался, за что Настя была ему очень благодарна. Это был один из самых ужасных дней, и Настя подумала: «лишь бы продержаться до конца, а потом будет легче». Она надеялась, что будет, но у неё не было никаких гарантий. Устало перебирая ногами, девушка вышла из школы и направилась домой. Сегодня у неё даже не было сил, чтобы сесть за руль и сосредоточиться на дороге. Когда до подъезда оставалось не так много, она замерла, прислушиваясь к голосам, а потом увидела их, испытав сразу несколько десятков чувств. Страх, боль, отчаяние, презрение, безнадёжность, злость, волнение, отвращение, напряжение, ненависть: все эти и другие чувства словно впились в неё сразу, и она чуть не закричала от боли. Это было хуже ножа в спину, хуже одиночества и хуже захлопнувшейся перед лицом двери. Это было то, чего она не боялась уже давно, но теперь снова вспомнила, каково это. Словно её ударили по рёбрам, а потом бросили на землю с высоты в несколько метров. Она не понимала, что происходит, но было уже трудно дышать. Парень и девушка стояли друг напротив друга, он держал её за руку. В его взгляде была нежность, она улыбалась. Настя представила, как разрубает её пополам, но ей не стало легче ни на миг. На сердце появилась противная тяжесть, и она поняла, что падает куда-то вниз, и этому падению вскоре придёт конец. А когда это случится, что будет с ней? Она не хотела знать, продолжая наблюдать за этими двумя, которые о чём-то говорили. Прячась за деревьями, девушка подобралась немного ближе. -Пойми, Настя, – говорил парень, слегка сжимая руку девушки своей рукой, – мы всё переживём вместе. У нас есть будущее, потому что мы любим друг друга. Я хочу быть с тобой, а ты хочешь быть со мной, всё просто. Я знаю, что сейчас тебе тяжело, и обещаю, что помогу пройти через все сложности. Обещаю, что я буду рядом и никогда, ни за что не оставлю тебя, потому что в тебе заключена вся моя жизнь. Девушка подалась вперёд, и Настя больше не смогла наблюдать за этим зрелищем. Внутри всё болело, будто её разрезали на куски, а потом склеили дешёвым клеем. Она выскочила из своего укрытия, выставив вперёд правую руку и даже не заметив, что сумка упала с плеча. Всё её внимание было сосредоточено на девушке, которая хотела поцеловать её парня, и она резко отшвырнула её магией в сторону. -Настя?! – воскликнул Макс, обернувшись, и в его глазах она увидела ужас. Он перевёл взгляд на землю и понял, что девушка, с которой он только что разговаривал – не кто иная, как Кэтрин Хайс, одетая в футболку и одну из курток Насти. Именно поэтому он принял её за свою девушку – потому что узнал одежду. -А что, ты кого-то другого ожидал здесь увидеть? – она рывком схватила сумку, подняв её с земли, и двинулась вперёд, прямо на Кэтрин, отряхивающую пыль со своей одежды. Настя знала, что ей нужно остановиться, но не могла. Она понимала, что убьёт Кэтрин, а если не убьёт, то Хайс сама будет просить её о быстрой смерти. -Откуда у тебя эти вещи? Отвечай! – точным ударом Настя сбила Кэтрин с ног и ударила её ещё раз. Она ненавидела двойника, стремившегося сломать ей жизнь. Она видела в Кэтрин прошлое и Гусакова, стремившегося уничтожить свою родную дочь. -Из твоей квартиры, – выплёвывая кровь, простонала Кэтрин. Несмотря на боль, она смеялась над своей противницей. Настя занесла кулак, чтобы нанести третий удар, но Макс перехватил её руку, призывая девушку остановиться и прийти в себя. -Зачем тебе нужны мои вещи?! – прорычала Настя, не слушая Макса. – Отвечай! -Ты правда не понимаешь? – снова рассмеялась Кэтрин, и Насте захотелось ударить её чем-то тяжёлым, чтобы она отключилась. – Что ж, тогда ты просто глупая и… -Я СКАЗАЛА – ОТВЕЧАЙ НА ВОПРОС! – проорала Настя, не понимая, что плачет. -Ты сломала мою жизнь, – ответила Кэтрин, понимая, что Настя не шутит. Она может убить её, и даже Макс не будет препятствием. – Помнишь, как ты пришла домой к Егору и стала требовать от меня правду? Правду о том дне, когда ты чуть не погибла на том теплоходе. Так вот – лучше бы погибла, потому что Егор теперь ненавидит меня! Он сказал, что я такая же, как и моя мать! Он сказал мне много хорошего и выставил за дверь после того, как я сказала, что люблю его! Всё это из-за тебя!!! -Любишь?! – теперь настала очередь Насти смеяться, и Макс, наблюдая за ней, был обеспокоен. Девушка смеялась так, будто сошла с ума, и он понимал, что нужно срочно что-то сделать, чтобы это прекратилось. – Никто не поверит этой лжи! Ты не любишь никого, даже собственную сестру! Ты не способна любить, и он знает это! А тебе просто хотелось, как и сегодня, отнять у меня что-то дорогое, но больше ты не отнимешь ничего! Я не позволю тебе вмешиваться в мою жизнь и решать за меня! – Настя сжала руками горло Кэтрин, удивляясь, почему она продолжает дышать. -Нет, Настя, не надо! – умолял Макс, но она просто не слушала его, сосредоточившись на своей ненависти к двойнику. Кэтрин спасла её в две тысячи седьмом году, потому что нашла хорошую игрушку и не хотела с ней расставаться, но сегодня Настя собиралась положить всему конец. Сегодня она решала сама, пощадить эту дрянь или убить. И последнее нравилось ей гораздо больше, чем какая-то пощада. -Отпу… сти… меня… – хрипела Кэтрин, с трудом выговаривая слова, и Макс оттащил Настю от двойника, подняв её на ноги. Она тяжело дышала, а в её глазах была такая паника, что он на мгновение испугался. Выдернув свою руку из его руки, она резко повернулась к Кэтрин, которая поднялась на ноги, вытирая окровавленный нос. -Не смей меня больше трогать! Не приближайся к тем, кого я люблю! – прорычала Настя, готовая вцепиться ногтями в лицо Кэтрин и вырвать ей глаза. Эта девчонка не смогла стать лучше и добиться внимания понравившегося парня, и поэтому решила испортить жизнь ей, а такое Настя прощать не собиралась. Она знала, что если Кэтрин сделает хоть один шаг вперёд, она убьёт её, даже не раздумывая. -Лила открыла мне дверь, – спокойно произнесла Кэтрин, чуть прищурив глаза, но Насте уже были не интересны детали. Она поняла суть. – Я сказала, что потеряла ключи. А потом переоделась в твою куртку и ушла ждать твоего красавчика парня. Настя перевела взгляд на скамейку у подъезда, где лежало что-то тёмное. По-видимому, это была куртка Кэтрин, но Насте было уже всё равно. Она преодолела расстояние до скамейки и швырнула двойнику её слегка потрёпанную куртку. -Переоденься! – велела она. – А мне отдай мою куртку, а после проваливай отсюда! Кэтрин медленно сделала так, как сказала ей Гусакова, и через минуту уже была в своей старой куртке. Встретившись с взглядом с Настей, она поняла, что ей не стоит задерживаться здесь ни на секунду – Гусакова действительно выглядела как безумная, и Кэтрин немного боялась её в таком состоянии. Именно поэтому ей пришлось повернуться и уйти прочь, и она чувствовала на себе взгляд жгучей ненависти, пока наконец не скрылась за поворотом. Кровь из носа всё ещё капала, а шея болела, но Кэтрин была рада, что смогла выбраться оттуда, оставшись живой. После того, как двойник исчез, Настя опустилась на скамейку, не зная, как остановить боль. Она хотела, чтобы это отвратительное чувство, сжигающее её живьём, кончилось, но оно только разгоралось с прежней силой, стоило ей хоть немного его затушить. Девушка поняла, что ей не выбраться из этой ловушки, что никакие слова и утешения не исправят то, как она себя чувствует в данный момент. -Настя… – Макс напомнил о своём присутствии, дотронувшись до плеча девушки, и она в одно мгновение вскочила на ноги, глядя на него так, будто он только что попытался её убить. Она не знала, что будет дальше, и хотела только одного – чтобы внутри наконец перестало болеть. Может, для этого ей нужно выпить целую бутылочку йода или обмотать грудную клетку бинтами с подорожником, она не знала. Но была готова на всё, лишь бы совсем перестать что-либо чувствовать. -Прекрати эту боль! – закричала Настя. – Пожалуйста, останови её, я не могу так больше! Я и правда не выдержу, если моё сердце разобьётся хотя бы ещё один раз! – вопль рвался наружу, и она не могла никак его остановить. Слова не держались внутри, вырываясь и разбиваясь о холодный воздух и растерянное молчание Макса. -Иди ко мне… – он прижал её к груди, но она вырывалась, стуча своими кулачками по куртке и не особо разбираясь, куда может попасть. Ей было всё равно, ведь она чувствовала себя наполовину мёртвой. А может, на две трети, она точно не знала. -Нет! Не надо! – Настя отбежала в сторону, смотря на него и не понимая, что делать дальше. Ей нужно было объяснить ему что-то, что сложилось в мысль в её голове, пока она била Кэтрин, но она забыла все слова. Пустота разрывала её на части. И она поняла, что не хочется уже ничего чувствовать, быть любимой и дарить радость. -Настя, прости, – на лице Макса появилась боль, когда он сделал шаг по направлению к ней. – Я не знал, что это она, клянусь. Давай просто поговорим. Ты успокоишься, и… -Нет, мы не поговорим, – Настя яростно качала головой, не понимая, что запросто может свернуть себе шею таким образом, но ей было слишком всё равно, чтобы задумываться о своей шее, когда сердце словно получило сто пулевых ранений. -Но нужно, – не согласился с ней Макс. – Это нельзя оставлять просто так. Мы можем решить это простым разговором, и тогда не придётся никого убивать, понимаешь? -Брось, я и не хотела тебя убивать, – она искала взглядом что-то, за что можно было бы зацепиться, лишь бы не видеть его лица. – Но это нужно остановить, пока ты не пострадал из-за моих проблем. Прости, Макс, но тебе нужно отдохнуть от меня, пока я не выберусь из этого капкана. Всё зашло дальше, чем я хотела, и сейчас я не ищу любви или понимания, я ищу способ выжить. И если я его найду, никто не отнимет у нас наше счастье. Но пока этого не случилось, я должна преодолеть это сама. Он смотрел на неё, не понимая, что она тем самым хотела ему сказать. Он видел, как блестят от слёз её глаза и дрожат губы, но не мог поверить в то, что она произнесла эти слова, что она отталкивает его и не позволяет быть рядом, чтобы помочь. Сама она не справится с этим безумием. Она сильная, но всему рано или поздно наступает предел. -Настя, что ты говоришь такое?.. – растерянно пробормотал он, понимая, что она повторит свои слова ещё несколько раз, если потребуется, но он просто не мог отступить, сдаться и оставить её. Даже если она думала, что хочет этого. – Тебе нельзя оставаться одной в таком состоянии, ты нуждаешься в поддержке. Я всегда был рядом, а теперь тем более не оставлю тебя. Мы вместе, ты же это помнишь?.. -Я не могу так больше! Это не я! На меня свалилось столько всего, что я не могу сейчас думать об отношениях и делать вид, что всё в порядке! Не та я, которой являюсь сейчас! – она, громко рыдая, прижала ладони к глазам, не заботясь о том, что на мокрых пальцах осталась подводка, которую она всё же нанесла в школьном туалете. – Ты был рядом, ты помог мне справиться со столькими кошмарами в моей жизни, но сейчас, чтобы быть с тобой, я должна справиться с этим сама! Если я позволю кому-то быть рядом, я подпишу ему смертный приговор! Тебе, папе, Рите, Соне, да кому угодно! Мне нужно пройти это самой, и я прошу тебя не вмешиваться… Он не успел хоть что-то сказать, растерявшись. А Настя, нащупав ключи в кармане, со всех ног неслась к машине, чтобы сбежать отсюда как можно дальше. Не видеть глаз Макса, не слышать его голоса, потому что иначе она не сможет держаться от него на расстоянии. Она сдастся и позволит себе быть слабой, и тогда потянет его за собой. Прыгнув в машину, Настя бросила сумку на соседнее сиденье и резко крутанула руль в сторону, выезжая с парковки. Макс бросился за машиной, и, кажется, его пальцы дотронулись до стекла, но он не успел остановить её. Девушка со всей силы надавила на газ, оставляя его позади, и последнее, что она видела – как он упал на колени, не веря в то, что она всё же уезжает, оставляя его одного с болью внутри. Проехав несколько кварталов, Настя свернула во двор первого попавшегося дома и остановила машину. Она не знала, куда ехать, но возвращаться назад было нельзя, потому что она понимала, что Макс всё ещё там. Возможно, он ждёт её возвращения, чтобы поговорить, но говорить было не о чем. Она так решила, объяснив ему, но он просто не пожелал её слушать. Чья это была проблема? Теперь она ничего не знала. Ей было больно. И она понимала, как больно Максу, но не хотела тащить его за собой ко дну, он этого не заслужил. Да, она поступила ужасно и признавала это, но считала сделанное единственным выходом из создавшегося положения. Пусть ей больно, пусть текут слёзы. Но она разбита на части, а значит, просто не в себе. И Макс не должен быть с такой версией неё и не должен страдать, думая, как ей помочь. Ей всегда помогали, но теперь, а она это знала, теперь она должна помочь себе сама. И если она справится с этим адом, который поселился внутри, то только тогда и сможет вернуться. К Максу, к Алакаре, к прежней жизни. Сейчас ей слишком плохо. Настанет время, когда она поднимется на ноги, а пока ей нужно заботиться о тех, кого она любит, даже если единственный способ сделать это – быть не с ними…